И вспомню я – как тут не вспомнить —
наш Исторический бульвар.
Там на Четвёртом бастионе
земляк мой храбро воевал.
Тогда кто слышал это имя?
Мог каждый день последним стать.
Толстой рассказами своими
внушил – мы можем побеждать!
В них дух защитников показан
и нам, потомкам, выдан грант.
Не зря же книжечку рассказов
взял на орбиту космонавт.
На тот портрет, что перед входом,
все с уваженьем смотрят пусть.
Я не писал Толстому оды,
но земляком своим горжусь.
Его я чувствую опеку,
хотя ему и не знаком.
И мой приход в библиотеку,
по сути, встреча с земляком.
Пётр Кошка и Даша Севастопольская
Да, я матрос; я – Кошка; да – тот самый,
чьи подвиги известны всей стране.
Нанёс урон я вражескому стану,
но речь идёт сейчас не обо мне.
Подумать я не мог, увидев Дашу,
что Даша настоящий патриот.
Решил, что быстро с ней контакт налажу,
и стал искать я к девушке подход.
Не повезло мне с самого начала.
Эх, знать бы, что у Дарьи на уме?
Она моей любви не замечала,
о раненых рассказывала мне.
Её я чарам, видимо, поддался:
о ней всё думал, был я сам не свой.
Издалека красотке улыбался,
принёс цветок ей даже полевой.
Я ожидал – внимание отметит,
а что сказала Даша? «Не смеши…
Не надо мне твоих подарков, Петя,
Ты лучше новый подвиг соверши.»
Пошёл в разведку я, и отличился,
И проявил отвагу я в бою.
Не помогло. Зачем я обувь чистил
и грудь с крестом выпячивал свою!?
Меня дразнила эта Дарья словно,
сказав, что ей достаточно любви;
и что матросы наши поголовно
ей посвящают подвиги свои.
Услышав это, я споткнулся даже,
за камень зацепившись сапогом.
Так что выходит? Помогает Даша
поверить нам в победу над врагом.
А если так, пусть все цветы ей дарят.
Зачем же ревновать? В конце концов,
как хорошо, что выбор есть у Дарьи —
на бастионах много храбрецов.
Любовь даёт нам силы, чтоб бороться,
и каждый раз, когда звучит приказ,
нас поднимают в бой и полководцы,
и женщины, поверившие в нас.
Памятник Екатерине II в Севастополе
Благополучие страны, в конце концов,
от сильных личностей зависит, не от культов.
У лютеранки-немки русское лицо, 
