Александр Ермаков – Буря во Внеземелье (страница 3)

– Старик, всё обошлось, иначе не сидели бы мы здесь, – описывал ситуацию Токарев. – А вот шутника, который так файлы шифрует, надо поймать и ноги в рот засунуть. Знали наши предки толк в экзекуциях… – мечтательно добавил он.

Пока суд да дело, пока убедились в том, что режим тревоги можно снять, не только сам Куйбышев спустился, но и начали приходить другие ответственные люди. Которые и сидели сейчас за столом.

Директор музея, Юлий Самуилович, несмотря на свой авторитет и высокую должность, в общении был достаточно демократичен. Но вот застать его на планёрке или совещании было событием редким. А тут лично сидит – подходи да решай накопившиеся вопросы.

Минут пятнадцать назад наконец дешифровали файлы, убедились, что, помимо одного видеоролика, никаких закладок нет. Ну и показали Куйбышеву. Тот подумал и показал его всему кругу подчинённых. С тех пор всё руководство сидит за столом, технарям сказали быть под рукой, а сам Юра сканирует файл на предмет скрытых меток.

– Господин старший инспектор, не присоединитесь к нам? – вдруг подал голос директор, который, оторвавшись от экрана, заметил Вольфа и приглашающе махнул рукой.

Голос у Куйбышева, легендарного Четвёртого модератора, был такой, что даже небольшое повышение басовитым рокотанием заполняло любое помещение.

Вольф занял свободное место за столом, вежливо поприветствовав собравшихся.

– Святослав Александрович – наш лучший, гм… полевой агент, – пояснил Куйбышев.

Хотя с присутствующими кураторами Вольф был знаком, но пересекался редко. Как и они с ним. Так что директор, по сути, просто вежливо объяснил, зачем приглашён обычный инспектор. Пусть и старший.

– В подробности обретения этой информации, полагаю, вас в курс уже ввели? – спросил Куйбышев у Вольфа, одновременно краем глаза косясь на Токарева, который изображал полную погружённость в происходящее на своей консоли.

– В общих чертах, – ответил Вольф.

– Тогда посмотрите, пожалуйста, и поделитесь личными впечатлениями, – с этими словами директор пододвинул к нему небольшую шайбу проектора и щёлкнул пальцами. Без какой-либо заставки или вступления сразу пошла видеозапись.

Начиналось всё с крупного плана старой, обветренной телепортационной кабины. Похожая на морскую мину, с торчащими из пятиметровой сферы тупыми массивными цилиндрами, она относилась к самым ранним сериям.

Снимающая камера постепенно начала отъезжать: прозрачная река, сухие каменные берега и осыпающийся склон, у подножия которого и приютилась кабина.

Пейзаж расширился: за обрывом стала видна полоса плоского, обточенного ветрами скалистого плато. Над ним нависало серое и непрозрачное небо. Обычный пейзаж безжизненной планеты. На этом его нормальность заканчивалась.

На горизонте начиналась искусственная застройка. Язык не повернулся бы назвать это городом. Но как ещё можно обозначить скопление сюрреалистичных структур, конструкций, строений и агрегатов, которые блок за блоком тянулись на сотни метров вверх и распространялись на десятки километров в стороны?

Прямые углы, соты из неровных стоек, конструкты из серого, тёмно-жёлтого или бурого камня. Где-то поверхность была грубой, а где-то – едва ли не полированной. Формы разнились от примитива до сложной псевдобионики и архитектуры вообще без названия. Всё это не было похоже ни на один инженерный стиль из истории людей.

Город не производил ощущения заброшенного. Скорее наоборот – только строящегося: среди зданий везде ощущалось движение. Было слишком далеко, чтобы разобрать детали, но через одну из висящих галерей шло что-то вроде вереницы неровных точек. На зданиях здесь и там двигались детали. Один шпиль прямо во время съёмки разъединился на части и коротким рубленым движением принял форму щетинистого созвездия. И молнии. Из шпилей в центральной точке по всему городу регулярно разлетались километровые ослепительные ветвящиеся разряды.

Оператор неторопливо вёл фокус вдоль всей панорамы, иногда приближая отдельные объекты. В микрофон задувал ветер. Гром бил по ушам сухим резким грохотом. Но, несмотря на то, что удары молний добавляли в запись дёрганые полосы и помехи, сама камера используемого дрона как-то держалась, не спеша рухнуть на землю оплавленным пластиком.

Вдруг через этот шум прямо во время съёмки добавился голос. Мужской, немного хриплый баритон. Который звучал слишком уверенно для того, кто находится в таком месте.

«Вы когда-нибудь видели, как река идёт вспять? – начал он. – Как её тихое течение вздыбливается мутным буруном, зависает в точке равновесия, а затем, всё ускоряясь, устремляется обратно? Когда неверие сменяется изумлением, а потом осознанием, что это не мир перевернулся, а вы сами всё время смотрели не в ту сторону… И сейчас остаётся лишь смотреть, как поток приближается, мешая с грязью ненавистный ему берег».

После короткой паузы голос продолжил: «Если вы смотрите эту запись… значит, я не справился. Или опоздал. Подготовьтесь лучше меня и не повторяйте глупых ошибок».

На этом запись оборвалась.

Вольф откинулся в кресле, стараясь дышать ровно. Перед глазами мелькнула планета Синих Кристаллов. Пусть там не было механизмов, но эти два места объединяло подспудное ощущение чуждого и нечеловеческого. Содержащего безмолвную угрозу.

– Что за… – инспектор передумал продолжать фразу и исправился: – Где это?

– Значит, тоже не знакомы с этим местом? – директор вздохнул. – Досадно. Господа инженеры, у вас появилось что-нибудь?

Сделав шаг к столу и вытянувшись, словно на плацу, взял слово Юра Токарев.

– Докладываю: съёмка – не подделка, – отрапортовал он. – Метки, цифровые подписи – всё четкое. Судя по коду матрицы, сделана на рекордер, приобретённый на Теотехне. Дата записи – около трёх дней назад.

– Часть регистрационного номера телепорт-кабины в кадре читается, но в базе отсутствует, – сразу добавил комментарий другой техник. Этот предпочёл не отрывать глаз от монитора, чтобы не попасть под взгляд руководства. – По внешнему виду техника наша. Серия 2052–2068 годов. Но её код в базу активированных не внесён. А пинг показывает, что она не подключена к общей сети.

В зале повисла тишина. Народ здесь собрался тёртый, и перед тем как перейти к неуместным вопросам, переваривал увиденное и услышанное.

– У кого-нибудь будут идеи? – прервал паузу директор.

– Пейзаж и геология достаточно хорошо читаемые, – подал голос куратор по картографии Галактики. Посмотрев на свой экран, добавил: – Под характеристики подходит около трех тысяч миров такого типа. Однако подобных аномалий в реестре не отмечено.

– Точно не отмечено? Может, не заметили или посчитали несущественным? – в этот раз голос директора звучал максимально язвительно. Куйбышев не переносил открытое проявление глупости. Предположение, что чужой город проигнорировали или же он возник из ниоткуда, проходило как раз по статье «не подумал, но сказал».

После этой реплики над столом повисло молчание. За столом собрались опытные и компетентные люди, по своему роду деятельности постоянно сталкивающиеся с нетривиальными задачами. Но информации на данный момент было недостаточно, чтобы дать обоснованное предположение или предложить теорию.

Глава ведомства по изучению инопланетных цивилизаций вместе с куратором социальных структур склонились над одним экраном, увеличивая на нем и изучая элементы чужих зданий и конструкций. Глава киберзащиты просто пожал плечами и поправил сползающие вирт-очки – это была не его сфера. Глава научной миссии быстро считал что-то в уме, делая заметки световым стилусом прямо на столе, и отключился от происходящего.

– На записи видна жидкая вода и присутствует облачность, – задумчиво произнесла космобиолог. – Но нет никаких признаков жизни. Стерильных планет в зоне Златовласки открыто не так много…

– Я тоже это заметил и уже проверил: на сегодня свободных ровно три, – решил реабилитироваться картограф. – И все они в приоритете освоения. Отсутствие чужих биологических образцов снимает массу проблем.

– И закрывает ещё больше возможностей, – огрызнулась на него космобиолог.

– В список неясностей стоит добавить отключённую кабину телепорта, через которую, вопреки всем правилам, кто-то прошёл, – подал голос куратор по кибербезопасности.

– Физически кабина на месте, и видимых повреждений нет, – глава отдела технического обеспечения решил возразить киберспециалисту, с которым он давно был на ножах. – Протоколы телепортации – это всего лишь программы. Их можно обойти или взломать.

– Конечно можно. В теории… – получил он ответную язвительность от эксперта по информационным системам. – Только вот ни одного прецедента в истории не было.

За столом понемногу начали завязываться словесные пикировки между участниками совещания. Что делать с ситуацией в целом, было пока не ясно, но вот возразить и опровергнуть аргументы коллег – этот навык был у всех отточен по максимуму.

– Юлий Самуилович, вы позволите? – подал голос до того молчавший единственный человек в сером служебном кителе и при погонах. Майор Егоров был постоянным представителем от московских спецслужб.

Куйбышев поморщился, но кивнул. Безопасник демонстративно прокашлялся, а затем настойчиво постучал ручкой по столу. Резкий металлический звук прервал спор и заставил всех обратить на него внимание.