Александр Эрот – Служебный приворот: как разрушить матриархат разводным ключом (страница 1)
Александр Эрот
Служебный приворот: как разрушить матриархат разводным ключом
Глава 1.
Стук шпилек по советскому кафелю звучал точь-в-точь как одиночные выстрелы из снайперской винтовки Драгунова. Цок. Цок. Цок. Равномерно, неотвратимо и пугающе близко.
Я вжался в стеллаж, доверху забитый рулонами розового флиса, и молился всем богам, чтобы предательски скрипучая стремянка подо мной не издала ни звука. Если бы ротный полгода назад, когда я демобилизовался из ВДВ, сказал мне, что я буду прятаться на складе женского нижнего белья от трех бухгалтеров, вооруженных степлерами и приворотными чарами, я бы отправил его к психиатру. Но сейчас мне было не до смеха. Я сжимал в потных ладонях разводной ключ на тридцать два, как единственное оружие пролетариата, и пытался не дышать.
— Макси-и-им.… — протяжный, сладкий голос Эльвиры Эдуардовны, главы отдела кадров, скользнул между рядами коробок. От этого звука в воздухе явственно запахло дорогими духами, а у меня по загривку пробежал табун ледяных мурашек. — Ну куда же вы спрятались, наш сладкий мальчик? Вы же не починили принтер. И мы так и не допили кофе...
Кофе. Ага, как же. Тот самый кофе, в который эта роскошная стерва с идеальной укладкой незаметно капнула что-то светящееся фиолетовым светом из крошечного флакона.
Я — Максим Громов, двадцать два года, сержант запаса, механик-наладчик шестого разряда. Я прошел марш-броски по болотам в полной выкладке, выживал на сухпайках с истекшим сроком годности и чинил БТР в полевых условиях с помощью синей изоленты и мата. Я думал, что готов к любой жести. Я просто хотел тихую гражданскую жизнь, стабильную зарплату, чтобы закрыть ипотеку за крошечную студию в спальном районе, и, может быть, накопить на подержанный мотоцикл.
Именно поэтому три недели назад я откликнулся на вакансию главного механика на текстильной фабрике ООО «Шелк Ариадны». «Дружный женский коллектив, печеньки в офисе, ДМС», — гласило объявление.
Никто не предупредил, что «дружный коллектив» — это полноценный ковен ведьм, печеньки вызывают непреодолимое желание переписать на коллег свою недвижимость, а аббревиатура ДМС в их понимании означает «Добровольно-Магическое Служение».
— Девочки, он не мог далеко уйти, — раздался второй голос, более резкий. Это была Светочка из отдела логистики. Двадцать лет, хлопающие ресницы, пятый размер груди и способность одним взглядом заставлять металлические замки плавиться, как сливочное масло на сковородке. — Я заблокировала выходы иллюзией. Если он сунется к пожарной лестнице, ему покажется, что там обрыв в лавовое озеро. Ищите по ауре! Он так фонит тестостероном, что у меня аж кулон-амулет нагрелся!
Тестостероном я фонил. Я фонил животным ужасом.
Мой внутренний конфликт разрывал меня на части. С одной стороны, инстинкт самосохранения орал: «Беги, Макс! Выбивай окно, прыгай со второго этажа на козырек курилки и вали из этого города!» С другой стороны — у меня на карте оставалось ровно двести сорок три рубля, а аванс должны были перечислить завтра в обед. Если я уволюсь (или сбегу) сейчас, мне нечем будет платить за квартиру. Моя гордость и упрямство, вбитые сержантским сапогом в учебке, шептали: «Ты не сдашься кучке баб, даже если они умеют лечить фаерболы. Ты механик. Ты починишь эту ситуацию».
К тому же, был еще один нюанс. На фабрике кроме меня работали еще трое мужчин. Грузчик Толик, охранник Михалыч и водитель фуры Серега. Точнее, они были мужчинами. Сейчас это были пускающие слюни, абсолютно счастливые зомби.
Еще вчера я видел, как двухметровый, покрытый тюремными татуировками Толик, нежно напевая песни Валерия Меладзе, тащил на своем горбу пятьсот килограммов рулонов бархата, потому что секретарша Машенька «улыбнулась ему и попросила помочь». Толик не ел вторые сутки, он питался только ее одобрением. А Михалыч, суровый ветеран МВД, сегодня утром добровольно отдал свою зарплатную карту уборщице бабе Зине, заявив, что «материальные блага отягощают его карму, а служение богиням очищает чакры».
Эти ведьмы не убивали. Они делали хуже. Они превращали мужиков в идеальных, безвольных, счастливых симпов, лишенных свободы воли, чтобы те выполняли всю черную работу и осыпали их подарками. И я был их следующей целью. Новенький. Свежее мясо. Единственный, чей разум еще не сломался благодаря армейской контузии — как выяснилось, легкое повреждение нейронных связей в мозгу после взрыва светошумовой гранаты давало неожиданный иммунитет к заклинаниям ментального контроля. Во всяком случае, к слабым.
Но сегодня они решили использовать тяжелую артиллерию.
Бз-з-з-з.
Свет на складе моргнул и погас. Помещение погрузилось в полумрак, освещаемый лишь уличными фонарями сквозь пыльные окна. И тут же между рядами кружевных трусиков и шелковых сорочек начало расползаться неоново-розовое свечение.
— Макс, вы ведете себя глупо, — голос Эльвиры стал ниже, вибрируя так, что у меня заныли зубы. Розовый туман клубился по полу, как сухой лед на дешевой дискотеке. — Мы же хотим как лучше. Мужчинам тяжело принимать решения. Ипотека, ответственность, стресс... Зачем вам это? Выпьете кофе. Расслабитесь. Станете частью нашей большой, любящей семьи. Будете чинить станки, покупать мне цветы и чувствовать абсолютное, ничем не замутненное счастье. Это же идеальная сделка!
«Идеальная сделка, как же», — мрачно подумал я, нащупывая в кармане спецовки моток медной проволоки и изоленту.
Туман коснулся ножки моей стремянки, и я почувствовал, как в нос ударил приторный запах клубники и феромонов. Перед глазами на секунду поплыло. В голове вдруг промелькнула предательская мысль: «А ведь и правда... Зачем сопротивляться? Эльвира Эдуардовна такая красивая... И Толик вон, улыбается постоянно...»
— Отставить! — беззвучно рявкнул я сам себе, с силой кусая губу до вкуса железа. Боль отрезвила. Магия работала через дыхательные пути и электромагнитное поле.
Я должен был действовать. Действовать нестандартно, потому что против магии не учат воевать в Рязанском училище ВДВ.
Я быстро намотал один конец медной проволоки на металлическую стойку стеллажа (он был прикручен к полу, а значит — заземлен), а второй конец обмотал вокруг запястья. Импровизированное заземление от магического электричества. Затем я достал из нагрудного кармана свой главный козырь.
Вчера я тайком пробрался в лабораторию красильного цеха и смешал там сухой перламутровый пигмент, промышленный отбеливатель и немного алюминиевой пудры, оставшейся от ремонта
вентиляции. Я запихнул эту адскую смесь в пустую банку из-под энергетика. Я не знал, как это сработает на ведьм, но в замкнутом пространстве это должно было стать знатной хлопушкой.
Розовый туман уже поднимался к моим ботинкам. Сквозь просветы между коробками я увидел их. Три фигуры вышли на перекресток аллей стеллажей. Эльвира Эдуардовна в строгом костюме-карандаш, от которого исходило легкое сияние. Светочка в джинсах, играющая с зажигалкой, пламя которой было неестественно зеленым. И третья — Риточка, стажерка, сжимающая в руках офисный степлер, заряженный, судя по искрам, отнюдь не обычными скрепками.
— Он где-то здесь, — прошипела Риточка, принюхиваясь. — Я чую запах машинного масла и упрямства.
— Блокируйте сектор, девочки, — скомандовала Эльвира. — Начинаем ритуал «Шелковой удавки». Если он не хочет по-хорошему, подавим его волю силой.
Они подняли руки. Зеленое, розовое и золотое свечение начало сливаться в единый пульсирующий шар над их головами. Воздух затрещал, запахло озоном так сильно, что заложило уши.
— Пора, — выдохнул я.
Я сорвал чеку (кусок скотча) со своей самодельной светошумовой гранаты, ударил дном банки о край стремянки, чтобы запустить химическую реакцию, и с криком «За ВДВ и трудовой кодекс!» швырнул ее прямо в центр их магического круга.
Банка упала к ногам Эльвиры.
Она удивленно моргнула, ее идеальная бровь поползла вверх:
— Это еще что за мус...
БАБАХ!
Взрыв не был разрушительным, но он был ослепительным. Смесь перламутрового пигмента и алюминиевой пудры детонировала, заливая весь склад ослепительно-белой вспышкой и тысячами блесток. Магический шар, в который угодил заряд, дестабилизировался и лопнул с противным звуком рвущейся ткани. Ударная волна глиттера, пены и магии раскидала ведьм в разные стороны.
— Мои глаза-а-а! — завизжала Светочка, роняя зажигалку.
— Мой костюм от Шанель! — в ярости взревела Эльвира, кашляя розовым дымом и отплевываясь блестками. — Я превращу тебя в жабу, слышишь, механик?! В кастрированную жабу!
Я не стал дожидаться, пока у нее пройдет контузия. Сорвав с руки заземление, я спрыгнул со стремянки и рванул в противоположную от них сторону, к грузовому лифту.
Это была война. Война за мою свободу, за мою зарплату и за право оставаться нормальным мужиком в этом царстве безумного матриархата. И если для того, чтобы выжить на этой фабрике и получить свои деньги, мне придется перевести противостояние из магической плоскости в инженерно-тактическую — что ж, вызов принят.
Главное сейчас — добраться до щитовой на первом этаже и вырубить им генератор. Ведьмы, может, и контролируют умы, но без электричества их хваленые ткацкие станки не работают. А кто здесь главный по рубильникам? Правильно. Я.