Александр Фаминцын – Божества древних славян (страница 43)

Наиболее часто упоминаемым названием бога солнца было иноземное имя ХОРС, также: Харc, Хоурс, Хърс, Хръс, Хрос, встречающееся в многочисленных памятниках, обыкновенно рядом с Перуном (см. стр. 36), что несомненно свидетельствует о высоком значении этого бога. Доказательством тому, что под именем Хорса следует понимать именно бога солнца, служит, кроме указанного важного места, уделяемого ему в перечислениях русских богов, еще то обстоятельство, что к этому имени, в смысле его пояснения, иногда прибавляется в памятниках название Дажьбога, именем которого, несомненно, назывался представитель солнца.

В древней умбрийской надписи (на Игувинских таблицах) встречается эпитет Марса Hurio, или новее: Hоrsо, именно в дательном падеже: Marte Horse[545], представляющий разительное сходство со славянским названием Хорс Дажьбог. Не входя пока в рассмотрение значения этого загадочного слова, попытаемся проследить, не оставило ли оно о себе следов в названиях географических, в именах собственных и нарицательных. Исходной точкой будет служить нам Умбрия, где имя Хорса, притом как эпитета Марса, засвидетельствовано древней надписью. Затем, прежде всего, разумеется, обращаем наши взоры к Киеву, где имя Хорса Дажьбога засвидетельствовано летописью. Не только в окрестностях Киева, но и вообще в России, следов этого имени мы почти не встречаем. Мало того, на всем протяжении от Киева, на юго-западе, до Хорватии, встречаем только одно название, происходящее от хоре (хръс), — название городка Хръсова в Болгарии, на правом берегу Дуная[546]. Наоборот, направляясь от Адриатического моря на север, к Скандинавии, встречаем многочисленные названия деревень, местечек, округов, рек, гор, производные от Hors (š) (Hörs [š]), Hers (Hirs) или Hros (Hras[š], Hrus[š]). Таковы, напр.: Hersina (селение и округ), Hersovo, Hersenica, Hersenki, Hersibotia, также Hrašca, Hraščan, Hraščani (= Raščane), Hraščica, Hrašcina, Hruševec (5 селен.) и др. — в Хорватии; Hersin (Herszeni) — B Семиградии; Hirsdorf — в Штирии; Horschau (Horschow), Hörsin (Hörschin), Horschitz, Herscheditz, Herslack, Horsehowitz, Horsowitz, Hrusowa, Hroznietitz, Hrozniowitz, Hroznits — в Чехии; Herspitz, Hrosinkau (2 селен), Hrozinko (горн. проход в Карпатах) — в Моравии; Hroschowa — в Австр. Галиции; Horscha — в Силезии; Hörsching, Hörschlag (2 селен.), Hörsdorf (3 селен.) — в Австрии; Horschlitt, Horsdorf, Hörsel (река), Hörselgau, Hörsingen, Horsmar, Herschdorf или Hersdorf, Hersztopowo — в Саксонии, Ангальте Дессау и Пруссии; Hörsum, Herssum — в бывш. королевстве Ганноверском; Horsbüll (Horsäby), Horsbyk (Horsbygge) — в Шлезвиге; Horsdorf — в Голштинии. Независимо от этого, имя Хорса распространяется в географических названиях от пройденной нами только что полосы средней Европы, в старину заселенной славянами, еще на запад и север, а именно в Баварию, Виртемберг, западную Пруссию, Данию, Нидерланды и Бельгию, на острова Северного моря, достигая Англии и Шотландии и даже заходя во Францию (напр., Herserance в Мозельск. деп.)[547]. Кроме того, в Тюрингии, близ Эйзенаха, известна была гора Hörseiberg, славившаяся в средние века тем, что служила местопребыванием Гольды или германской Венеры. Гора эта с 14-го столетия стала называться Venusberg (в ней находилась известная, по сказанию о Тангейзере, Венерина пещера).

Сюда же следует, быть может, отнести и имя нижнесаксонской писательницы X века, черницы Hrotsvith, Hrotsvitha или Hroswita. В англосаксонском дворянском роде Kent, который, подобно многим другим знатным родам, производил себя от бога Водена (Вотана), правнук Водена назывался Hors или Horsus. Вещая птица — кулик (Scolopax gallinago), первый (в году) крик которой, по германскому верованию, указывает человеку будущую судьбу его (ср. вещий дятел Марса), называется Horsgjök (швед.), Hrossagaukr (исланд.). Под именем Horsgök подразумевался в старину конь. Буквальный смысл только что приведенных скандинавских названий кулика Гримм передает словом «Pferdeguguk», конская кукушка[548]. На английском языке конь и ныне называется horse. Следовательно, слово хорс, столь распространенное между юго-западными и западными славянскими народами и германцами, скандинавами, англосаксами и др., значит конь; отсюда заключаем, что Хорс Mapс = Конь Марс[549]. Такое значение этого прозвища совершенно совпадает с культом Марса, которому, как солнечному божеству, ежегодно приносился в жертву конь, и к эмблемам которого принадлежал конь, точно так же, как и бык, волк и дятел. «Мы знаем из Риг-Веды, — замечает Ефименко, — что первоначальной зооморфической формой утреннего или весеннего солнца были конь и конская голова, как символ быстроты, с которою распространяется свет… Представление солнца в виде коня обще многим народам: так, у персов оно представлялось в образе белого, быстро бегущего коня, у скандинавов — в виде светлогривого коня»[550].

О подобном же представлении «солнцева» коня у западных славян я говорил выше (стр. 180–181). Не отсюда ли и название одного из поколений сербского народа — коновляне? Конской голове народом приписывалось, как в Германии, так и повсеместно у славян, особенное значение. Доказательством тому служит еще и в наше время не забытый во многих местах обычай — украшать крыши домов коньками, т. е. изображениями одной или двух конских головок[551]. В Риме голова коня, принесенного в жертву Марсу (во время октябрьского праздника в честь этого бога), прикреплялась к башне или к стене[552], очевидно, с целью предохранить соответствующую часть города от невзгод. Конский череп, воткнутый на шест, на месте ночлега табуна, по верованию белоруссов, защищает его от опасности[553]; головы лошадей (и коров), насаженные на заборах вокруг конюшен и хлевов, охраняют стада от моровой язвы, а положенные в ясли — отгоняют злых духов из конюшен у вендов. В Поднестровье втыкают кобылью голову на кол плетня в огороде, «чтоб все родило». Конская голова играет в разных местах России важную роль как предохранительное от всяких бед и недугов средство: ее зарывают в плотине, чтобы последнюю не размыло в половодье (на Украине), конскую голову бросают на Ивановский костер, чтобы отогнать нечистую силу, конский череп кладут под изголовье страдающего лихорадкой т. п.[554] В Ефремовском уезде (Тульск. губ.) находится Конь-камень, вокруг которого совершается обряд «опахивания» во время скотского падежа; у другого Коня-камня, на острове Коневце (на Ладожском озере), еще в XV веке приносили в жертву коня[555].

Ввиду столь важного, повсеместно распространенного мифологического значения коня, можно заключить, что слово Hors или Hros, тем более сопоставленное с Марсом (Horse Marte), действительно означало коня.

Если бы можно было указать естественный путь проникновения этого слова под видом Хорс, Хърс или Хръс на киевский Олимп, то сопоставление его с Дажьбогом, — Хорс Дажьбог — вполне соответствующее древнеумбрийскому «Horse Marte», окончательно разъяснило бы смысл киевского божества. Хорс-Дажьбог = Конь-Дажьбог. О солнечной природе Хорса несомненно свидетельствует следующее обстоятельство: в извлеченном Срезневским отрывке из одного древнего памятника речь идет об Аполлоне; между тем в соответствующих местах других памятников имя Аполлона, бога солнца, является замененным именем Хрьс[556]. В «Слове о полку Игореве» Хорс называется великим: «Великому Хръсови (т. е. великому Коню-Солнцу) влъкмь поуть прерыскаше». (Ср. также ниже стр. 214, славянское название селения Hirsdorf в Штирии).

Гедеонов, доказывающий многими весьма вескими данными, что варяги, призванные управлять восточными славянами, были не норманны, а единоплеменные восточным славянам венды, т. е. балтийские славяне, пишет между прочим следующее: «Начальная летопись (русская) сохранила память о факте, уже не раз обращавшем на себя внимание исследователей, — а именно о перевороте, происшедшем в русском язычестве, в первые годы княжения Владимира. Г-н Соловьев толкует поведение Владимира, в эти первые годы, торжеством языческой стороны над христианскою; объяснение, представляющее все признаки исторической вероятности. Но проявление этого торжества, постановление новых кумиров на холме в Киеве, идола Перунова в Новгороде, едва ли не окажется прямым следствием трехгодичного пребывания Владимира в земле варяжской, т. е. в Балтийском поморий… Что у нас были кумиры и до Владимира, нам известно по летописи и из Ибн-фадлана; но сохранившееся и до Нестеровых времен предание о невиданном дотоле великолепии Перунова идола («постави… Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат»), напоминает об изваяниях вендских богов у Масуди, Дитмара, Сефрида, Саксона Грамматика и других[557]. Как у нашего Перуна серебряная, так у вендского Сатурна голова золотая (Charmoy. Relat. de Mas. 320); идол Черноглава в Книтлингсаге является «Argenteo mustace insignis»; y нашего Перуна «ус злат». Не наводит ли это на мысль, что Владимир вывез из Поморья или готовые уже изображения богов, или, по крайней мере, вендских художников? — О присутствии вендского начала в нашем идолопоклонении свидетельствует и другое любопытное обстоятельство. В истории изящных искусств Аженкура (Storia dell'arte D'Agincourt, Prato, 1829. VI. 380. Atl. tav. CXX), приводится русская икона (XIV века?), на которой, между прочим, изображены, под видом попираемых крестом и изгоняемых в преисподнюю демонов, древнеславянские, вендские божества, в чем меня преимущественно убеждает сходство иконы с описанием Поренутова идола у Саксона Грамматика[558]; о включении в грудь или чрево идола добавочной головы (как у двух из изображаемых на нашей иконе демонов)[559], мне неизвестно никакое другое свидетельство, кроме Саксона о Поренуте… Каким путем, если не варяжским, могло перейти на Русь одним только вендам известное изображение языческих идолов? — прибавляет Гедеонов. — И не доказывает ли сохранившаяся до XIV столетия память об этом нерусском языческом представлении, что дело идет здесь о факте, когда-то сильно взволновавшем народное воображение?»[560]