Александр Фаминцын – Божества древних славян (страница 45)

Достойно внимания, что «русские» (орос) местности, по словам Головацкого, в большом числе встречаются не только в северных, но и в средних и южных уездах Венгрии, где русских вовсе нет, да и вообще в западно- и южно-славянских местах, даже вовсе не принимая во внимание Галиции и Венгрии, где живут русские, в местах, где влияние русского имени, как названия народа, немыслимо, — встречаем массу «русских» мест, напр., Russichi в Далмации, Ruschowa, Ruszinocz в Австр. Сербии, Rüss (Reussen, Rusch), Russdorf в Семиградии, Russane, Russev в Словении, Russbach в Крайне (1 селен.) и в Австрии (4 селен.), Rousinow в Моравии, Rusko в Чехии, Russdorf (несколько селен.), Rüssdorf, или Rüsdorf Russeina в Саксонии, Rüssen в Ганновере, Russen, Russenau, Rusiec, Rusko, Ruszkowo, Russoczyn в Пруссии и многое др. Это еще более убеждает нас в том, что под именем Рус или Рос скрывается какое-то древнее общеславянское слово, в основании которого, после всего вышесказанного, можно, кажется, с некоторою вероятностью предположить слово хръс или хърс, как эпитет бога солнца.

Итак, не выходя из пределов славянских земель, мы можем с убедительною наглядностью проследить весь цикл постепенных видоизменений свойственного всем, преимущественно же западным и юго-западным, славянам названия бога солнца, т. е. коня или Хорса — солнца (Хърс, Хорс, Херс, Хирс, Хръс, Хрос, Рос, Рус, Орс, Орш, Рш), оставившего глубокие следы в многочисленных географических названиях, которые (вместе с производными от того же корня названиями народов: хорватов и руси) находятся, следовательно, в теснейшей связи с наиболее распространенным в среде западных (и юго-западных) и восточных славян культом солнца, в образе быстрого, как солнечный свет, светлогривого коня — Хорса. Вспомним о сохранившемся до сих пор в народных преданиях южных и западных славян представлении о белых солнцевых конях, о светлом коне с солнцем во лбу, о солнцевых двенадцати сивках златогривках, вспомним, что в Арконе и Ретре, в святилищах солнцеподобных божественных витязей, Святовита и Радегаста Сварожича, оракулом служил конь, представитель солнца, вспомним о Конях-камнях, почитавшихся в древней Руси, о величании белоруссами Юря-коника, о приписываемой русским народом конскому черепу силе отвращать всякие невзгоды, о повсеместно распространенном обычае украшать крыши домов коньками, вспомним, наконец, о великом Хорсе, которому Всеслав волком перебегал путь (в «Слове о полку Игореве»), и поставленная мною гипотеза, что Хорс — Дажьбог, соответствующий буквально Хорсу — Марсу, есть Конь — Дажьбог, должна получить историческую достоверность. (Ср. ниже Phol — Balder = Конь — Белбог древних германцев).

В дополнение ко всему вышесказанному о мифологическом значении коня у славян, и в подтверждение того, что под именем Хорса действительно следует понимать солнцева коня, укажу еще на древнерусский обычай «водить кобылку» на святках, — обычай, против которого ратовал верхотурский воевода Раф Всеволожский в «памяти прикащику Ирбитской слободы Григорью Барыбину» 1649 г.: «В навечерье Рождества Христова и Васильева дня и Богоявления Господня, — говорится в этом памятнике, — накладывают на себя личины и платье скоморожское, меж себя нарядя бесовскую кобылку водят»[571].

В одной из дополнительных статей к судебнику (от 24 декаб. 1636 г.) приказывается: «Кликать бирючто по рядам, и по улицам, и по слободам, и в сотнях, чтоб с кобылками не ходили и на игрища б мирские люди не сходилися, тем бы смуты православным крестьянам не было», и тут же запрещается кликать Коледу, Овсеня и пр.[572] Следовательно, хождение с «кобылками» причислялось к святочным игрищам. Вождение в маскарадном шествии коня («кобылки») на святках, т. е. в праздник возрождения солнца, тесно связано с мифологическим значением коня, представителя быстро несущегося по небесному своду солнца. В Каринтии, в Зильской долине, заселенной словинами, где сохранилось наибольшее количество старинных словинских обычаев и обрядов, главнейшую фигуру масляничного маскарада составляет всадник на белом коне (Schimmelreiter). Конь этот сооружается из белой холстины, под которою скрываются два парня, приводящие фигуру в движение. Голова коня украшается большими колокольчиками. На коня садится всадник, одетый в военное платье. Его окружает толпа ряженых. Шествие направляется по селению, посещая каждый дом, где разыгрываются забавные сцены и собираются ряжеными подачки. В заключение происходит общественное пирование в сельском шинке[573]. Сходный обычай встречаем в графстве Руппине (в Альт-Марке, в Пруссии): там за неделю до рождества ходит маскарадное шествие, в котором видную роль играет всадник на белом коне (Schimmelreiter)[574].

В Пензенской губернии, в последний день весны, в Духов день, трое или четверо молодых ребят, покрывшись пологами, образуют из себя подобие лошади. Одна из женщин, наряженная в солдатский мундир, «командует тремя (?) лошадями». Все девицы провожают их за село и прощаются с ними — это называется «проводами весны». Всю ночь идет веселье и пляска[575]. В Саратовской губ., во время проводов весны (по словам Сахарова, провожание весны бывает там 30 июня), народ собирается за городом; там приготовляют чучело лошади «с разными грубыми атрибутами» и носят его взад и вперед по лугу в сопровождении огромной толпы[576]. Мы видим в описанных обрядах две главные фазы чествования коня — или Хорса — солнца: встреча при наступлении нового года, на святках и на масленице, и проводы — в конце весны[577]. В некоторых местностях России, по словам Афанасьева, совершается следующий обряд: в заговенье перед Петровками два или три человека, избранные представлять русалку, покрываются парусом, и передний держит перед собой лошадиный череп, на который надета упряжная сбруя, а кто-нибудь идет сзади и погоняет эту так называемую русалку[578]. Это название, которого, конечно, нельзя в данном случае понимать в обыкновенном, новейшем его значении, в смысле водной нимфы, есть не что иное, как женская форма от Хрс = хрсалка, русалка, т. е. та самая кобылка, которую водили у нас в старину на святках, встречая и чествуя возрождение солнца. Ср. ниже сербскую маскарадную фигуру, именуемую «турицей».

Не может, однако, не показаться странным, что представителем солнечного бога, Хорса, в русском народном маскараде является не конь (жеребец), а «кобылка». Мы увидим ниже, что действительно «кобылка», вероятно, служила эмблемой не самого солнца, Хорса, а солнцевой сестры (солнцевой девы), Хрсалки или Русалки (см. ниже).

Еще в XV веке летописи русские (Соф. временник) упоминают о воеводе Русалке[579]. Воевода, разумеется, мог именоваться Русалкой только в смысле Коня (а никак не водной нимфы, что не имело бы смысла), как нередко славянские князья и воеводы назывались именами животных, имеющих мифологическое значение: Тур, Сокол, Дятел и т. п. (см. выше стр. 214). Даже и название уже столько раз упомянутой мною горы в Тюрингии — Hörselberg, намекает на русалку. Мы встречали названия Horsdorf, Horsmar, Horsowits и т. п. буквально Хорсовых местностей; название же Hörsel, Hörselberg, Hörselgau и т. п. представляют уменьшительную форму от Hors, в которой нельзя не узнать древнеславянской Хрсалки или Русалки, разумеется, уже в смысле солнцевой «кобылки» или солнцевой сестры. Буквальный перевод названия Hörselberg будет, следовательно, не Хорсова гора, а Хрсалчина или Русалчина гора (соответственно малорусскому названию «Семика» — «Русалчин (= Хрсалчин) Велик-день»).

Конь, называемый русалкой, озаряет новым светом значение известных в старину, в среде славян южных, западных и восточных, народных игр, называвшихся русалиями. Игры эти отправлялись перед праздником пятидесятницы: и доныне праздник этот называется во многих местах русалье, а предшествующая ему неделя — русальною, русальными святками. Подробнее я буду говорить об этом предмете в другом месте, теперь же касаюсь его лишь настолько, насколько он может служить для окончательного разъяснения вопроса о значении Хорса — и тесно связанной с ним «кобылки», «русалки»[580]. Приведу несколько старинных свидетельств о русалиях: Кирилл Туровский называет под одной категорией: «разбой, чародейство, волхвование, науз ношение, кощюны, бесовские песни, плясанье, бубны, сопели, гусли, пискове, играния неподобные, pусалья». Нестор выражается так: «Пребавляя (диавол) ны от Бога трубами и скомрахы, гусльми и русалья». В «Изборнике» (XIII в.) читаем: «Егда играют русалия, ли скомороси, ли пьянице кличтот, или како сборище идольских игр». В одной рукописи Пролога XV века читаем, что бесы в виде человеческом, «овы бьяху в бубны, друзии же в козице и в сопели сопяху, инии же возложивше на лица скураты, идяху на глумленье человеком и многий, оставивше церковь, на позор (т. е. на зрелище) течаху и нарекоша те игры русальи»[581]. В Златоструе (по списку XVI в.) говорится: «Да убо о скомрасех и о русалиях, ни покрову надлежащу, многажды и дожду идущу трьпите», — здесь, по замечанию Востокова, известным в России словом русалия переведено неизвестное греческое Ίποδρομία, т. е. конские ристалища, посещение которых также запрещалось христианам соборными постановлениями. В Стоглаве (1551 г.) запрещаются «русалия о Иоаннове дьни и навечерии рожьства Христова», причем они характеризуются как сходбища «на бесовские песни и на плясание и на скакание и на богомерзкие дела». В сербско-словинском Номоканоне XVII в., заимствованном из русского источника, говорится о творящих «плясания… или русалки». Старинный русский азбуковник объясняет русалия, как «игры скоморошския». Все эти свидетельства с наглядностью доказывают, что русалия не находятся в непосредственном отношении ни к русалкам, в обычном значении этого слова, ни тем более к предполагаемому Миклошичем, но не подтвержденному еще латинскому названию пятидесятницы — Rosalia («aus einem allerdings noch nicht nachgewiesenen lateinischen Rosalia fur Pfingsten»). Русалия несомненно представляют, как справедливо объясняет азбуковник, — игры скоморошские, выражение «творящие русалки» очевидно совпадает с вышеописанным, ныне еще местами соблюдаемым обычаем в конце, т. е. при проводах весны «водить русалку», что, в свою очередь, совпадает с вышеупомянутым обычаем, также несомненно засвидетельствованным, «водить кобылку». Вышеуказанное замещение в Златоструе слова конское ристалище (ίπποδρομία) словом русалия было бы немыслимо, если бы слово русалия не заключало в себе понятия, сродного с конским ристанием. Кроме того, святочные маскарадные игры в Стоглаве, как мы только что видели, также названы словом русалия, а в этих играх именно очень важную роль играли ряженые в звериные образы, в том числе и вышеназванная «бесовская кобылка»[582].