Александр Евдокимов – Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России (страница 32)

В рамках уголовного дела были проверены даже экзотические версии случившегося. Так, была исследована версия «ритуального убийства», которую высказывали некоторые авторы в своих книгах и публикациях. К примеру, Дитерихс в книге «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале» озвучил мнение об отрубании голов жертвам в ритуальных целях и отправке их в Кремль. Дитерихс связал этот ритуал с еврейской национальностью многих членов советского столичного руководства, Уралоблсовета и охранной команды Ипатьевского дома. Проведенные экспертизы, однако, не подтвердили «ритуальную версию» убийства. Следователь Соловьев в постановлении о прекращении уголовного дела по этому поводу подчеркнул: «При первичных и дополнительных судебно-медицинских и медико-антропологических исследованиях всех костных останков на черепах и шейных позвонках скелетов следов действия острых орудий (режущих, пилящих, рубящих), которые бы могли свидетельствовать об отчленении головы, не обнаружено».

Предметом следующего спора стала уверенность отдельных лиц в непринадлежности найденных останков царской семье. Главным проводником этой точки зрения была Русская православная церковь. Все началось в 1998 году, когда патриарх Алексий не прибыл на похороны останков бывшего царя и его семьи в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Церковь ссылалась на непрозрачность проведенных исследований, что породило сомнения в достоверности полученных результатов. После канонизации царской семьи в чине страстотерпцев в 2000 году Церковь придерживалась версии о полном сожжении останков святой семьи в урочище Ганина яма. Здесь постепенно вырос монастырь святых Царственных страстотерпцев, который стал одним из основных объектов почитания убиенных. В то время как Поросенков лог, действительное место упокоения царских останков на протяжении более 70 лет, святым местом не является. Такое упрямство церковных иерархов обусловлено прежде всего сложным выбором между очевидными фактами и обидой за игнорирование Церкви при расследовании обстоятельств гибели царской семьи.

Завершая перечисление альтернативных вариантов случившегося, стоит упомянуть популярную одно время версию о чудесном спасении жены и детей Николая Романова. Основанием для такого вывода послужила публикация в газете «Известия» от 19 июля 1918 года. В ней сообщалось о расстреле бывшего царя, указывалось на причины такого решения, а в отношении остальной семьи статья содержала оговорку: «Жена и сын Николая Романова отправлены в надёжное место». Однако вопреки этому утверждению многочисленные свидетельства участников и очевидцев расстрела подтверждали гибель всех членов царской семьи и ее близкого окружения. Эта версия получила второе дыхание после обнаружения места захоронения в Поросенковом логу. Вскрытая могила содержала останки девяти человек из одиннадцати. Останки Алексея и Марии в общем захоронении отсутствовали. Казалось, что брат и сестра могли выжить, но этот исторический пробел был восполнен в 2007 году, когда недалеко от основного захоронения была обнаружена засыпанная яма с фрагментированными останками царевича и великой княжны.

В 1998 году уголовное дело было прекращено «в связи со смертью лиц, совершивших преступления». После же нахождения останков Алексея и Марии уголовное дело было возобновлено для проведения дополнительных экспертиз. Спустя столетие дело фактически завершено, хотя время от времени появляются новые сведения, которые требуют той или иной проверки. Существенным образом картину исторических событий они не меняют, но тем не менее привносят в нее дополнительные детали. Интересно, что спустя столько лет события расстрела царской семьи, захоронения и последующего обнаружения царских останков так и не стали темой, по которой в обществе сложился консенсус. Этот вопрос продолжает будоражить умы и побуждает людей спорить, доказывать, верить, соглашаться и снова спорить.

ДЕЛО ТРИНАДЦАТОЕ

Фанни Каплан: кто стрелял в Ленина?

30 августа 1918 года произошло самое известное покушение на руководителя Советской России, председателя Совета народных комиссаров РСФСР В. И. Ленина. В тот день вечером после митинга рабочих московского завода Михельсона некто трижды выстрелил в вождя мирового пролетариата. Одна из пуль попала ему в шею, другая повредила руку, третья пуля ранила находившуюся рядом с Лениным женщину. Ранение в шею выглядело серьезным и могло оказаться смертельным. Через несколько минут недалеко от места преступления на трамвайной остановке была арестована предполагаемая убийца — революционерка со стажем Фейга Хаимовна Ройтблат, известная под псевдонимом Фанни Каплан.

Она происходила из семьи учителя еврейской начальной школы с Волыни. Уже в 1905 году, во время Первой русской революции, в возрасте 15 лет Каплан придерживалась анархистских взглядов. В 1906 году она участвовала в подготовке покушения на киевского генерал-губернатора В. А. Сухомлинова. В результате неосторожного обращения с взрывным устройством произошел незапланированный взрыв в номере гостиницы, в котором находились заговорщики. Каплан получила легкое ранение в голову и была контужена, что не позволило ей скрыться от полиции. В январе 1907 года суд приговорил ее к смертной казни, но в связи с несовершеннолетием обвиняемой наказание было заменено на отбытие пожизненной каторги в забайкальских тюрьмах. Во время пребывания в сибирском заключении она познакомилась с М. А. Спиридоновой, видной революционеркой, и благодаря ей попала под влияние эсеровских идей.

После революции февраля 1917 года Каплан была амнистирована и среди многих политкаторжан отправлена на излечение в Евпаторию. За долгие каторжные годы Каплан практически полностью утратила зрение. Глаза реагировали на свет, что давало надежду на восстановление здоровья. Благодаря операции, проведенной харьковским хирургом Л. Л. Гиршманом, зрение частично вернулось, и наметилась тенденция к улучшению. Весной 1918 года Каплан прибыла из Крыма в Москву и стала налаживать связи с эсеровским подпольем.

Стоит сказать, что после Октябрьской революции партия эсеров встала в жесткую конфронтацию с захватившими власть большевиками. Последние выдавили эсеров из советов и иных органов управления. Эсеры же в ответ организовали вооруженную борьбу против большевистского правительства. Для совершения террористических атак на видных большевиков в структуре эсеровской партии был выделен центральный боевой отряд. Его возглавил активный участник эсеровского террористического движения Г. И. Семенов. Первой жертвой боевого отряда стал комиссар печати, пропаганды и агитации Володарский. 20 июня 1918 года он был убит выстрелом из пистолета, находившегося в руках боевика Никиты Сергеева. Следующей целью террористов стал председатель Совнаркома Ленин.

Каплан готовила это покушение одна, она даже демонстративно вышла из партии, чтобы не привлекать внимание к эсеровским соратникам. Браунинг ей мог передать Семенов, но в остальном Каплан рассчитывала только на себя. Она знала о расписании Ленина и о том, в какое время и куда он обязательно приедет. В тот злополучный день распорядок дел Ленина не изменился даже после получения из северной столицы новости об убийстве председателя Петроградской чрезвычайной комиссии М. С. Урицкого.

Утром 30 августа 1918 года в здании городского Наркомата внутренних дел на Дворцовой площади Урицкий был убит студентом Политехнического института Л. И. Каннегисером. Информацию об этом в Москве не учли: несмотря на уговоры, Ленин отправился на митинг рабочих, запланированный на вечер того же дня на заводе Михельсона.

Впоследствии личный водитель Ленина С. К. Гиль так вспоминал эту поездку: «Владимир Ильич был спокоен, ровен, как всегда, только иногда озабоченно щурил глаза и морщил лоб. И неудивительно! Этот день был у него особенно занят. Утром — прием в Совете Народных Комиссаров, затем — совещание, за ним — только что состоявшийся митинг, после него — другой митинг, куда мы мчались, а через два часа в кабинете Ильича должно было начаться под его председательством заседание Совета Народных Комиссаров. Когда мы въехали во двор, митинг на заводе Михельсона еще не начался. Все ждали Ленина. В обширном гранатном цехе собралось несколько тысяч человек. Как-то получилось, что никто нас не встречал: ни члены завкома, ни кто-либо другой. Владимир Ильич вышел из автомобиля и быстро направился в цех. Я развернул машину и поставил ее к выезду со двора, шагах в десяти от входа в цех».

Через несколько минут к водителю подошла женщина и поинтересовалась, приехал ли это Ленин. Следуя негласному правилу не разглашать имена и маршруты его пассажиров, Гиль ответил уклончиво: «А я почем знаю? Какой-то оратор — мало ли их ездит, всех не узнаешь». Спустя час по окончании митинга Ленин вышел из заводского цеха в сопровождении рабочих и направился к ожидавшему его автомобилю. В этот момент прозвучало три выстрела. Гиль так описывал тот роковой момент:

«Направляясь к машине, Владимир Ильич оживленно разговаривал с рабочими. Они засыпали его вопросами, он приветливо и обстоятельно отвечал и, в свою очередь, задавал какие-то вопросы. Очень медленно подвигался он к автомобилю. В двух-трех шагах от машины Владимир Ильич остановился. Дверка была открыта кем-то из толпы.