Александр Эйсмонт – Легенды о Ноа: Перевёрнутый мир (страница 3)

Умывшись в закрытом ширмой закутке, Мартин вернулся в залитую желтоватым светом комнату. Большой кристалл загорелся, город просыпался для очередного трудового дня, а значит, пора было выполнять привычный ритуал, повторяющийся каждое утро. Дело было в том, что как и все одинокие горожане Мартин вынужден был делить комнату с другим холостяком, и так уж распорядилась коварная Судьба, что сосед его, мягко выражаясь, был немного не от мира сего. В данный момент, игнорируя падающие на него лучи кристалла, он продолжал безмятежно спать в соседней кровати.

– Каждый день одно и то же, – покачал головой Мартин. – Фил! Вставай! На работу опоздаешь.

Конечно же, это не помогло: сосед что-то сонно промычал и только сильнее прижался к подушке. Другого Мартин и не ждал, поэтому без лишних раздумий подошёл к его кровати и резко откинул одеяло.

– Хватит уже дрыхнуть! Знаешь что у нас на рубеже бывает с солдатами, которые просыпают подъём?

– Мне-то какая разница? Я же не солдат… – пробормотал сосед, протяжно зевнул и потянулся.

Филиус Шефер, или по-простому Фил, принадлежал к касте рабочих, которые не покладая рук трудились на благо лаборейского народа. Сам Фил работал оператором подъёмного крана в одном из цехов Мануфакторума; однако те, кто был знаком с ним поближе, прекрасно знали, что он занимает другую должность – Главного Лентяя Лаборума.

– Ох, Фил, ты неисправим, – вздохнул Мартин. – Ну неужели так сложно хоть раз встать вовремя?

– Ну опоздаю я на полчасика, что от этого поменяется? Всё равно по утрам поставок нет, без меня обойдутся…

Из-за грустного и тихого голоса казалось, что Фил обижен. Впрочем, Мартин знал его достаточно долго и понимал, что расстроить этого странного мечтателя было сложно. Такая уж ему досталась внешность: детское лицо и большие, словно всегда испуганные глаза необычного сиреневого оттенка. Мартин в шутку подмечал, что Фил был мутантом что умственно (понять, какая логика руководит его действиями, зачастую было сложно), что внешне. Его растрёпанные русые волосы на свету слегка отливали золотом, но этот эффект пропал, когда Фил занавесил шторы.

– Если все начнут так думать, то никто не будет работать, – заметил Мартин, начищая сапоги. – Ты безответственный, вот и всё.

– Как скажешь, – вздохнул Фил, надевая затёртую рубаху. Он всегда легко соглашался с упрёками в свой адрес, отчего любые дальнейшие попытки его пристыдить казались бессмысленными.

Мартин бережно снял со стойки тщательно отполированные прошлым вечером доспехи из саламандровой кожи, обшитой широкими пластинами из сигниевой стали. Благодаря малому весу этого сплава броня была не тяжелее тулупа, но всё равно давала прекрасную защиту. Одевшись и повязав поперёк груди парадную красную ленту, он посмотрел в зеркало и с удовольствием отметил, что на сегодняшнем торжестве будет выглядеть безукоризненно.

– Слушай… Сегодня на Рубежах ведь смотры? – спросил Фил, с восхищением глядя на него.

– Обычное дело, пошагаем туда-сюда, покрасуемся перед новобранцами, – улыбнулся Мартин. – На Левом рубеже, конечно, будет покруче… А почему ты спрашиваешь?

– Да так, просто интересно, – тот поспешно опустил взгляд.

– Фил, предупреждаю, если ты хочешь опять что-то выкинуть, я тебя вытаскивать не собираюсь. Мне хватило прошлого раза.

– Да ничего я такого не хочу! Пойдём, опоздаем ещё! – фальшиво запротестовал Фил и направился к двери, даже не причесавшись.

– У тебя в голове дури больше, чем у книжника… – проворчал Мартин, когда они шли по короткому общему коридору к выходу из башни.

Город уже проснулся, и улицы наводнили сотни людей. Большую их часть составляли представители касты рабочих. Каждый их день (за исключением молитвенного раз в неделю) из года в год проходил одинаково: с зажжением главного кристалла они вставали и шли на отведённые места работы, а спустя восемнадцать часов возвращались, чтобы провести свободное время с семьями и отойти ко сну. В качестве платы за свой труд они получали мешки с рисом, который можно было либо приготовить и съесть, либо обменять на разные товары на городском рынке. Достатка рабочих вполне хватало на жизнь, но особым богатством они похвастаться не могли. Ходили они в простой тканой одежде, которую шили в Мануфакторуме из волокон небесных лиан.

Мартин и Филиус поднялись на самый верхний ярус города и смешались с пёстрой толпой. Лаборейцы в большинстве своём были невысокого роста (ниже полутора метров), узки в плечах и имели большие головы, из-за чего издали зачастую невозможно было отличить взрослого от подростка. Среди них встречались самые разнообразные черты лица, хотя наиболее распространёнными всё же были голубоглазые блондины, к числу которых принадлежал и Мартин. Примерно одна двадцатая часть лаборейцев имела мертвенно-бледную кожу и белые волосы, а также красные налитые кровью глаза – их называли альбами. Было замечено, что с каждым поколением альбов становилось всё больше. Раньше их боялись и считали проклятыми, но со временем они стали привычной частью общества.

Единственным способом добраться в другие регионы Лаборума была сеть туннелей, раскинувшаяся над поверхностью тверди. Пройдя по широкой верхней улице, горожане поднимались через проём в глубину тверди и оказывались у огромной развилки, откуда в разные стороны уходили освещённые жёлтыми кристаллами туннели. Здесь дороги Мартина и Филиуса расходились.

– До вечера, – бросил солдат и на всякий случай добавил. – И Фил… Хотя бы сегодня не делай глупостей.

Тот с серьёзным видом закивал и присоединился к толпе рабочих, направляющихся в Мануфакторум. Мартинпрекрасно знал, что результата его слова не принесут – Фил никогда не слушал чужих советов и всегда поступал как заблагорассудится ему одному. Воин проводил друга укоризненным взглядом, после чего обратил внимание на группу молодых новобранцев, спешащих к Правому оборонительному рубежу.

– Опаздываете! – упрекнул их Мартин. – Все ратники должны быть на Рубеже ещё затемно! То, что вы пока не дали присягу, не значит, что к вам это не относится!

– Простите, господин Элерт! – испуганно выпалил один из новобранцев.

– Расслабься, Отто. Я и сам что-то поздновато вышел, – Мартин похлопал его по плечу. – Давайте-ка шире шаг, а то начнут без нас!

***

Стараясь не издавать лишнего шума, Филиус Шефер завернул за угол и быстро зашагал по небольшому безлюдному туннелю. Хоть ему и удалось выскользнуть из толпы незамеченным, всегда оставалась опасность нарваться на патруль. Он подумывал повернуть назад: благо, рабочий день только начинался, и всё можно было списать на простое опоздание. Впрочем, отсчитывая себе под нос, сколько десятиметровых отметок оставалось до цели, Фил с каждой секундой всё меньше волновался о последствиях самовольного отгула и всё больше предвкушал зрелище, ожидающее его впереди.

"Дурак ты, Фил! – в шутку корил он самого себя. – Как пить дать сошлют в шахты! И ради чего – дурацких птиц!"

Вскоре он перешёл на бег. Фил не смотрел под ноги – никогда в жизни – и потому споткнулся и упал, порвав и без того видавшие виды штаны. Он явно наделал шума и встревоженно прислушался, но, ксчастью, поблизости никого не было. Облегчённо вздохнув, он поднялся на ноги, потёр ушибленную коленку, ещё раз огляделся и продолжил путь. Вскоре вдалеке замаячил свет внешних кристаллов, и через пару минут Фил уже стоял напротив выхода из туннеля. Над аркой был вырезан грозный лик Решефа, покровителя воинов. На всякий случай поклонившись ему (в конце концов, сегодня был праздник этого Творца), Фил поспешил по витой лестнице вниз, навстречу свету.

Несколько лет назад он уже бывал здесь, на Левом оборонительном рубеже, но в тот раз поймавшие его солдаты надолго отбили у него желание прогуливать работу. Однако мельком увиденная им тогда картина настолько впечатлила Фила, что он твёрдо решил однажды вернуться сюда в день ежегодного праздника воинов. В прошлом году обстоятельства не дали ему осуществить задуманное, зато сегодня удача явно была на его стороне.

Ускорив шаг, Фил спустился вниз по витой деревянной лестнице, опоясывающей небольшую башенку. Добравшись до первой площадки, он поспешил по мостику к соседней башне, которая была заметно больше предыдущей и уходила гораздо глубже в Бездну. Где-то там, на её нижине, находились гнёзда колибарров, гигантских птиц, которых издревле приручали лаборейские воины.

Обойдя её, Фил наконец добрался до своей цели. Перед ним раскинулась величественная картина: шесть таких же башен висели по кругу, посреди которого из небесной тверди рос огромный светоносный кристалл, почти такой же, как в Небесном городе. Его жёлто-оранжевые лучи освещали паутину деревянных мостиков, по которым туда-сюда сновали ратники, подгоняемые криками командиров. Впрочем, это происходило далеко внизу, а здесь, на верхнем ярусе у самой тверди, было совершенно безлюдно.

Широко раскрыв глаза (и рот в придачу), Фил подошёл к краю площадки, опёрся на деревянное ограждение и с восхищением начал наблюдать за приготовлениями. Вскоре все ратники выстроились на платформах, а это значило, что смотр должен был начаться с минуты на минуту. Фил переминался с ноги на ногу в ожидании вылета всадников, а его сердце билось всё сильнее. Однако внезапно за его спиной послышались голоса.