Александр Федосеев – В поисках Зурбагана (страница 27)

в нём вода, как водочка в стакане, и чиста была, и глубока. Плавал я и в маске, и без маски, и доволен жизнью был вполне. И как драйвер опытный, заправский, амфоры искал на самом дне. Утомился. Я ныряю слабо. К берегу приплыв, совсем ослаб. Выползая, был похож на краба, и ещё потребовал я трап.

Танцы на Приморском

Жоре

Пусть говорят: не те уже бульвары, и танцплощадок тех давно уж нет… А на Приморском снова кружат пары и вальс звучит из дальних, давних лет. Но где ещё такая атмосфера?! Услышишь где и танго, и фокстрот?.. И приглашают дамы кавалеров — мужчины ведь стеснительный народ. И старичкам по нраву эти танцы. Из дома кто их выпустил одних? Но как резвятся! Что за реверансы?! И я невольно радуюсь за них. Я бескозырки вижу и тельняшки, в шкафах нашёлся, видно, реквизит… И друг мой здесь в наглаженной рубашке, и взгляд его по барышне скользит. И вот уже вальсирует он с дамой и что-то говорит. На что расчёт? Прикрыл бы лучше голову панамой, хоть день к концу, но солнышко печёт. Пожалуй, я мешать не буду Жоре. Рад за него – он бодр, молодцеват… Когда жена уедет в санаторий, я на бульвар приду потанцевать.

«Возле школы пихты…»

Возле школы пихты выше всё растут. Жаль, что Карл Либкнехт их не видел тут, не гулял под ними с Розой Люксембург. Почему же имя вспомнилось мне вдруг?! Может, дело в рифме, Что пришла на ум? Так родятся мифы часто – наобум. Я и без фантазий обобщать горазд, Если нету связи — должен быть контраст. Либкнехта мы помним, только что с того? Не меняет в корне это ничего. Было бы логично прекратить пиар — пихтам безразличен этот самый Карл. Дорасти до неба могут без труда, Всё же жаль, что не был он здесь никогда.