Александр Ермаков
Буря во Внеземелье
Вступление. Планета Звонкая (Кастор-12)
Одновременный восход трёх солнц случался здесь раз в год – идеальное место для романтической встречи после разлуки.
На склоне невысокой скалы, под пронзительно-чёрным ночным небом, сидела необычная пара. Высокий седовласый мужчина нежно обнимал за плечи стройную женщину; она легко прижималась к его груди. Короткая стрижка с белой прядью добавляла ей нотки молодой дерзости, но лицо с чёткими и правильными чертами выражало такие уверенность и спокойствие, какие приходят только с возрастом.
Странно было другое: несмотря на то, что оба были одеты в скафандры, их шлемы лежали рядом на камне. Тонкая, едва намеченная атмосфера и космический холод безжизненного мира, казалось, не причиняли им ни малейшего неудобства.
Только когда женщина повернулась к своему спутнику, стало ясно, в чём секрет. В профиль её кожа отливала матовым бежевым оттенком, а тёмно-лиловые глаза, словно зеркала, ловили отблески далёких звёзд.
Спутник выглядел похоже, хотя и уступал ей в привлекательности. Вытянутое лицо, острые скулы, чуть оттопыренные уши… Но в нём чувствовались особая притягательность и харизма.
– Начинается, – тихо произнёс он.
Горизонт внезапно озарился тончайшим ярким серпом, мгновенно погасившим ближайшие к нему звёзды. Полоска света росла, превращаясь в жёлто-медовую зарю, и наконец вспыхнула ослепительно-золотым диском.
Море прозрачного песка внизу, на дне долины, отозвалось светло-персиковым мерцанием. От редких скал и камней потянулись длинные тени, ещё хранившие ночной холод.
– Это «Художница», – пояснил мужчина. – Самая большая, но и самая далёкая. Следующей выйдет «Хулиганка», а последней – «Поющая».
– Почему такие имена? – она улыбнулась: разве женщина может не быть любопытной?
– Увидишь, – он решил сохранить интригу.
Тем временем в той же точке горизонта небо снова изменило оттенок. Тонкая дымка местной атмосферы окрасилась бирюзой. И вот, догоняя первое, на небосводе вспыхнул пронзительный голубой диск второго солнца.
Пески долины налились насыщенным изумрудом. Жар двух светил быстро разгонял холод. Лёгкая атмосфера отозвалась танцем: из-под земли робко, а потом всё смелее полезли маленькие смерчи. Они носились, сталкивались, разбегались. Только одно им не нравилось: песчинки лежали самодовольно, переливаясь изумрудом, и не торопились присоединяться к утренней радости.
Один вихрь дерзко пронёсся между парой, коснувшись их едва ощутимым прикосновением. На лицах остались мгновенно растаявшие хлопья.
Женщина провела пальцем по щеке и лизнула его.
– Вода… А я думала, метан.
Далёкий край горизонта снова изменился – неторопливо, величественно. Третье солнце, огромное, малиново-пурпурное, близкое, будто руку протяни.
Небосвод стал глубокой аметистовой пучиной; почти все звёзды утонули в ней. Кристаллический песок, прогревшись, превратился в сапфировое море и тихо загудел.
Чем выше поднималось третье светило, добавляя бронзы в палитру, тем звонче пел песок: от плавных трелей мелких дюн к дерзкому стаккато склонов, от басового гула далёких барханов до высокого звона песчинок в нишах скал.
Когда три солнца разошлись, нарушив идеальную линию, а песок затих, женщина вздохнула и слегка отстранилась.
– Ты прав, Серёж. Здесь правда очень красиво.
Она взъерошила ему волосы.
– Теперь понятно, зачем ты просил жёсткую биоформу. В шлеме всё было бы иначе… Кстати, при настройке телепорта система упорно советовала оставить обычное тело, – она фыркнула. – Мол, в герметичном скафандре здесь полностью безопасно. Бедняга привык к нормальным людям.
– А мы внезапно послушаемся и наденем защиту. Радиация уже припекает.
Он поднялся и подал спутнице руку, помогая встать.
– Куда дальше? – деловито спросила она, смахивая песчинки с обода шлема и защёлкивая магнитный замок.
– Анжелика, подождём пару часов? Помнишь, в прошлый прыжок мы засветились на камере. Дадим системе пройти циклы – убедимся, что нас нигде не зафиксировали. Здесь камер нет, спишут на сбой и снимут маркер.
Он был прав. Кабина телепорта за спиной, покрытая пылью десятилетий, сиротливо стояла среди камней и обветшалых многогранников – последних следов давно исчезнувшей цивилизации.
Она кивнула. Они перебрались под скальный навес рядом с кабиной, укрывшись от прямых лучей, и устроились на рюкзаках.
– И что, сидеть тут несколько часов? – она начертила на пыльном стекле его шлема грустный смайлик. – Мне уже скучно.
– Серьёзная проблема, – он усмехнулся. – Но не думаю, что придётся скучать. Вообще-то я должен тебе кое в чём признаться…
– Ну наконец-то! Я уже собралась тащить из тебя правду клещами. Сергей, что происходит?
– Предупреждаю сразу: это довольно долгая история.
– А кое у кого кончается терпение. Пусть я держусь в стороне, но только глухой и слепой не заметит, что творится непонятное. Ядро объявило об отставке, люди устроили какое-то межзвёздное собрание, по всем колониям носятся безопасники… И я почти не сомневаюсь, что ты к этому как-то причастен. Итак, рассказывай, во что мы влипли?
Её спутник замялся:
– Скажем так, всё уже почти закончилось. А я – практически ни при чём.
– Звучит не очень убедительно.
Анжелика смотрела пристально. В её зеркальных глазах отражался пылающий песок: два багряно-изумрудных водоворота.
«Какая же она красивая…» – подумал Сергей.
– Сокровище моё, я могу рассказать лишь ту часть истории, которую точно знаю, – он осторожно улыбнулся. – Хотя, если дополнить её тем, что слышал, укрепить тем, о чём догадываюсь… – он задумался на мгновение. – Давай это будет сказкой?
– Перестань на меня так смотреть, – она отвернулась. Потом кивнула: – Хочешь сказку – пусть будет сказка. Но учти: в ней должно быть очень и очень много правды. И я сегодня настроена критично.
Сергей порылся в рюкзаке, достал два увесистых блока с розовой полосой и заменил ими голубые в боковых контейнерах скафандров.
– Вино, – пояснил он. – Лучше, чем вода.
Она отпила и поморщилась:
– Терпкое.
– Меняем?
В ответ – покручивание пальцем у шлемофона.
Седовласый сосредоточился, сел попрямее, сложил пальцы домиком перед подбородком и после небольшой паузы повёл свой рассказ. Как и положено хорошей сказке, шла она плавно и вдумчиво, в нужных местах ускоряясь ритмом погонь и схваток, в других – вызывая грусть и сопереживание. Картины и образы подчеркивались интонациями, у каждого героя появился свой голос, а сюжет то и дело выскакивал за рамки одной истории. Начиналось всё так:
– Жил да служил в московском музее старший инспектор Святослав Вольф. Человек неглупый, обстоятельный и очень ответственный. Пользовался он уважением коллег и благосклонностью начальства. И вот однажды решили поручить ему одно очень необычное задание…
День первый
(2165 год, сентябрь)
Глава 1. Загадочное письмо
Зеркальный павильон «Музея Сбывшегося Завтра» органично вписывался в панораму Пречистенской набережной. Примыкающий к нему бело-золотистый многоэтажный комплекс придавал нужной солидности и завершал панораму. Музей остался в стороне от популярных туристических зон: школьные экскурсии, профессиональные путешественники да случайные прохожие – вот и все его обычные визитёры.
Поздним утром к главному входу подошёл невысокий плотный мужчина в расцвете сил. Внешне неброский: карие глаза, прямой нос, короткие волосы, едва тронутые сединой, классическая бородка и усы. Но во взгляде читались ум и внимательность, в чуть поджатых губах – лёгкий скепсис, а в движениях – сдержанность и уверенность, подобающие старшему инспектору.
Вошедшего ждали светлые залы, идущие друг за другом, аккуратно заполненные экспонатами – явно историческими, но не из той истории, которую все изучали в школе. Здесь был представлен «Золотой век» неолитического ренессанса. Панафриканская империя на боевых львицах. Пепелище урбанистических джунглей после бунта мутантов. Бездушный диктат чистого разума и гармония гиперэмпатического общества – здесь вероятности не знали границ. Все эти картины не были чистой фантазией: при определённом стечении обстоятельств они могли стать реальностью с ненулевой вероятностью.
Школьники уходили отсюда вдохновлёнными. Зеваки – довольными экзотикой. Серьёзные посетители на время утоляли жажду заглянуть за рамки обыденного.
Некоторые, пройдя дюжину галерей, упирались в двустворчатые двери под массивной аркой, стилизованной под камень. Надпись гласила: «Зал прошлого, настоящего и будущего». Здесь можно было познакомиться с творчеством главного составителя всей неординарной экспозиции – Ядром Музея.
Внутри открывался огромный шарообразный зал с платформой для посетителей. На его зеркальных стенах текли бесконечные образы альтернативных реальностей: застывшие кадры, смутные видения, блуждающие в глубине и лишь изредка подплывающие к поверхности.
В сериалах и популярных историях этот зал был местом абсолютных ответов: правильно выбранные и истолкованные образы помогали героям раскрыть любые тайны.
Несколько иначе Ядро воспринимали в руководстве космических колоний. Туда инспекторы музея регулярно доставляли детальные прогнозы об их будущем. Которое неизбежно сбудется, если поселение продолжит текущий путь. Эти послания внимательно изучали и решали, как можно скорректировать курс к лучшему.
