Александр Фаминцын – Божества древних славян (страница 46)

Сопоставляя эту кобылку с русалкой (хрсалкой), получаем естественное объяснение названия русалий или хрсалий как праздника, имеющего близкое отношение к солнцу — Хръсу (коню), подобно тому, как тот же самый праздник в других местах носит название «туры» или «турицы», также в связи с солнцем — Туром (быком). В Муранских статутах 1585 г. праздник этот называется «Rusadly» (также rusadelnè svàtky) т. е. Руса[д]лы (руса[де]льные святки), также во множ. числе, как Туры или Турицы (Tuřice). Коллар называет его Rusadla. В Далмации пятидесятница называется Rusaljе (сред. рода един. чис.), Rusalji (муж. р. множ. ч.) или Rusаljе (жен. р. множ. ч.), в Румынии — Pусале, Русали. В старословинской (сербо-словинской) рукописи встречается слово «на русалию», на новословинском языке пятидесятница называется Rusale, и май месяц — Risalček, Risalsček, Risalsčak. В греческих памятниках название Русалии до сих пор найдено не раньше конца XII в., именно в комментарии Вальсамана к 62 прав. Трулльского Собора, где оно пишется ΄Ρουσάλια: здесь русалия обозначена, как праздник, запрещенный церковью, совершавшийся после Пасхи в чужих странах. Греческий писатель начала XIII в., Дмитрий Хоматиан, в статье о Русалиях (περί τών Ρουσαλίων) рассказывает о шествовании молодых людей из дома в дом за получением подачек (ср. выше шествование со всадником на белом коне [Schunmelreiter] в Зильской долине), о плясках и скачках, о маскарадных шествиях, указывая на присущий этим обрядам вакхический элемент. В вышеприведенных русских и сербских памятниках встречаем форму «роусалия», тождественную с греческою. В заключение укажу еще на албанское название этого праздника: Ršai, по Миклошичу — вместо Ršаli. Вспомним, что Орсова (= Хърсова или Хръсова) у сербов называется Ршава, а река Русь, в России, в старину называлась Рша: по аналогии, названию Ršali соответствовало бы Орсали (= Хърсали или Хръсали) или Русали, т. е. название, каким пятидесятница ныне именуется в Румынии[583]. Из всего сказанного, а также приняв во внимание, что главный день женского весеннего праздника, отправляемого на Русальной неделе, называется в Малой Руси «Русалчин Велик-день» (см. выше стр. 218), заключаем, что «Русалье» или «Русалия» было общеславянское название праздника, состоявшего из ряжения и связанных с ним увеселений: плясок, шествий и т. п., в которых чествовалась «русалка» (хрсалка), солнцева сестра.

Для окончательного подтверждения высказанного предположения, что имя киевского бога Хорса заимствовано от балтийских славян (вероятнее всего от вагров или соседей их, бодричей), необходимо рассмотреть одновременно и значение другого, нередко связанного с Хорсом, имени бога солнца, ДАЖЬБОГ.

В Ипатьевской летописи читаем: «Солнце царь, сын Сварогов еже есть Дажь-бог», «Солнце его же наричтоть Дажь-б о г»[584]. В «Слове о полку Игореве» русская рать называется «Дажьбожьим внуком», — обычай производить от богов роды, поколения или целые народы встречаем, как уже замечено было выше, у всех древних народов, тем более в поэтических произведениях. Ввиду этого, а также ввиду положительного свидетельства летописи, можно считать не подлежащим сомнению, что Дажьбог был — бог солнца.

Имя это, в данной, очевидно древнейшей, форме, точно так же, как и имя Хорса, нередко с ним связанного, вероятно, не пользовалось на Руси большой популярностью, оставив по себе, сколько известно, лишь незначительный след в искаженном уже географическом названии Даждьбог (Калуж. губ. Мосальс. уезда). В Мазовше, а также в Цехановской земле, в Венгрии, по свидетельству Ходаковского, находим урочища под названием Даць-Боги[585]. Это последнее название уже значительно продвигает нас на запад. Иречек называет только русского Дажьбога и прибавляет, однако, не совсем справедливо, что бог этот (равно как и Хорс) вовсе не известен ни в Чехии, ни в Польше, ни у южных, ни у полабских славян[586]. О том, что Хорс, несомненно, в древние времена был очень известен у западных и юго-западных славян, довольно красноречиво свидетельствуют приведенные мною выше географические названия, произведенные от его имени, равно как и повсеместно распространенное название праздника русалий (хрсалий). Что же касается Дажьбога, то в сербском и сродном с ним болгарском сказаниях встречается Дабог, но уже в качестве сатаны, могучего врага христианского Небесного Бога, — сатаны, побеждаемого, наконец, Сыном Божьим. Ни форма имени Дабога, ни содержание этих сказаний, по замечанию проф. Ягича, не исключают возможности видеть в Дабоге позднейший отголосок древнего языческого Дажьбога[587]. В христианском сказании он, как вообще все языческие божества, получил значение злой силы или дьявола. — Итак, мы находим, кроме России, где почитание Дажьбога несомненно засвидетельствовано летописью Нестора, следы этого бога на западе — в Мазовше и в Венгрии, на юге — у сербов и болгар. Но во всех этих случаях звучит не древнейшее, засвидетельствованное летописями, иноземное имя Дажьбог, а переделанное на славянский лад «Даждьбог» (= Дабог), соответствующее известному, повсеместно распространенному выражению Богдай, Бодай, т. е. дал бы Бог, но в обратной форме: «Дай-» или «Даждь-бог». В последней форме имя рассматриваемого нами бога местами употреблено и автором «Слова о полку Игореве», употребляющего, впрочем, и форму «Дажьбог». Некоторые, в том числе и проф. Ягич, склонны видеть в этой позднейшей, видоизмененной форме настоящее наименование Дажьбога: «Весьма неудачной следует признать попытку объяснить имя Даждьбога, усматривая в даждь или дажь корень dagh гореть, лит. degù — dégti, — говорит г. Ягич. — При этом поступали под неверным предположением, что в названии солнца должно заключаться какое-либо понятие, относящееся до горения или жара. Крек — быть может, уже и другие до него — справедливо выдвинул форму Даждьбог с д (Einleitung. S. 103. Anm. 4); ему следовало бы обратить внимание и на гласную а и возразить, что древ. — инд. глаголу dahati, лит. dègti, латыш, degt, в славянском языке едва ли может соответствовать иной глагол, чем degti(= dešti) — dega, или, быть может, dogti(= došti) — doga… производство имени Даждьбог, даже исходя из формы Дажьбог, от корня dagh раз навсегда оказывается невозможным. Напротив того, несомненно правильным будет производство данного имени от повелительного даждь и существительного бог», — заключает проф. Ягич[588]. — А между тем, все-таки остался неразрешенным вопрос, почему в летописях стоит форма «Дажьбог», без д?

Для разрешения этого вопроса обратимся не к азиатским древностям, а к тем же европейским источникам, которые помогли нам открыть значение двойника Дажьбога, Хорса. Мы встречаем название острова Daghо, или Dagеп, с городом Dagerort на нем, в Балтийском море, к северу от Эзеля, Daglösen в Швеции, Dagenham в Англии, Dagland во Франции и т. д., но всего важнее для нас то, что в германской мифологии Tag, сканд. Dag или Dagг, был богом дня, которого всевышний отец (Allvater) посадил на небо, дав ему светлогривого коня. Следовательно, Tag или Dag был богом солнца. «So wahr und gewiss der Tag am Himmel steht», — клянутся немцы. «De heilic tac», «Heill Dagr, heilir Dags synir» — выражения, встречающиеся в средневековых германских и скандинавских памятниках. «Awake the godofday!» («Hamlet»)[589]. От Dag = собственно день, естественно может произойти Дажий бог (дневной бог, бог дня) или сокращенно — Дажьбог. Но каким образом это скандинавское имя попало на киевский Олимп? Я думаю, не иначе, как через посредство балтийских славян, и даже позволю себе указать место, откуда мог перейти в Киев Дажьбог. О существовании Дажьбога у балтийских славян летописцы молчат, хотя это далеко не исключает возможности такого факта. Гельмольд говорит, что славяне, имея многочисленных богов, почитают их частью без идолов, частью же воздвигая им истуканы, каковы, напр., такие-то и такие боги и богини; приведенными у Гельмольда именами далеко, следовательно, не исчерпывается состав балтийско-славянских божеств: в числе неназванных мог находиться и Дажьбог. Известно, что славяне, как и другие языческие народы, иногда почитали богов своих парами, четами, каковы, напр.: Лад и Лада, Faunus и Fauna, Freyr и Freya и т. п. Между богинями балтийских славян мы находим одну, которая может служить самой подходящей дамой для кавалера Дажьбога (не Даждьбога), — это плунская богиня Подага, названная Гельмольдом. Частица «По» нередко приставляется к именам божеств, преимущественно западных славян, напр., По-лель, По-свист, По-года; точно так можно рассматривать имя плунской богини, как составленное из «По» и «Дага», и, следовательно, вполне подходящей парой к Дажью богу или Дажьбогу. На основании всего сказанного, я позволю себе сделать предположение, что Дажьбог перешел к нам из Плуна или ближайших его окрестностей. Даже исключительное положение города Плуна в земле вагров, на самом крайнем западе занимаемой балтийскими славянами территории, т. е. близ самой границы с Германией и Данией, где германоскандинавское влияние естественно могло оказаться наиболее сильным, говорит в пользу высказанного мною предположения.