Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 42)

Но самая удачная операция морских пиратов произошла летом 1908 года в бакинском порту. Тогда на выходящий в рейс пароход «Николай I» поднялись трое неизвестных в полицейской форме под предлогом проверки документов. После непродолжительной стрельбы и изоляции судовой команды в каюте грабители приступили к взлому сейфа. Среди разбойников был профессиональный медвежатник по кличке Ахмед, который сумел открыть бронированный шкаф. Добычей пиратов стала внушительная сумма в 1 миллион 200 тысяч рублей. Захватив награбленное, преступники скрылись на берегу.

Информация о банде морских разбойников крайне скудна. Известно, что они были выходцами с грузинского побережья Черного моря. Газеты причисляли их к гурийской народности, исторически проживавшей на западе Грузии. В 1989 году писатель Ф. А. Искандер в интервью рассказал, как один историк показал ему тайное распоряжение полицмейстера с описанием внешности главаря банды: в ограблении парохода «Цесаревич Георгий» принимал участие молодой человек невысокого роста с рыжеватыми волосами и веснушками даже на руках. Более определенно сказать о преступной группе не представляется возможным.

На излете Российской империи случилась чрезвычайно самоуверенная кража, затмившая все предыдущие эпизоды банковских хищений. Преступление произошло 26 декабря 1916 года (9 января 1917 года) в Харькове во время рождественских каникул. Пострадал банк Харьковского общества взаимного кредита и его клиенты. Группа преступников проникла в здание через подкоп со двора соседнего дома, пробралась в стальную комнату, где размещались сейфовые шкафы с ценными бумагами и наличностью. При вскрытии сейфов преступники использовали усовершенствованные режущие и паяльные инструменты. Тем же путем, через подкоп, грабители унесли с собой процентные бумаги на гигантскую сумму в 2 миллиона 500 тысяч рублей и незначительную сумму наличных денег.

Факт кражи был обнаружен после окончания праздников, по всей стране вышли газеты с новостью о небывалом ограблении. Харьковские сыщики заподозрили в соучастии одного из служащих банка, господина Дзевалтовского, и задержали его. Подозрение вызвало то обстоятельство, что банковский служащий оказался владельцем квартиры в соседнем доме. К этой квартире относился дровяной сарайчик, из которого грабители сделали подкоп. Новость об ограблении быстро донеслась до столицы. Министр внутренних дел пожелал поручить расследование преступления выдающемуся сыщику А. Ф. Кошко, в чьем ведении на тот момент находилось все разыскное дело в империи.

Характер действий и техническая оснащенность указывали на принадлежность преступников к так называемым «варшавским» ворам. В полицейской картотеке содержалась особая серия фотографий таких воров, несколько фотографий наиболее дерзких преступников Кошко взял с собой в поездку в Харьков. Осмотрев подкоп и помещение банка, следователи пришли к мысли, что преступники должны были потратить значительное время на подготовку преступления. На этот период воры могли остановиться в одной из харьковских гостиниц, проверка которых привела к первым результатам. В двух гостиницах опознали несколько постояльцев с предъявленных фотографий, которые проживали в них месяц вплоть до даты преступления. Арестованный служащий банка Дзевалтовский часто навещал этих лиц в гостиничных номерах. Однако его допрос ничего не дал: он запирался и упорно молчал.

В своих опубликованных воспоминаниях Кошко рассказал об одной хитрости, которая заставила банковского служащего разговориться. Лакей из гостиницы поведал следователям о любовной связи между одним из преступников, паном Квятковским, и супругой Дзевалтовского. Воспользовавшись этим, Кошко отправил к жене агента, представившегося хорошим товарищем Квятковского. Супруга радушно его приняла и написала для любовника теплую записку, которую агент немедленно доставил Кошко. На допросе сыщик в подходящий момент показал записку запиравшемуся Дзевалтовскому, и тот в порыве гнева и мести выдал своих подельников с потрохами.

Следователям стало известно, что преступники со всей добычей уехали в Москву. Их разыскали и установили слежку, чтобы выяснить, где они держали награбленное. Для этого к ним подослали агента под видом миллионера, желающего приобрести ценные бумаги за сходную цену. Они назначили встречу, на которой намечалась сделка. В тот момент, когда продавцы и покупатель сидели за столом и считали бумаги, в помещение ворвалась полиция. Налетчиков схватили с поличным. Судебному процессу над преступниками помешала Февральская революция, а уже вскоре после свержения царской власти «варшавские» воры оказались снова на свободе. Осенью 1918 года бежавший от большевиков Кошко неожиданно встретил Квятковского с напарником в центре Киева на Крещатике. К удивлению бывшего сыщика, они не держали на него зла, наоборот, предложили в долг деньги. Кошко отказался, но был тронут до глубины души предприимчивыми людьми.

После того как схлынули февральские революционные события 1917 года и Николай II отрекся от престола, власть в стране перешла к Советам и Временному правительству. Одним из первых решений Временного правительства стало проведение масштабной амнистии. 6 (19) марта 1917 года члены правительства приняли акт об общей политической и религиозной амнистии. Акт освобождал преступников, оказавшихся в заключении по причине своей политической активности. Это позволило выйти на свободу многим революционерам: И. В. Сталину, Я. М. Свердлову, Г. И. Котовскому — а также вернуться из заграницы многим политическим эмигрантам, в числе которых были В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий.

14 (27) марта 1917 года дополнительно к акту о политической и религиозной амнистии Временное правительство утвердило постановление об освобождении лиц, осужденных на основании военных и военно-морских уставов. Еще через 3 дня 17 (30) марта было издано постановление об облегчении участи лиц, совершивших уголовные преступления, которым объявлялась общеуголовная амнистия. Из мест заключения вышли многие воры, грабители и разбойники. К примеру, на свободе оказался известный анархист Н. И. Махно, отбывавший бессрочную каторгу за убийство чиновника военной управы. Амнистии проводились по инициативе новоиспеченного министра юстиции Временного правительства А. Ф. Керенского. Поэтому освободившихся называли в народе «птенцами Керенского». По отдельным подсчетам, на свободу вышло до 80 % от общего числа заключенных.

Огромный поток бывших преступников, хлынувший из мест заключения, негативным образом сказался на криминогенной ситуации в стране. Бывшие воры и грабители вернулись к своему преступному ремеслу, при этом контроль перестраивавшегося государства несравненно ослаб. В период революций и Гражданской войны всеобщие нужда и обездоленность только увеличивали количество насилия. Статистические данные об уровне преступности в период с 1917 по 1921 г. крайне скудны и условны. Более объективные сведения об уровне преступности в Москве за период с 1914 по 1918 г. показали рост числа преступлений в 3,3 раза, убийств — в 11 раз, вооруженных грабежей — в 307 раз, простых грабежей — в 9 раз, краж — в 3,4 раза, мошенничеств — в 3,9 раза. При этом по сравнению с уровнем 1918 года преступность в 1921 году в Москве выросла вполовину. Первая сводная уголовная статистика в советский период появилась за 1922 год. В этот год коэффициент судимости на 100 тысяч человек в РСФСР составил порядка 2508 — значит, каждый сороковой был осужден.

В период новой экономической политики (нэп) с 1921 по 1928 гг. криминогенная ситуация продолжала оставаться тяжелой. До 1925 года преступность из года в год достигала высокого уровня, но затем доля осужденных среди населения постепенно стала снижаться. Улучшению ситуации способствовали мирная обстановка, борьба с преступностью и обыкновенный рост населения, в котором сильнее «размывалась» доля преступников. Количество же судимых преступников в РСФСР на протяжении этих лет значительно не менялось, каждый год (кроме 1925) находясь близко или превышая миллион человек. Спустя годы все еще ощущались гнетущие последствия войны и неоправданного насилия. Уголовная статистика, как точный барометр, четко отражала влияние смутных лет на социальную атмосферу страны.

Одним из первых шагов Временного правительства после Февральской революции стало упразднение Департамента полиции МВД и отдельного корпуса жандармов. Ненавистные народу ведомства прекратили свое существование. Им на смену должны были прийти отряды добровольной народной милиции [13]. В апреле 1917 года для этих целей Временное правительство приняло постановление «Об утверждении милиции» и «Временное положение о милиции». Добровольная милиция, однако, не получила широкого распространения. Одновременно по инициативе большевиков создавались отдельные группы пролетарской милиции. Они состояли из рабочих, которые в свободное от основной деятельности время на добровольных началах занимались охраной общественного порядка.

После Октябрьской революции основные принципы пролетарской милиции нашли отражение в постановлении НКВД от 28 октября (10 ноября) 1917 года «О рабочей милиции». С нарастанием вооруженной борьбы и ростом преступности советские власти ощутили потребность в профессиональных охранителях общественного порядка. Возврат к принципам царской полиции оказался неминуем. 12 октября 1918 года НКВД принял инструкцию «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции». С этого момента милиция рассматривалась как системный орган по борьбе с нарушителями общественного порядка.