Александр Фаминцын – Божества древних славян (страница 42)
Яркий свет на значение Генниля или Гонидла бросают дошедшие до нас сведения о пастушеском боге литвинов — Гониглисе, как по имени, так и по существу своему весьма близко родственном Геннилю — Гонидлу. Стрыйковский свидетельствует, что Гониглис был пастушеский, лесной бог. Невольно вспоминаем о Марсе — Сильване, лесном, сельском боге, покровителе скота. Гониглису приносились в жертву яички конские, воловьи, козлиные; пастухи сжигали их на большом камне, произнося следующую заклинательную молитву: «Как этот камень тверд, нем и недвижим, о боже наш Гониглис, так все хищные волки и звери были бы недвижимы и не могли бы нанести вреда нашему скоту, порученному твоей защите!»[531] Итак, Гониглис является здесь защитником скота от хищных зверей, как Аполлон у греков. Фавн и Сильван у римлян, как заместивший в христианстве божество солнца св. Георгий — у славян. Во многих местах Червонной и Белой Руси праздник пастухов отпра ляется в Юрьев день[532]. В честь Гониглиса, по словам Нарбута, отправлялся ежегодно праздник в середине мая, т. е. приблизительно в то же время, как упомянутый выше праздник пастухов у хорватов. Рано утром пастухи и пастушки, нарядившись в чистое платье, украсившись цветами и венками, ходили из дома в дом, где получали от домохозяек подарки. В полдень они на месте пастбища зажигали большой огонь, выбирали из среды своей старца, в качестве «царя пастухов», и чествовали его. Затем, при звуке музыки, плясали и пели песни, одну из которых приводит Нарбут. В ней Гониглис характеризуется именно как защитник стада от волков. Вот эта песня:
Здесь Гониглис не только представляется защитником стада от волков, но вместе с тем прямо называется златокудрым богом, солнцем. Мало того, песня эта очень напоминает песню, которой в древней Италии чествовали Сильвана (см. ниже ст.: «св. Юрий»).
Генниль (Гонидло), покровитель пастухов и стад у западных славян, без сомнения, был такой же солнечный бог, как Гониглис, олицетворяя в себе ту сторону солнечного божества, вследствие и для обозначения которой Аполлон получил название νόμιος (пастушеский), а Марс — прозвание Silvanus (лесной, сельский, пастушеский). Родство Генниля с италийским Белбогом — Марсом проявляется, кроме того, в тождестве обращаемого к обоим молитвенного изречения: римский фециал, когда ему предстояло объявлять войну, входил в святилище Марса и, размахивая щитами и копьем, принадлежавшими идолу Марса, восклицал: «Марс, бди (Mars vigila!)»[534], т. е. буквально те же слова, которые произносили пастухи у Титмара и зебенские поселяне, обращаясь в первом случае к шесту, а во втором — к дереву Геннилю: «Бди, Генниль, бди!»
* * *
Не раз уже мне приходилось указывать на близкое сходство, существующее между божествами древних, особенно балтийских, славян и древних италийцев, именно племен умбро-сабинских. Богом солнца у древних италийцев был Марс. Имя Марса, известного в древние времена также под названиями Marmar, Mamers, Mavors, производится от корня mar или mas, заключающего в себе понятие о блеске, также о мужской производительной силе[535], — понятия, соответствующие основному смыслу славянских богов Белбога, Ясоня, Сварожича (Радегаста), Руиевита, Яровита. Замечательно, что тот же корень лежит в основе южно — и западно-славянских слов, выражающих блеск и ярость, напр., мама (серб.) = ярость, mam (чеш.) = ослепление, mamič (польск.), mamiti (чеш.) = ослеплять, также в переносном смысле = обманывать, мамж (болг.) = обманываю и т. п. У сабинов Марс назывался Mamers[536].
Марс — светлый, сияющий бог находит себе аналогию в Белбоге, Ясоне, Сварожиче; Марс — воитель — в Святовите, Сварожиче (Радегасте), Руиевите, Яровите; Марс — оракул — в Святовите, Сварожиче (Радегасте); Марс — плододавец — в Радегасте, Яровите, покровитель скота — в Генниле[537]. Заключая обзор божественных представителей солнца балтийских славян, не могу не коснуться германо-скандинавского бога-воителя, Tyr (сканд.) или Ziu, Ziо (герман.), которого древние писатели называли латинским именем Марс, точно так, как Герборд называет этим именем Яровита (см. выше стр. 195).
Замечательно, что между упомянутыми выше (стр. 31, пр. 6) древними статуэтками, найденными в разных местах Балтийского побережья, видим несколько одноруких божков. Стóит только взглянуть на изображения этих статуэток, чтобы убедиться в том, что у них одна из рук не случайно обломана, но с намерением представлена отсеченной или искалеченной. Статуэтки эти (обозначенные на таблице у Гаммерштейна под №№ 1, 2, 3 и 6) найдены: две близ Старограда (Oldenburg) в Вагрии, третья близ Гримма (в Новой Померании Neu-Vorpommern), четвертая (вероятно) близ Варена в Мекленбурге. Из этого видно, что скандинавское сказание о подвиге божественного витязя Tyr’a было известно и усвоено и балтийскими славянами, вероятно, связавшими это предание с каким-либо из своих богов, которого они и стали изображать одноруким; бог этот, может быть, был Яровит. На эту мысль наводит то обстоятельство, что германский
Восточные славяне
У восточных славян бог солнца носил также различные названия и проявлялся в разных видах. Ныне народ местами представляет себе божество солнца в виде женщины, которая в середине зимы, при «повороте солнца на лето», наряжается в праздничное платье — в сарафан и кокошник, садится в телегу и едет в теплые страны, а на Иванов день, при «повороте солнца на зиму», выезжает из своего чертога на трех конях — серебряном, золотом и алмазном[540]. Нельзя не обратить внимания на то, что в песнях и заговорах русского народа солнцу чаще приписывается женская природа, в противоположность месяцу, которому предпочтительно приписывается мужская. Так, напр., в колядках, при величании хозяина и хозяйки дома, первого обыкновенно сравнивают с месяцем, а вторую — с солнцем (иногда, впрочем, хотя в более редких случаях, и наоборот). «Буде к вам трое гостей: первый гость — ясен Месячка, другой гость — ясная Сонейка» ит.д. поют в Черниговской губ.[541] В свадебных песнях мать невесты называется нередко красным солнышком или сравнивается с ним, напр.:
словом, точно как у народов литовского племени. В одной латышской загадке солнце и месяц сравниваются: первое с коровой, а второй — с быком: «Корова ложится, а бык встает» (= солнце и месяц)[543]. К вопросу об олицетворении солнца в женском образе я возвращусь ниже.
У балтийских славян мы встретили бога солнца Сварожича. Имя это мы встретили и в известном «Слове Христолюбца», где оно означает, однако, не солнце, а огонь: «Молятся под овином огневи, зовут его Сварожичем». С другой стороны, однако, слова Ипатьевской летописи: «Солнце царь сын Сварогов» позволяют до некоторой степени предполагать возможность существования в народном представлении и русского народа Сварожича или сына Сварогова, в качестве бога солнца; однако, главная точка опоры при поддерживании этого мнения будет находиться вне пределов России, — в Ретре, где существование солнечного бога Сварожича, несомненно, засвидетельствовано письменными памятниками. Словам же Ипатьевской летописи о сыновнем отношении Дажьбога к Сварогу нельзя придавать решающего значения по отношению к восточным славянам, так как все место, говорящее о Свароге и Дажьбоге, представляет перевод отрывка из хроники Малалы, где Гелиос назван сыном Феосты, следовательно, и у русского переводчика Дажьбог (Гелиос) невольно должен был оказаться «сыном Свароговым» (Феостовым). Отчасти говорит в пользу признавания и в России солнца — Сварожича, не имевшего, однако, здесь популярности, так как о нем умалчивают наши письменные памятники, — только одно место апокрифа, приписываемого Иоанну Златоустому, где, между прочим, читаем: «Ини в Сварожитца вероуют и в Артемиду»[544]. Это сопоставление с Артемидой, богиней луны, позволяет предполагать, в данном случае, под именем «Сварожитца» — бога солнца. Впрочем, от упоминания имени его в апокрифе до существования в народном сознании еще слишком далеко, чтобы придавать этим словам характер исторической достоверности и признавать, на основании их, существование Сварожича — бога солнца — в России.