Александр Ермаков – Буря во Внеземелье (страница 6)

– Не настолько, Альберт, не настолько, – с удовольствием согласился Святослав. – Поэтому им пришлось экономить. А экономия – великая наука! Общий архитектурный ансамбль при ограниченных ресурсах компенсируется инженерией. Оттачиваются таланты. А затем как-то всё само закручивается…

– Усложнение на ровном месте, – проворчал Конев.

– А вот это, профессор, очень бестактная область, – предупредил Вольф. При этом он был вполне серьёзен. – Спрашивать про достижения не только можно, но и нужно. Но следует избегать выражений вроде «Раз такие умные, почему не можете наладить выпуск телепортов?»…

– Вообще-то действительно, почему? Коллектиумы на Теотехне с их уровнем должны быть сверхгениальными. Или нет?

– Десять раз они их переизобрели, – закрыл вопрос Святослав. – Интеллект у них есть. Вычислителей для реализации не хватает.

Задумавшись, профессор Конев начал понимать ситуацию. Решить задачу, а потом упереться в Предел мощности железа и софта – это вполне себе драма и скрежет зубовный… Причём безвыходный: суперкомпьютеры ведут к появлению супервирусов – это известно ещё по истории Земли. А на чужой планете шатдаун – это смерть.

Он даже искренне посочувствовал им: у него тоже имелась драма в профессиональной карьере. В его квалификации социального инженера никто не сомневался. На своих исследованиях он защитил докторскую, когда другие едва становятся кандидатами. А его монографии по эволюции раннего Внеземелья стали классикой. Проблемы пришли когда космические поселения сформировали социальные характеры, которые могли иметь сколь угодно схожих черт, но никак не желали сводиться в единую схему.

Не сдающийся профессор в итоге перешёл к настолько сложным и многоуровневым теориям, пытаясь вводить всё новые понятия и интерпретации, что стал широко известным в узких кругах «оператором совы и глобуса». Только те, кто имел достаточно терпения, видели, что Конев искренне старается быть объективным и не упорствует в заблуждениях. Но большинство видели в нём чудака. Альберт это понимал и внутренне страдал.

– Хорошо, поднимать эту тему не буду, – согласился Конев. – Но как они сами справляются с этим?

– Всё гениальное просто, – усмехнулся Вольф. – Коллектиумы оставили для начинающих инженеров и несложных проектов. Например, сделать город невидимым. А мастера развивают индивидуальные навыки.

– Это же контрпродуктивный архаизм, – Конев покачал головой.

– Я бы сформулировал иначе: это путь доступного прогресса. Мастер, создающий шедевр, подходящий к самой грани возможных технологий, – это уже не ремесло, а искусство.

– Например? – заинтересовался Конев.

– Один из недавно перешедших в верхнюю, фиолетовую касту сделал в качестве вступительного шедевра световой меч.

– Боевой? – у Альберта округлились глаза.

– Чтобы бегать по Галактике и сражаться со злом? – идея развеселила Святослава. – Нет, сделал для души: любить «Звёздные войны» – это не наказуемо. А поскольку исполнение потребовало интеграции в рукоять микроскопической чёрной дыры, то изделие признали настоящим торжеством технологий.

– Он сделал что? – Конев даже остановился. – Я и не знал, что у нас есть такое.

– Такого и нет… – Вольф пожал плечами. – Меч будет завершён, когда чёрные микродыры появятся. Но, судя по чертежам удерживающих полей, всё должно получиться.

– В этом есть своя ирония: признать идеальным выдуманный и так и не сделанный меч… – профессор задумался. А потом тяжело вздохнул. – Все мои работы – изначально теоретические. И отчего-то никто не хочет посвятить меня в гранд-мастера.

– Приготовьтесь к тому, что здесь много умозрительного, – предупредил Вольф. – Амбиции у технарей сильно опережают их возможности. Тема очень деликатная, поэтому рекомендую именно её обходить стороной. Кстати, вот и наш провожатый.

Встречающий спутников Дао-Джей Муравьёв был типичным техноложцем: худощавый, бледный, с чуть вытянутым и расширяющимся кверху черепом. Условия под куполом отличались от земных разве что более низкой гравитацией, и для гостей подобной отдельной метаморфозы на время посещения не предлагалось. Но местные учёные светила высчитали генетический баланс, прибавляющий несколько процентов активности мозга, и постоянные жители колонии отныне строго следовали ему.

Отличали лично Муравьёва выдающийся длинный нос с горбинкой и густые, почти чёрные прямые волосы, зачёсанные назад. На правом виске был вытатуирован шестигранник со сложным лабиринтом внутри него: его синий цвет означал принадлежность ко второй по старшинству касте Теотехны. Скользящий взгляд тёмных запавших глаз иногда замирал на долю секунды, словно считывая данные с реальности.

Приветствие техноложца было кратким. Время здесь считалось ресурсом отдельной ценности, так что переход сразу к делу был признаком вежливости. То, что Муравьёв рад встрече с Вольфом, знакомому с местным этикетом было очевидно: он не только первым протянул руку, но обратился прямо по имени. Просьбу о помощи также воспринял как само собой разумеющееся, сказав:

– Пойдёмте.

Проведя Вольфа и Конева через несколько уровней и коридоров, Муравьёв привёл их к небольшой двери, за которой открывался небольшой офис, почти не отличающийся от земных: столы, стулья, пластиковые шкафы, канцелярская электроника.

Муравьёв попросил гостей подождать буквально минуту. В это время в ответ на его команду уже развернулись несколько экранов и стали послушно выдавать данные. Дао-Джей плавными движениями длинных пальцев художника что-то отмечал на них и листал дальше.

– Не знал, что у тебя есть офис, тем более такой… – Вольф подыскивал нужное слово.

– Обыкновенный? – Муравьёв скосил на него глаза и едва заметно улыбнулся.

– Спартанский, – нашёлся Святослав.

– Умеешь выходить из положения, – Дао-Джей улыбнулся на этот раз чуть шире. – Нет, инспектор, это не мой офис. Нашёл ближайшее дежурное помещение для входа на внутренние серверы.

– Это общественное место? – в этот момент не удержался от вопроса Конев. – То есть каждый может зайти и тут устроиться?

– В целом да, – просто ответил Муравьёв. – Хотя что именно можно отсюда сделать, зависит от уровня допуска. Я, например, только что узнал всё о продажах вашей камеры, – сказал он и развернул экран пошире, чтобы всем было видно. – Типовой ширпотреб, – начал вводную Муравьёв. – Их продают десятками в год.

– Десятками? – снова удивился Конев. – Звучит не очень массово.

Дао-Джей уже расплылся в улыбке. Видно было, что визит гостей доставляет ему немалое удовольствие. И назвал цену этой «простенькой камеры».

У профессора глаза полезли на лоб:

– Это же энергопотребление моего купола за год. С хвостиком!

– Они очень дорогие, – согласился Дао-Джей. – Потому что состоят из лучших комплектующих, имеют неограниченный срок службы и способны на работу в экстремальных условиях. Всякую обыкновенность пусть делают другие колонии. А мы производим лучшее.

Это было не рекламой, а констатацией факта. Теотехна торговала уникальными изделиями. Её главный комплекс был Меккой для любого технического специалиста Внеземелья.

Главная торговая галерея была не менее известна из-за своей киногеничности. Одно из немногих зданий Теотехны, не укрытое от внешнего наблюдателя, а наоборот, захватывающее воображение. Широкая спираль из покрытой особым живым газоном улицы закручивалась на два десятка этажей. По внешней стороне шли изящные шпили, слегка расходящиеся вверх. По другую их сторону – галереи с витринами и презентационными образцами. В центре огромного колодца бесконечно изливался водопад. В целом вся конструкция походила на дворец лесного владыки.

Отношение технарей к туристам было положительно-снисходительным: мало кто из прибывших не был ошарашен первым визитом в торговые линии, а придя в себя от витрин и переходя к каталогам, снова не ронял вставшую было на место челюсть.

– Давайте посмотрим записи из нашего «питомника для шопоголиков», – предложил Дао-Джей. Его синий статус давал ему широкий доступ даже к частным системам.

Место приобретения камеры нашлось почти сразу – в середине торговой галереи. Через несколько мгновений открылся и архив видеозаписей. Далее быстрая сверка по дате и номеру покупки. Наконец был найден нужный фрагмент. У прилавка стоял человек и протягивал руку за футляром, который протягивал ему продавец.

Вольф жадно подался вперёд: вот он, искомый субъект! Увы, запись помогла лишь отчасти. Человек был одет в комбинезон, типичный для большинства купольных миров. Несколько запылённая накидка, глубоко надвинутый капюшон, тёмные очки на пол-лица. Всё, что можно было сказать определённо: мужчина, высокий, немолод.

– Вы его ищете? – кивнул в сторону незнакомца на видео Дао-Джей.

– Если бы я знал… – признался Вольф.

– Мы можем проследить его маршрут, – предложил Муравьёв. – Простое наблюдение может дать тебе новые подсказки.

Вольф кивнул и поблагодарил за идею. В результате за незнакомцем они следили ещё полчаса. Тот прошел ещё через несколько магазинов. В каждом быстро и уверенно выбирал несколько вещей и складировал их на сопровождающий его грузовой дрон. Причём вскоре пришлось купить и второй такой дрон: покупок набиралось на целую экспедицию.

Когда мужчина приобрёл с десяток каких-то массивных телескопических дубинок, Муравьёв вдруг поставил запись на паузу: