Александр Галич – Галич Александр (страница 107)

Люба. Я вам хотела сказать…

Кирпичников(слезая с подоконника). Голубушка, сначала спойте, потом поговорим. Условились?

Люба(дрожащим голосом). Я не буду петь.

Кирпичников. Не будете?

Люба. Не буду.

Кирпичников(обиделся). Как угодно! В таком случае не смею вас задерживать.

Люба. До свидания.

Кирпичников. Странно вы себя ведете, голубушка! Мы к вам по-дружески, а вы…

Люба(гневно, со слезами в голосе). Вы… по-дружески? И это вы называете по-дружески? Это отвратительно, а не по-дружески. Я со всех ног бежала сюда, а вы устраиваете какую-то дурацкую комедию! Как вам не стыдно? Как вам… (Неожиданно отвернулась, закрыла лицо руками, плечи ее вздрогнули)

Кирпичников(растерянно). Ну вот, как нехорошо… Сами заупрямились, накричали на меня, а теперь…

Врывается Дюжиков.

Дюжиков(задыхаясь). Таймыр не звонил?

Кирпичников. Нет. А вы с Синицыным договорились?

Дюжиков. Не совсем. Его надо еще немного покатать. Идите, он ждет. А что с ней?

Кирпичников(виновато). Плачет.

Дюжиков(почесал голову). Бедняга! Ладно, я сам займусь. Идите. Желаю успеха, Кирпичников! Благодарю. (Убегает.)

Дюжиков подходит к Любе, неловко и сокрушенно потоптался на месте.

Дюжиков(сочувственно). Не плачьте… Честное слово, не нужно расстраиваться! Ведь вы еще очень молоды, у вас все образуется, поверьте мне!

Люба(всхлипывая). Я сейчас… уйду…

Дюжиков. Да я вас вовсе не гоню! Я просто хочу, чтобы вы поняли: лучше сразу узнать правду и отказаться, раз и навсегда, чем всю жизнь себя обманывать!

От этих слов Люба расплакалась еще горше.

Люба(сквозь слезы). Это он… это он просил мне так сказать?

Дюжиков. Мы все так считаем!.. Ну, успокойтесь, пожалуйста… Уверяю вас, что не пройдет и полугода, как вы сами будете смеяться над этим своим увлечением! Поедете в Тамбов…

Люба. Куда?

Дюжиков. В Тамбов.

Люба. А зачем в Тамбов?

Дюжиков. Ну, знаете, это, по-моему, само собой разумеется!

Люба(встала, решительно вытерла слезы). Какая чепуха! Я не хочу ехать в Тамбов! Зачем я должна ехать в какой-то Тамбов?!

Дюжиков. А вы что же, рассчитываете остаться в Москве?

Люба. Нет. Мне давали путевку в Ишим, но я сначала не соглашалась, потому что думала… Теперь завтра же поеду оформляться.

Дюжиков. Ну, это совсем уже глупо! Чем Ишим лучше Тамбова?

Люба. Там есть нефть…

Дюжиков. Нефть? А зачем вам нефть?

Люба. Как — зачем? Я инженер-нефтяник! Честное слово, мне кажется, что я сплю и вижу все это во сне… До свидания… Извините, закатила истерику, как девчонка!

Дюжиков(ошеломленно). Стойте, стойте! Вы инженер-нефтяник?

Люба. Да.

Дюжиков. Вы не шутите?

Люба. Нет, конечно.

Дюжиков. И у вас есть диплом?

Люба(усмехнулась). Есть. Даже с отличием. Должна была в будущем году кончать, а подогнала и кончила в этом!

Дюжиков. У кого вы учились?

Люба. У профессора Старицкого.

Певица. Товарищ Кирпичников…

Дюжиков. Минуточку… Черт побери, действительно получается сплошная ерунда! Старик все напутал! Вы совершенно правы, зачем вам ехать в Тамбов! Стало быть, вы не давали еще пока согласия на Ишим?

Люба. Пока нет.

Дюжиков. В таком случае у меня к вам будет вполне конкретное деловое предложение… (Быстро вытащил из своего чемодана большую географическую карту, положил ее на стол, развернул.)

Люба(разглядывает карту). Что это?

Дюжиков. Заполярье. Помните, как у Некрасова:

Да, страшный край! Оттуда прочь Бежит и зверь лесной, Когда стосуточная ночь Нависнет над страной…

Страшно, правда? Но это, так сказать, дела давно минувших дней. А вот теперь глядите сюда. Вот — между Енисейским и Хатангским заливами находится полуостров Таймыр. Если вас будут уверять, что это самое гиблое место на земле, — не верьте! Конечно, это, может быть, и не Гагры, но я знаю не одну сотню людей, которые никогда в жизни не променяют этот край на какие-нибудь Гагры! Да оно и понятно! Стоит один только раз увидеть, чтобы навсегда влюбиться в эту тишину, в эту ночь, в северное сияние, в удивительный необъятный простор… А когда после этой самой пресловутой стосуточной ночи появляется солнце и видишь при белом свете все, что сделано тобою и твоими товарищами за эту самую стосуточную ночь, то, клянусь вам… Впрочем, об этом и не расскажешь! И только одна беда — мало людей! Вернее, людей много, да все не хватает. Вот, понимаете, нашли в районе реки Хатанги нефть. А специалистов — раз, два и обчелся… Простите, как вас зовут?

Люба. Люба.

Дюжиков. Люба? Мне сегодня везло на это имя… Так вот, Люба, надеюсь, вам ясно, к чему я клоню?

Люба. Ясно.

Пауза. Аккомпаниатор дочитал журнал, засунул его в карман пиджака, с огромным стуком захлопнул крышку рояля и встал.

Аккомпаниатор (холодно). Хватит!

Певица(испугалась). Что с вами, Леонид Михайлович?

Аккомпаниатор. Хватит! Из-за того, что у вас нет артистического самолюбия, я не желаю пропускать концертмейстерские занятия! Я ушел! Прощайте!

Певица. Подождите, Леонид Михайлович, подождите, я с вами! До свидания, товарищ Кирпичников.

Дюжиков. До свидания. Извините, что все так получилось…

Певица. Вы не виноваты… Но я хочу сказать вам, товарищ Кирпичников, что я к вам не поеду в Черноморск.

Дюжиков. Да?