Александр Евдокимов – От татей к ворам. История организованной преступности в России (страница 39)
За время каторжной жизни воровка предприняла несколько попыток побега. Первый побег случился вскоре после прибытия на Сахалин. Она жила на поселении, что помогло ей беспрепятственно скрыться от надзирателей. Соньку подвело плохое знание местности, ее быстро хватились и в скором времени вернули в заключение. Следующая попытка оказалась более успешной. Ее искали более суток 2 взвода солдат, прочесывая лес и поджидая ее на вероятных направлениях. В итоге Сонька сама вышла к поджидавшим ее солдатам. Наказание за побег было суровым — продление каторжных работ на 3 года и 15 ударов плетью. Соньку заковали в кандалы и определили в одиночную камеру.
В 1890 году в таком положении ее обнаружил А. П. Чехов во время своего путешествия на Сахалин. Он оставил следующее описание знаменитой воровки: «Из сидящих в одиночных камерах особенно обращает на себя внимание известная Софья Блювштейн — Золотая Ручка, осужденная за побег из Сибири в каторжные работы на три года. Это маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым старушечьим лицом. На руках у нее кандалы; на нарах одна только шубейка из серой овчины, которая служит ей и теплою одеждой, и постелью. Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное. Глядя на нее, не верится, что еще недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков…»
На Сахалине Сонька встретила очередного сожителя, каторжанина и убийцу Богданова. С ним она предприняла последнюю попытку побега с острова. Но уже возраст и здоровье славной мошенницы оставляли желать лучшего. Сожителю пришлось нести ее на руках, и их вскоре нагнал отряд солдат. С тех пор Сонька уже не думала о побеге. Она занялась мелкой торговлей, приготовлением кваса и организацией культурной жизни каторжан: открытием игорного дома, карусели, танцкласса, корчмы и кафешантана (увеселительного заведения). Сонька стала настоящим символом и знаковой персоной для Сахалина. На ней зарабатывали деньги, делая постановочные фотографии о заковывании воровки в кандалы и продавая их заезжим путешественникам. На фотокарточках ее лицо неизменно искажалось от злобы и бешенства то ли по совету фотографа, чтобы получился более привлекательный кадр, то ли от внутренней нелюбви мошенницы к такого рода съемкам.
В это время ее быт описал журналист В. М. Дорошевич, прибывший в 1897 году на Сахалин для составления очерков о каторжанской жизни. Безусловно, он был наслышан о подвигах легендарной воровки и с нетерпением ждал встречи с «Мефистофелем преступного мира» и «Рокамболем в юбке», но при виде мошенницы его постигло разочарование: «И… я невольно отступил, когда навстречу мне вышла маленькая старушка с нарумяненным, сморщенным как печеное яблоко лицом, в ажурных чулках, в стареньком капоте, с претензиями на кокетство, с завитыми крашеными волосами. Неужели “эта”? Она была так жалка со своей “убогой роскошью наряда и поддельною краской ланит”. Седые волосы и желтые обтянутые щеки не произвели бы такого впечатления. Зачем все это? Рядом с ней стоял высокий, здоровый, плотный, красивый, — как бывает красиво сильное животное, — ее “сожитель”, ссыльно-поселенец Богданов. Становилось все ясно…»
Богданов держал сожительницу в «ежовых рукавицах», бил, тиранил, проматывал заработанные Сонькой деньги. Но взамен она получила защиту и участника ее преступных операций. К слову сказать, Богданов был одним из обвиняемых по делам об убийстве торговца Никитина и ограблении семейства фальшивомонетчика Юрковского. Это те преступления, за которыми видели фигуру воровки. На встрече же с Дорошевичем Золотая Ручка предстала в совершенно ином свете. В приватном разговоре она просила журналиста узнать о судьбе ее дочерей, при этом слезы катились из ее глаз и голос через фразу прерывался. Дорошевич записал: «”Рокамболя в юбке” больше не было. Передо мной рыдала старушка-мать о своих несчастных детях. Слезы, смешиваясь с румянами, грязными ручьями текли по ее сморщенным щекам».
К концу жизни Соньку перевели на материк в приморскую станицу Иман. После освобождения в 1898 году она не поехала в европейскую часть страны, а осталась на Дальнем Востоке. Вскоре она вернулась на Сахалин в Александровский пост, где и провела последние годы жизни. В 1899 году она приняла православие под именем Мария, а в 1902 году, не покидая остров, скончалась.
Пожалуй, ни один из преступников не оставил после себя такой исторический след и народную память, как это случилось с героями этого рассказа. Имя Ваньки Каина в конце XVIII века и на протяжении XIX века использовалось в качестве нарицательного. Так называли отъявленных мошенников, которые ради сохранения своей шкуры готовы сотрудничать с властями и выдать всех своих подельников. Согласно Толковому словарю В. И. Даля, прозвище «Ванька-каин» имело бранный смысл — так называли «отбойных буянов». Прозвище в преувеличенном виде отражало оригинальный образ Ваньки Каина. Его залихватская, разнузданная жизнь поражала современников и впоследствии в народной переработке долго оставалась заметной темой в городском фольклоре. Ему приписывалась популярная автобиография, собравшая истории о его преступной деятельности. О нем писали романы, повести и слагали народные песни, которые составили отдельный цикл «каиновых песен».
Долгая жизнь в тревожной народной памяти ожидала и Соньку Золотую Ручку. Она стала примером для подражания для многих женщин-воровок того времени. Как раз тогда по стране прокатилась череда авантюрных преступлений. Молва о неуловимой аферистке воскресла из небытия и на многие годы пережила героиню распространившихся легенд. Слухи о Соньке Золотой Ручке подогревали преступницы, копировавшие почерк знаменитой предшественницы. Долгое время в разных местах то и дело всплывали новости о проделках мошенниц, в которых угадывались Сонькины черты. Наибольшей выучкой и воровской удачей отличалась авантюристка Ольга фон Штейн, которая во многом продолжила преступные традиции знаменитой предшественницы. Память о Соньке не угасла до сих пор. Спустя годы в Москве на Ваганьковском кладбище криминальные авторитеты устроили могилу и памятник великой авантюристке. Это стало местом поклонения представителей криминального мира, где они просят совета, защиты и помощи в делах.
13. Налетчики и бандиты
Первая русская революция 1905–1907 гг. способствовала появлению особого типа преступников. Как на дрожжах, в городах возникали преступные банды, которые часто под лозунгом революции совершали вооруженные налеты и грабили банки, магазины, кредитные общества и богатых частных лиц. Для ведения преступной деятельности участники таких групп похищали оружие с оружейных заводов и военных складов, организовывали закупки оружия и боеприпасов за рубежом, создавали лаборатории по производству взрывчатых веществ и бомб. Добытые в ходе налетов деньги расходовались на поддержание материального состояния банд.
В структуре революционных партий, в особенности Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) и партии социал-революционеров (эсеров), создавались свои особые боевые дружины и группы. Они совершали так называемые экспроприации, или «эксы», представлявшие собой тщательно спланированные бандитские налеты на государственные финансовые учреждения с целью пополнения партийной казны. Средства, отнятые в результате таких экспроприаций, шли на антиправительственную агитацию, подкуп чиновников, агентурную работу, привлечение новых активных участников. В период революций 1917 года и Гражданской войны бандитские нападения только увеличились. Страна узнала имена отъявленных налетчиков: Якова Кошелькова, Леньки Пантелеева и Мишки Япончика.
В годы Первой русской революции в структуре РСДРП под покровительством большевистской фракции появилась специальная боевая техническая группа. Ее функция заключалась в проведении вооруженных атак на финансовые учреждения, тюрьмы и полицейские участки с целью завладеть денежными средствами и освободить заключенных революционеров. Участники группы создали несколько пограничных перевалочных пунктов для контрабанды заграничного оружия и боеприпасов. В расположении боевой группы находились химические лаборатории и мастерские для комплектования орудий нападения. В конце 1905 года группу возглавил видный большевик Л. Б. Красин, перед которым стояла задача исправно искать новые источники пополнения партийной кассы. Наиболее быстрым и верным способом привлечения средств стали революционные экспроприации.
Одна из них произошла 13 февраля 1906 года в Гельсингфорсе [11] — столице Великого княжества Финляндского. Большевики неспроста выбрали для нападения контору российского Государственного банка в Гельсингфорсе. По их расчетам финские власти не будут расследовать дело так же тщательно, как если бы был ограблен частный финский банк. Действительно, местное население негативно относилось к российскому присутствию на территории Великого княжества. Вполне вероятно, что финская полиция стала бы чинить препятствия российским сыщикам да и сама бы не прилагала должных усилий в расследовании преступления. Это позволило бы нападавшим бесследно скрыться от правосудия вместе с награбленным.