а заодно исчез и Шлиман…
Потом уже как археолог
вдруг проявить себя решил он.
Он думал, всё ему по силам —
открыл он Трою, стал известен.
Хотел вернуться вновь в Россию,
но государь сказал: повесим!
Мост через рейд
В ночь с 27 на 28 августа (с 8 на 9 сентября) 1855 года, по заранее наведённому понтонному мосту через бухту, начался отход войск на Северную сторону, который был закончен к 8 часам следующего дня. Неприятель два дня не решался вступить в город.
Качался мост длиной чуть меньше мили,
и шли войска, их видел супостат.
Они не отступали – отходили,
в приказах нету слова – «отступать».
Не город оставляли, а руины —
осады многомесячной итог.
И не было возвышенней картины,
поскольку каждый выполнил свой долг.
Качался мост, и быть могли потери —
надежда лишь на Господа теперь…
Никто в конец кампании не верил,
казалась вечной эта канитель!
Крестился кто-то, кто-то зло ругался,
но паники не чувствовалось тут.
И враг их не бомбил, он сам боялся —
а вдруг полки обратно повернут?!
А вдруг опять начнётся всё сначала:
атаки храбрецов и ядер шквал…
Боялся враг. И это означало —
он свой успех победой не считал.
Моря-обереги
2 (14) ноября 1854 года над Южным берегом Крыма пронесся ураган исключительной силы, который был для союзников равносилен неудачному сражению.
Стоят у причалов фрегаты, эсминцы,
готовые быстро поднять якоря.
И всё же они не одни на границе —
Россию мою защищают моря.
С востока и с запада, с севера, с юга
почти что кольцом окружают её.
И водная гладь, как стальная кольчуга,
удержит удар, если бросят копьё.
Надёжный форпост наше Черное море,
бушует оно в дни военной страды.
В минуты тревоги, опасности, горя,
как стражники, волны смыкают ряды.
Способны они, вдруг поднявшись до неба,
обрушить на недругов ярость и мощь.
И спорить с такою стихией нелепо.
Никто вражьей силе не сможет помочь
Иду я вдоль моря и морем любуюсь —
прекрасно оно и вблизи, и вдали.
А враг не забыл Балаклавскую бурю,
что в щепки разбила его корабли.
Земляк
Когда иду в библиотеку,
высок души моей настрой.
Меня встречает, как директор,
великий мой земляк – Толстой.
Его портрет висит над входом,
немного выцвел – не беда.
И в ясный день, и в непогоду
глядит внимательно всегда.
Он на портрете очень молод —
нет седины, нет бороды.
Таким Толстой и прибыл в город
в дни Севастопольской страды. 
