Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 40)
Операция была поручена латышским боевикам братьям Карлу, Густаву и Янису Чокке. Всего в нападении участвовало примерно 15 боевиков. Еще порядка 5 помогали в организации экса, сокрытии преступников и изъятых ими средств. Все они были участниками Латвийской социал-демократической рабочей партии — своего рода филиала РСДРП в Латвии. Несмотря на молодой возраст, налетчики уже имели опыт участия в боевых действиях, а родственные связи основы латышской группы надежно обеспечивали секретность готовившейся операции.
В намеченный день 4 боевиков вошли в операционный зал банка. В то время как они попросили обменять деньги, в здание ворвалось еще 12 вооруженных людей. Все были одеты в пальто с целью сокрытия оружия. Некоторые из них на русском языке выкрикивали: «Именем революционного исполнительного комитета все присутствующие арестованы, не двигаться, руки вверх» и т. п. Охранник Архип Баландин кинулся на них с саблей, но по нему открыли огонь, и уже упавшего на пол закололи кинжалами. Налетчики связали управляющего отделением и заставили других служащих подчиниться. Забрав имевшуюся наличность, боевики покинули здание, оставив у входа оловянную консервную банку, выдав ее за динамитную бомбу. Им удалось унести из банка огромную сумму — более 175 тысяч рублей.
Казалось, что финны спустят дело на тормозах. Но жестокое убийство охранника всколыхнуло общественность. Жители стали внимательно следить за подозрительными людьми. Так, на следующий день кассир одной железнодорожной станции заприметил у человека, покупавшего билеты для себя и своих попутчиков, слишком толстый бумажник и сообщил об этом в полицию. На следующей станции их попытались задержать, но они открыли огонь, убили жандарма и ранили полицейского. После этих потерь полиция принялась расследовать дело с запредельным рвением и усердием. Вскоре открывших стрельбу грабителей задержали. 16 и 17 февраля к ним присоединились еще 3 нападавших. В ходе их задержания финские службы правопорядка понесли дополнительные жертвы в виде убитых и раненых.
Энергичными усилиями полиции были задержаны 13 человек, среди которых оказались не только непосредственные участники экса, но и пособники, помогавшие преступникам скрыться и сохранить большую часть добычи. В результате судебных процессов 7 обвиняемых были приговорены к разным срокам лишения свободы. Наибольшие сроки (9 лет и 5 месяцев) получили братья Чокке и Христиан Трейман, участвовавшие в экспроприации. Во второй инстанции сроки были увеличены до пожизненного — для Яниса Чокке, до 15 лет — для Карла Чокке и до 10 лет — для Густава Чокке и Христиана Треймана. В то время Финляндия, в отличие от коренной части Российской империи, уже не использовала в качестве наказания смертную казнь, а применимое право определялось по месту совершения преступления, поэтому преступники получили наказание, предусмотренное более гуманными финскими законами.
В финансовом плане операция оказалась очень удачной. В руках большевиков оказались более 100 тысяч рублей, остаток был отобран полицией во время задержаний и обысков. Деньги изрядно помогли партийцам в тратах на повседневные революционные нужды.
В июне 1907 года в Тифлисе [12] произошел феноменальный по смелости и рискованности акт экспроприации. Несмотря на то что V съезд РСДРП в мае 1907 года осудил разбойные операции, задача наполнения партийной кассы все же не отменялась. Непосредственной организацией и руководством разбойной атаки занимался революционер Симон Тер-Петросян, известный в качестве «кавказского бандита» и под партийным псевдонимом Камо. Целью ограбления стало тифлисское отделение Госбанка.
В руки боевиков попал график перевозки денег в тифлисском отделении, а также информация о том, что 13 (26) июня 1907 года в банк прибудет крупная сумма наличности. Подготовка к нападению ускорилась. Собранные для атаки бомбы спрятали в диване на конспиративной квартире. Во время сборки одна из бомб взорвалась в руках у Камо. Он получил серьезные ранения лица, но к дате начала операции почти восстановился и смог принять в ней участие. Помимо бомб, большевики запаслись оружием, сформировали боевую группу, обзавелись конным экипажем. Ограбление должно было стать молниеносным, кровавым и сверхудачным.
В назначенный день экипаж с деньгами должен был проследовать из почтового отделения в банк через площадь Эриванского. Это место выбрали заговорщики для атаки. Они распределились по площади и находившимся вблизи домам, чтобы иметь хороший обзор на место нападения. Большая часть боевой группы разместилась в кабаке «Тилипучури», фактически блокировав его. Никто из посетителей не мог войти в кабак или выйти из него. Камо приехал на площадь на конном фаэтоне в костюме капитана. Его появление в такой одежде никого не смутило. Власти усилили полицией путь следования банковского экипажа, поэтому Камо посчитали одним из полицейских чинов. Округа кишела людьми, что также служило на руку нападавшим, позволив им раствориться в людских потоках.
Наконец на площадь въехал дилижанс с деньгами. Его сопровождали экипаж с солдатами и группа конных казаков. По сигналу, на ходу доставая оружие и взводя курки, заговорщики выскочили из кабака. Из толпы с разных сторон в банковский экипаж полетели бомбы. Раздались взрывы. Взрывной волной выбило стекла в округе, началась перестрелка. Прохожие в панике бросились врассыпную. Застигнутые врасплох полицейские гибли под градом пуль.
Дилижанс с деньгами двигался до тех пор, пока бомбой не была убита последняя запряженная в него лошадь. Грабители вытащили мешки с деньгами и забросили их в фаэтон Камо, который поспешил покинуть площадь. По дороге он встретил полицейский экипаж, спешивший к месту нападения. Воспользовавшись образом капитана, Камо крикнул: «Деньги в безопасности. Бежать на площадь». Полицейские выполнили указание и только потом поняли, что они упустили настоящего преступника с деньгами. По отдельным данным, банк недосчитался гигантской суммы — 341 тысячи рублей.
Большевики не смогли воспользоваться всеми добытыми в ходе тифлисской экспроприации средствами. Часть суммы (91 тысяча руб.) была представлена мелкими купюрами, оборот которых власти не контролировали. Но остальная сумма досталась грабителям крупными банкнотами достоинством в 500 рублей, причем номера этих купюр были известны российским властям. Именно поэтому размен этих банкнот на более мелкие стал невозможен как в российских, так и зарубежных банках. По этой причине план организовать одновременный обмен награбленной суммы в нескольких банках по всей Европе потерпел крах. Многие обладатели тифлисских купюр были арестованы при попытке их размена. Тем не менее эти деньги позволили покрыть основные траты партии на закупку оружия, типографских станков, ведение агитации.
Помимо экспроприаций, большевики прибегали к любой другой возможности пополнить партийную казну. Иногда способы привлечения финансирования представляли собой изощренную многоходовку, которая в итоге приводила к запланированному результату — деньги так или иначе поступали в доход революционеров.
Наиболее известная история связана с отъемом средств у московского купца Н. П. Шмита. Он находился в дальнем родстве с купцом-революционером Саввой Морозовым. Что удивительно, взгляды Николая Шмита на рабочий вопрос во многом были близки позиции его более известного родственника. Во время его учебы в Московском университете умер его отец, оставив 4 детей без материальной поддержки. Несовершеннолетнему Николаю пришлось оставить учебу и переключиться на ведение семейного дела. До достижения совершеннолетия суд назначил ему опекуном помощника присяжного поверенного А. Ф. Линка. Последний привлек репетитора М. Л. Михайлова, чтобы тот помог юноше совмещать обучение и управление семейным бизнесом. Так в жизни Николая Шмита появились активные члены большевистского подполья.
В декабре 1904 года по достижении 18 лет Шмит вступил в отцовское наследство, самая ценная часть которого состояла из мебельной фабрики на Пресне, магазина в Неглинном проезде и 8 паев в товариществе мануфактур Викулы Морозова с сыновьями. Савва Морозов знал об увлечении своего родственника социал-демократическими идеями и познакомил его с известными ему революционерами. В мае 1905 года Шмит ввел на мебельной фабрике 9-часовой рабочий день вместо 11-часового, повысил зарплатные ставки, открыл амбулаторию и общеобразовательные курсы. Он давал большевикам щедрое финансирование на ведение пропаганды и вооруженной борьбы.
Во время кульминационных событий Первой русской революции фабрика Шмита стала ядром революционного сопротивления. В декабре 1905 года в ходе уличных боев на Пресне фабричные корпуса выполняли роль типографии, оружейного арсенала и лазарета для раненых. Перекрытая баррикадами Пресня представляла собой военный лагерь, а Пресненская мебельная фабрика — хорошо укрепленную ставку революционного командования. Все попытки регулярных войск взять Пресню приступом закончились провалом. Ситуация изменилась только с доставкой в Москву гаубичной артиллерии. Сам Николай Шмит лично участвовал в работе фабричного штаба, координировавшего деятельность революционных групп. Он на месте обучился стрельбе и уличному бою. Вместе с ним восставшим помогали младшие сестры — Екатерина и Елизавета. 17 (30) декабря 1905 года Шмит был арестован и препровожден в тюрьму. В тот день под артиллерийскими залпами погибла отцовская фабрика — последний оплот вооруженного сопротивления. Через 2 дня восстание было окончательно подавлено.