Александр Эрот – Фемдом клиника (страница 5)

— Ладно.

— Скажите: «Да, доктор Воронцова».

Слова дались ему с трудом, но он произнёс их:

— Да, доктор Воронцова.

Она едва кивнула.

— Повернитесь лицом к стене. Ладони на уровне плеч, ноги на ширине плеч. Спина прямая.

Он уставился на неё, чувствуя, как внутри поднимается протест.

— Вы издеваетесь?

— Это поза для осознанности. Выполняйте.

Каждый шаг к стене давался с усилием. Когда он коснулся прохладной поверхности ладонями, его тело мгновенно напряглось в этой откровенно уязвимой позиции — он не мог видеть, что происходит за спиной, и это било по самым глубоким страхам.

— Закройте глаза и стойте так. Дышите.

Он повиновался. Сердце снова пустилось в галоп. За спиной раздавались едва уловимые шорохи — кто-то двигался, и от этого по коже побежали мурашки. Его воображение рисовало кошмары.

— Вам хочется обернуться? — спросила Воронцова.

— Да.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что вы делаете.

— В обычной жизни вы бы это выяснили. Здесь — вы учитесь доверять.

Доверять. Это слово резало, как лезвие.

Внезапно он почувствовал что-то лёгкое у основания шеи — словно перышко скользнуло по коже. Он вздрогнул, но глаза не открыл.

— Что это? — спросил он, сдерживая дрожь в голосе.

— Неважно. Продолжайте дышать.

Пытка. Его разум метался между паникой и диким, необъяснимым возбуждением. Он чувствовал, как каждый нерв натянут до предела.

— Желтый, — наконец выдавил он.

Прикосновение исчезло.

— Что вы себе представляли? — спросила Воронцова.

Он замялся, не желая признаваться.

— Я думал… что вы меня трогаете.

— И это скорее пугало или скорее интриговало?

Он резко обернулся, открыв глаза. Воронцова стояла в паре шагов, руки пусты. Анна наблюдала с нейтральным выражением лица.

— Вы манипулируете мной, — бросил он, задыхаясь от смеси злости и смущения.

— Нет, Марк. Мы лишь показываем вам ваши собственные реакции. Вы их создаёте сами.

Он отпрянул от стены, чувствуя, как горит лицо. Одежда вдруг стала слишком тесной.

— Это нечестно, — процедил он.

— Почему?

— Потому что вы знаете, где нажать.

— Да. И вы знаете, как закрыться. Но эта защита больше не работает. Поэтому вы здесь.

Марк провёл рукой по волосам, мокрым от пота. Он чувствовал себя раздетым догола.

Воронцова приблизилась — на этот раз вплотную, так что он ощущал её тепло. Она не отводила взгляда.

— Вы хотите остановиться? — спросила она тихо, почти интимно.

Он смотрел в её глаза, в которых не было ни торжества, ни жалости. Только непоколебимая решимость. И что-то ещё, чего он не мог назвать.

— Нет, — ответил он, удивляясь самому себе.

— Тогда продолжим. Но уже не в мягком режиме.

Её голос изменился. Сталь проступила явственнее, и это заставило его внутренне сжаться.

— Анна, — сказала она, не сводя с него глаз. — Подготовь его.

Анна подошла и протянула ему чёрный шелковый шарф. Он лежал на её ладони, как нечто зловещее.

— Завяжите ему глаза, — приказала Воронцова.

Марк замер, сердце ухнуло в пятки.

— Красный? — мгновенно спросила она, уловив его панику.

Он боролся с собой несколько секунд. Страх был оглушительным, но любопытство оказалось сильнее.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Продолжайте.

Анна встала за его спиной. Он почувствовал её дыхание на шее, затем мягкая ткань коснулась век. Она завязала шарф туго, но аккуратно, полностью отрезав его от мира.

Абсолютная темнота. Только собственное дыхание и стук дождя, ставший каким-то потусторонним.

— Не двигайся, — приказала Воронцова. Её голос теперь звучал совсем близко, у самого уха, и от этого по спине пробежала дрожь. — Ты не видишь. Не контролируешь. Но ты в безопасности. Если захочешь остановиться — скажи слово. А пока просто слушай и чувствуй.

Марк стоял, дрожа, как натянутая струна. Он не знал, что будет дальше, и впервые за многие годы это не пугало его так сильно, как должно было. Это было… странно освобождающе.

Внезапно чья-то рука взяла его за запястье — Анна, судя по прикосновению. Она медленно подняла его руку и разжала пальцы. Что-то лёгкое и прохладное легло на ладонь. Предмет был гладким, с мелкими неровностями, словно покрытый микроскопическими бугорками. Холодный, но не ледяной.

— Что ты чувствуешь? — голос Воронцовой звучал где-то перед ним.

— Не знаю… что-то гладкое, неправильной формы. Как камень, но очень гладкий.

— Опиши подробнее.

— Холодный. Лёгкий. Будто морская галька, но более округлая и… скользкая.

— Хорошо. Сожми его.

Он сжал пальцы. Предмет удобно поместился в кулаке, давая ему крошечный, но ощутимый якорь в темноте.

— Теперь отпусти.

Он разжал руку. Предмет упал на паркет с едва слышным стуком, который в тишине прозвучал как выстрел.

— Сядь, — скомандовала Воронцова.

Анна мягко направила его назад, и он опустился на стул. Руки лежали на коленях, шарф всё ещё закрывал глаза.