Александр Гальченко – Возвращение Колдуна (страница 57)

– Хорошо, буду знать.

– Знаешь это только в начале тяжело… – задумчиво начала Дария.

– Что?

– Одиночество. Оно сгрызало меня, я долго не принимала свою звериную натуру, я бы, наверное, и сейчас так легко не говорила об этом если бы не ты. Ощущать мир так близко, каждой частичкой себя, но не иметь возможности насладиться этим миром. Ты, наверное, не понимаешь о чём я?

– Почему же? Немного представляю.

– Знаешь, как я себя ненавидела, может и сейчас ненавижу, но не суть. Обычный человек не помнит ничего из того что творит во время обращения. В нём просыпается другое существо. Уснул, проснулся, и никаких угрызений совести, ну пока конечно тебе не поведают о твоих деяниях. Я же помнила всё, не знаю все ли маги так, но в моём случае… Со временем я научилась сдерживать зверя, не контролировать, но сдерживать, а ты подарил мне новую жизнь. – она резала ножом мясо на крупные куски и откладывала их в сторону. – Здесь я сходила с ума от одиночества, потом смирилась и даже научилась наслаждаться им. О, а какие существа живут в этом лесу, передать словами невозможно, хотя если повезёт ты сам всё увидишь.

Усевшись возле костра, Дария нанизала мясо на вилы, изначально лежавшие под одной из лавок, и сунула его в огонь. Когда пламя начало притухать, Андрей встал и принялся обламывать лежащую недалеко сухую ветвь.

– А зачем? – спросила она с издёвкой. – Пламя не затухнет до утра.

– Я так хочу, хочу по-настоящему. В добавок мне просто нравится это делать.

– Хорошо, ты правильно меня понял. Давай делать то что нравиться, хотя бы сегодня.

– Прям всё?

– Всё.

– А если я захочу сжечь этот дом? – маленькое пламя мгновенно вспыхнуло на деревянной стене. – Я сказал я, а не ты.

– Извини. – улыбнулась она и огонёк исчез.

– А если я захочу ударить тебя? Если я за что-то сердит?

– Значит сделай это. Ты знаешь, даже если ты убьёшь меня, я не огорчусь. Мне кажется, что я никогда более не буду так счастлива как сейчас. Мне хорошо, спокойно…

Она затихла явно, вспомнив что-то нелицеприятное и Андрей, увидев это оборвал её мысли:

– Гони их.

– Спасибо. Спасибо тебе за всё я просто…

– Постой, – почему-то не желая слушать эту фразу до конца оборвал её Андрей на полуслове. – можешь мне рассказать ещё раз о нём. Совсем немного, я просто не могу понять его.

– Ты об Александре? Что именно ты хочешь услышать?

– Расскажи о его дочери.

– Это будет тяжело. Я тогда ещё жила с родителями… Если собрать то, что я знаю… Звали её Морана, а вот как звали женщину, с которой он жил я увы не помню, думаю это и не важно совсем. Они жили в мире, чем-то похожи на моих родителей, так же скрываясь от лишних глаз. Хотя жили они где-то здесь, рядом с княжеством Сатрапа. Здесь маги не объявлены преступниками, но они скрывались. Александр убегал от своей прошлой жизни, но она всё равно настигла его. Королевские следопыты рыскали повсюду, заглядывая под каждый камень и смогли отыскать следы. Когда палачи пришли за ним, он готов был сдаться без боя. Но они захотели забрать и дочь. Он сражался до последних сил, но он был один. Горожане, услышав, что это тот самый колдун из печального селения Балуны, всячески помогали его врагам. Его изрубленное, искалеченное тело валялось на мостовой, но он был в сознании. Он видел, как его маленькая дочь рыдает, сначала от того что сотворили с отцом, а потом она кричала от боли.

– И что они с ней сделали?

– Её четвертовали у него на глазах. Маленькое, невинное дитя. Знаешь если я своим поведением и заслуживала такой участи, то она точно нет.

– Это ужасно.

– Да. Теперь ты понимаешь откуда такая ненависть к старому королю? Он хочет одного, чтоб этот мерзавец ощутил ту боль, которую когда-то испытал он сам.

– Сомневаюсь, что ему станет легче.

– Не станет. Кстати, я кое-что приготовила. – Дария достала из кармана небольшую стеклянную баночку и протянула её вперёд.

Взяв её в руки, и сняв крышку Андрею в нос ударил резкий запах.

– Горчица. – улыбнулся он.

– Да. – довольно ответила колдунья. – Я сначала хотела захватить и сапог, но передумала.

***

Свечи плакали воском, освещая тронный зал. У стола, на котором лежал кусок кожи с символом восьми, поместившись на одном стуле, сидели двое: колдун и Смерть.

– Давно мы так не разговаривали. – произнёс он, вдыхая запах её волос.

– Давно. Ты изменился.

– Неужели?

– Да, – с ноткой печали отвечала она. – ты всегда был не сдержан, резок и грубоват. Но никогда, никогда ты не был жестоким.

– А ты считаешь они заслуживают доброты? Они! Те, кто, не задумываясь клеймят всяк и каждого. Те, кто, готовы пойти на любые жертвы ради своей цели. – он вскочил на ноги и опираясь руками о стол, уставился в начертанные на коже имена. – Кто, не пытаясь разобраться, бросает своих друзей в огонь. Твоя сестра сгорела за меня, поверь, я помню это. Хотя я готов был умереть, так-как только смерть спасала меня от обиды и разочарования.

– Я помню, я была там. Как и везде.

– Они сами придумали байку о том, что я обманул смерть, и поверили в неё. Я обманул смерть? Я обманул тебя? Даже те, кто сумел пройти по каменному полю, и удостаивались чести увидеть Судьбу, слышали от неё тот же бред. Только потому что так проще. Потому что только этот ответ они ожидали услышать. Но скажи, я хоть раз обманул тебя? Я предал тебя? Моя жизнь в ваших руках, где мой свиток? Брось его в огонь немедля. Брось если ты и впрямь считаешь меня подлецом! Вы легко можете остановить меня, освободите мой свиток, и он сам устремиться к костру, так как время давно вышло.

– Ты же знаешь, я не сделаю этого. И сестра не сделает, зная какую боль это причинит мне.

– Тогда не лезь. Не учи меня справедливости. Мне много не нужно…

– Но ведь не все они заслуживают наказания. – всё также сидя, и не оборачиваясь говорила она.

– Ты забыла, что они сотворили?

– Нет. Я помню.

– Тогда скажи мне. – он подошёл к ней и положил руки на её плечи. – Скажи!

– Они убили твою дочь… – дрожащим голосом ответила она.

– Она была и твоя дочь!!! – заорал Александр и эхо понесло его слова по замку.

– Да… – еле слышно прозвучал голос Смерти. – Ты же знаешь пророчество, если бы повзрослев она разочаровалась в людях, если бы её обидели или предали как тебя. Она бы испепелила этот мир, а с ним и сотню других.

– Не смей. – заскрипел зубами колдун. – Не смей оправдывать их. Они убили её что бы она не сожгла их мир? Тогда, его сожгу я.

***

– Просыпайтесь! – прозвучал резкий голос монаха. – Святейший правитель не желает начинать празднование без вас. Но и задерживать праздник ему не пристало.

– Идём. – ответил Алексий и поднявшись потормошил крепко спящего мага.

Когда они пришли к площади то поднялись на высокий помост, с которого уже заканчивал свою проповедь Ипполит. Одет он теперь был в белоснежное шёлковое одеяние, ушитое золотыми нитями, в руке его был покрытый золотом посох, с крестом, обрамлённым кольцом, на вершине. Когда он произнёс последние слова, и сел на одно колено, вместе с ним, на колено опустились все. Сын, стоявший чуть позади, стражники и рыцари, и весь люд, собравшийся битком на площади. Несколько минут они простояли так в молчаливой молитве после чего все поднялись, и Ипполит передал посох человеку, одетому в точно такие же одежды только огненно-красного цвета.

– Присаживайтесь друзья, – обратился он к гостям, заняв большое деревянное кресло в центре. Кресла поменьше стояли по бокам от него полукругом, так чтоб им было удобно и разговаривать, и наблюдать за происходящим. – я рад что вы присоединились ко мне. Я обещал вам угощенья, не желаете покушать?

– Нет спасибо, – смирившись с положением просящего, ответил Алексий.

– Ну тогда выпейте со мной, составьте компанию. Вино у нас лёгкое, но после поста не редко играет дурную шутку. – он взмахнул рукой и в тот же миг им принесли бронзовые бокалы и графин с вином.

Человек в красном начал громко, с выражением, рассказывать заученный текст, и многие повторяли за ним. Одни хлопали, другие кричали, когда же глашатай принял от монаха кубок, и предварительно подняв его к небу, выпил его – толпа заревела. Пост был окончен, праздник начался. Что дальше происходило на площади было сложно разобрать. В одном углу из огромных бочек угощали всех желающих, где-то с телег раздавали то-ли хлеб то-ли пряники, здесь же резали скотину готовясь к пиршеству, и всё это под музыку, крики различных зазывал, и танцы акробатов и клоунов.

– А как вы встречаете свои праздники? – поинтересовался правитель и опустошил бокал до дна, подставив монаху чтоб тот налил ещё.

– По-разному, – ответил Ливадий. – праздник урожая мы устраиваем так же, на площади, фермеры хвастают своим урожаем, кузнецы мастерством, такая себе трёхдневная ярмарка, с играми, танцами и песнопениями. Праздник пробуждения земли совсем другой. Люди группами выходят в поля, жгут костры, просят землю быть плодородной в этом году и наградить плодородием дев.

– И что далее? – заинтересовался Ипполит.

– Далее? Далее мужья со своими жёнами уходят в ночь, и остаются наедине с собой и землёй.

– А как же одинокие женщины или мужчины?

– А одинокие собираются отдельно, и ежели женщина желает себе дитя, то в эту ночь даже у самой неприглядной поварихи будет надежда.