Александр Гера – Набат 3 (страница 26)

Атаманское толковище завершилось положительно. Деньги дать.

Самшитову три звезды дать. Указ на руки получить. Цифру подняли до полутора миллионов ради такого важного дела.

По казацкой связи добрались до Канады, Австралии, Южной Америки, где жили оседло соплеменники, жили с деньгами и мечтали одинаково со всеми о всевеликости. Яков подгонял, намекая на нестабильность, его поедали поедом заимодавцы, и деньги сколотили — как не верить мечте, которая превращалась в явь? и привезли кэшем и Россию.

За сутки до отпущенного Якову срока взбесившимися заимодавцами ему вручили чемоданчик с наличностью. Он. вздохнув с облегчением, наговорил Самшитову массу приятных вещей, дат слово вручить указ поутру, за что Самшитов наговорил Яше взаимно еще больше приятных вещей, пообещал наградить его именной саблей и грамотой о принадлежности Якова Зельцмана к родовым казакам-донцам. Обнялись, расцеловались троекратно и счастливо разошлись каждый к своему убежищу, чтобы пересчитать свою долю. Самшитов прикручивать новые звезды на погоны, а Яша — усы. С их помощью, а также с помощью израильского паспорта на имя Иешуа Гольдмана он собирался покинуть благодарную Россию, и вовремя: уже потянулись на родину гуси-лившицы, лебеди-шипуны, каждый на свою, у каждого свое родное обетование. И как не поспешить: запахло гусиными шкварками. Рубаль рухнул, Лившиц всплакнул, только проспиртованный петух Борька держался молодцом. Ему было все едино.

Зато Яшиным заимодавцам было не все равно, с какой фамилией сбегает от них Яшка-должник.

Как водится, для отлова и наказания строптивца создается команда. Долг был довольно высок, и для разборки пригласили высокого мастера отлова — Гену Крокодила.

— Каков должок? Пол-«лимона»? Пополам, друзья мои.

— Да хоть все забери, только накажи суку жидовскую по всей строгости! — беленились заимодавцы.

Кто не согласится стать на расчалки помпы за такие деньги? Дураков искать надо в зеркале, с другой стороны помпы. А у Крокодила удивительно совпали денежные интересы с компьютерными — знаменитая дискета с номерами счетов. Глядишь, и там прозвенит копеечка…

Яшину квартиру держал и под плотным наблюдением, и появление четы Зельцманов в чемоданном настроении никого не удивило. Даже Яшины усы не удивили, хотя у дщерей израильских они вырастали сами, но в очень зрелом возрасте, а Циля Зельнман была пока молода.

Яша покидал Россию налегке, не обременяя себя даже прощанием с друзьями. Без помпы и служебной машины. Он вызвал такси до аэропорта Шереметьево к иерусалимскому рейсу. Он справедливо надеялся, что его хватятся не вдруг в администрации, казаки хай не подымут, а от заимодавцев он и сам рад уйти.

— Шеф, — докладывал наблюдающий за Яшиным домом, — козел такси нанял, едет с бабой без вещей… У них по кейсу.

— Садитесь на хвост, — велел Крокодил. — Определится маршрут — скажешь.

Очень скоро выяснилось, куда торопится Яша. Выбравшись у «Пекина» через Садовое кольцо на Ленинградку, желтая «Волга» устремилась по трассе из центра.

— Понял, — выслушал доклад Крокодил. — Обгоняйте и ждите на контрольной точке. Брать Яшку и оба кейса. Ментов предупрежу, чтобы носа не совали.

Он связался со своим полковником и обсказал ситуацию:

— Передай своим, чтобы к захвату такси № 377 не касались. ФСБ, мол, операцию проводит.

— Понял, Геннадий Глебович, — подтвердил полковник. — Слышь, а Зельцман казачков надул. Звонил Самшитов Барабашке» жаловался, что Зельцман казацкую кассу спер и скрылся.

— Не понял, какую кассу? — насторожился Геннадий.

— Какую-то аферу казачки с ним проворачивали, — объяснял полковник. — Они ему выложили полмиллиона баксов, а лопоухий Самшитов встретил имиджмейкершу и похвастался, что с ее помощью он пару генеральских звезд получил. А та в ответ: для такой большой… на хрена тут две звезды? Тот обиделся по простоте душевной. Как же, отвечает, мы вам ручку позолотили, давайте указ. Имиджмейкерша в крик и у виска Самшитову покрутила. Тот встревожился, давай Яшку искать, а того уже след простыл, и Лившиц свалил. Так ребята из охраны рассказывали. В общем, Геннадий Глебович, побежали крысы с тонущего корабля, меняются ветры.

— Вон оно как, — постарался не выдать себя Крокодил. — Про Зельцмана мы еще поговорим, а моего клиента пели не трогать — тут другой случай…

«Вот это кунштюк! оценил сообщение Геннадий. — Яшка с чемоданом зеленых драпает!»

Еще раз связавшись со своей группой захвата, он велел держать ухо востро.

— Упустите — головы поотрываю!

Заверили в надежности заслона.

Потянулась пора ожидания. Тикал счетчик в машине Якова, в машине перехвата обсасывали возможность бития до и пития после. Яша всеми фибрами стремился в небо, боевикам не наскучила земля, а водитель такси думал, что не грех бы найти обратного пассажира, да за сотню баксов, да сапожки бабе купить, чтоб не пилила…

И тут грохнуло. Выстрел.

Всего лишь лопнула шина, о чем никто не подумал. Желтая «Волга» заелозила на трассе, и водителю стоило усилий осадить ее у обочины.

Приехали! — сплюнул он зло.

— Как же так? — первым оправился Яков. — Мы опоздаем на самолет! Сколько ждать?

— Минут двадцать провожусь, — угрюмо ответил таксист.

— О зохен вей! — схватился за голову Яков. — Мы-таки опоздаем на самолет…

Водитель без слов вылез из машины и поднял руку перед спешащими в аэропорт ездоками. Свой хороший заработок он оплакал сухими глазами, в тысячах баксы не считал и посчитал остаться порядочным человеком, пересадив спешащих на попутку. Крути не круги, а колесо менять придется.

Якову повезло, оказия нашлась быстро. Как записано в Талмуде: даже самому несчастливому еврею однажды крупно повезет. Тормознувший серый «газик» с частником за рулем решил дело с большими цифрами. Куда ехать, не спрашивал, дорога одна, чаевые не оговаривал, самому в аэропорт надо. Опустив стекло, наблюдал за спешащим человеком.

— Голубчик, быстрее, опаздываем, сотню баксов даю!

— Садись… — убедился в чудесах провидения частник. Без эмоций. Так и приходит чудо — тихо и вежливо.

Новый водитель мчал случайных пассажиров, как водится за дармовые деньги, с ветерком и удалью. Обещанное он получил тотчас, едва машина тронулась, и его душа ликовала. Яшина — пока еще переживала, всякое случается.

Случилось все путем. Яков с женой выскочили из машины у входа в зал оформления, когда объявили регистрацию на рейс Москва — Тель-Авив. Оба успокоились. Степенно прошли к стойке, дождались очереди и подали паспорта таможеннику.

Драгоценные кейсы проехали по транспортерной лейте сквозь смотровую камеру. Таможенник и ухом не повел — ничего опасного, ничего запретного, в декларации указано. Тут до чертиков таких ходит. А вот Цилину торбочку тормознул. Екнуло Яшкино сердце, случится же в последний момент!

— Предъявите багаж.

Циля открыла торбочку с диким своим волнением.

То, что насторожило таможенника, оказалось кусочком сыра в фольге.

— Извините, — истекала она стыдом. — Я так его люблю, это пошехонский сыр…

— Прошу…

Бдительные ребята в красивых зеленых фуражках предосудительного в документах не обнаружили. Иешуа Гольдман и Пиля Гольдман. Израильское гражданство. Живут там, зарабатывать сдут сюда. Пристроились…

Один ус у Якова отклеился от дикого перенапряжения уже на ничейной земле за пограничной кабинкой. Он лихорадочно приклеивал его, ничего не получалось, тогда он сдернул оба и выкинул в урну. Надоело, он уже ничейный. И сразу успокоился, зашагал степенно.

— Циля, самое время выпить на прощание по чашечке кофе. Больше мы сюда не вернемся.

— Не вернемся, — эхом откликнулась Циля и с обожанием взглянула на мужа. Какой он умный у нее и оборотистый…

В баре к ним присматривался некто, но они оживленно беседовали на иврите и на посторонних не обращали внимания. Говорили о неотложных делах: что надо обязательно перестроить дом, купить большую стиральную машину и выкинуть наконец старую кровать. За кровать спорили отчаянно. Яша утверждал, что кровать досталась от тети Милки, а Циля — от дяди Изи.

Объявили посадку.

Потом самолет взмыл в небо.

А такси в Дубровку не въезжало.

Из-за этого у Гены Крокодила случился приступ гнева. Обозленный на всех и вся, он не выполнил данного Судских обещания организовать фонд помощи малоимущим красноярцам, не выполнил обещания и Судских перед губернатором, за что Лебедь обозвал его «замухрыжистым трепачом».

А тут еще рубаль свалился в глубочайшую пропасть. Надвигалась ужасающая катастрофа, и открыто заговорили о еврейских кознях.

А как на самом деле?

Дед Мазай пожалел лопоухих, попавших в беду, и с добрым сердцем перевез зайцев на сухое место. Безвозмездно. Шкура, мол, плохая, линяет косой.

В задачнике спрашивается: каким образом сухопутные зайцы-русаки угодили в самое половодье?

Ответ: на то они и лопоухие.

При чем тут евреи?

3 — 11

Судских разбудила настойчивая рука.

— Игорь Петрович, — тряс его плечо Гена Крокодил, — связывайтесь с Лебедем, пусть извинится перед вами.

— Что? — не понял спросонья Судских.

— Триста тысяч долларов вчера отвезены в Красноярск.

— Господи, зачем? — сел на постели Судских, протирая глаза. — Еще больше хай подымется! Я же просил организовать фонд.