Александр Ережов – Вернусь через 10 лет (страница 5)

На мгновение я заставил себя выпрямиться, превозмогая ватную слабость в коленях.

— Как это произошло? — собственный голос прозвучал чужим, хриплым и сорванным. — Кто виноват?

Полицейский отвел глаза на мокрый от машинного масла асфальт, не в силах вынести мой взгляд.

— Мы не можем быть уверены до конца, — негромко ответил офицер. — Но первичная экспертиза уже показала: водитель встречного внедорожника был сильно пьян. Примите мои соболезнования, сэр.

Мало интересовало, кем был тот ублюдок. Не хотелось видеть его лицо, имя, статус — какая теперь разница, если его самого тоже больше нет в живых? Но глухая, первобытная ярость, разъедающая изнутри, уже бурлила в венах ядовитым кипятком. Я не мог отойти от своей семьи ни на один шаг, жадно, в удушающем ступоре ловя последние минуты рядом. В следующий раз увижу их только на похоронах. На душе мертвым грузом нависло чувство кромешного, тотального одиночества. Они были для меня целым миром. А теперь этот мир просто исчез.

Через неделю на кладбище у меня уже не осталось слёз. Изнутри выгорело абсолютно всё, осталась только гулкая, звенящая опустошённость. Всю эту неделю я существовал как разбитое, бесформенное существо, на автомате выполняя чужие инструкции. В день похорон само небо Монтаны пыталось сдержать слёзы мелким, моросящим дождём. Тяжелый, сырой запах разрытой земли незаметно нагонял глухую, вековую тоску.

Я стоял каменным, застывшим изваянием среди рыдающей, черной толпы родственников и знакомых. Холодный, пустой взгляд в одну точку, намертво сжатые челюсти. Единственное, о чем мог думать в эти секунды — как не погибнуть внутри прямо сейчас, как не рассыпаться серым прахом вслед за ними в эту могилу. Я мельком посмотрел на мать Джоди. Пожилая женщина буквально заходилась рыданиях на руках у Тони, и я отчетливо понимал: она этого кошмара просто может не пережить.

Я не отводил взгляда от трех опускающихся гробов. Когда-то давно хоронил отца и мать и наивно думал, что это предел человеческой боли. Но тогда внутри не было такой выжигающей пустоты, а ведь я их тоже сильно любил... Видимо, правду говорят: к смерти близких нельзя привыкнуть. Да и как вообще можно привыкнуть к тому, что всегда бьёт, как трусливый нож в спину — редко, подло и внезапно?

Судьбу не обыграть... Что ей стоит в один миг забрать своё? Наша встреча с Джоди была уготовлена задолго до этого кошмара. Я чувствовал это, я видел знаки, но даже в самом страшном сне не мог помыслить, чем всё обернётся.

Я поднял глаза к серому, низкому небу и пока что не имел ни малейшего понятия, выберусь я из этой черной бездны или останусь в ней навсегда. Но знал одно совершенно точно: Джоди хотела бы, чтобы я оставался сильным. Даже сейчас, среди этих могил.

ГЛАВА 3

«20 ЛЕТ НАЗАД. ОКРАИНА БИГ-СКАЙ, МОНТАНА»

Я до сих пор не понимал, куда мы едем. Отец молчал, и этот день рождения всё меньше походил на праздник из моих ожиданий. К чему готовиться? Я всю дорогу изводил папу вопросами, но он лишь коротко бросал через плечо:

— Увидишь.

Этой дорогой мы ехали впервые. За окном проплывали пейзажи, которые заворожили меня настолько, что я, наконец, замолк. Оранжевый закат плавил облака, а в открытое окно врывался теплый летний ветер, пахнущий пылью и нагретой травой. В тот момент мне хотелось только одного — чтобы эта дорога никогда не заканчивалась.

Казалось, отец везет меня глубоко за город. Может, мы будем охотиться в ночи? Или рыбачить? А вдруг разведем огромный костер, и папа будет рассказывать те самые страшные истории, от которых мурашки по коже? Терпение было на исходе.

Отец притормозил рядом с какими-то автодомами.

— Приехали?! — выкрикнул я, едва машина остановилась.

— Приехали. Идём за мной.

Над нами сгущались сумерки. Когда папа достал из багажника два раскладных стульчика, я окончательно убедился: меня ждет сюрприз. Пока мы шли эти десять минут по тропе, я был уверен, что разгадал его план. Мы точно будем разводить костер! Но почему так далеко от машины?

Отец оглянулся:

— Не отставай, почти пришли.

Превозмогая усталость в коротких ногах, я взобрался на небольшую возвышенность. Папа расставил стульчики прямо на мягкой траве и сел.

— Садись, чего ждёшь?

Я пристроился рядом, всё ещё не понимая, зачем мы здесь. Отец указал на горизонт:

— Смотри. Мы как раз вовремя.

— Ва-а-а-у... — выдохнул я.

Солнца уже не было видно, но из-за края земли всё ещё лился призрачный, тающий свет. Папа задрал голову к небу:

— Посмотри, сколько звёзд. В городе ты бы такого никогда не увидел.

Я и не знал, что их так много. Бесконечные россыпи светящихся точек.

— А почему они не падают, пап? Ну, как листья осенью?

— Не на всё есть ответы, сынок. Иногда нужно просто наблюдать.

— Ой, смотри! Вон там пролетела! Значит, всё‑таки падают?

— Не совсем. То, что ты видел — это метеор. Пока он летит сквозь небо, он сгорает и светится. А мы просто любуемся этой красотой.

Я впервые видел что-то подобное. В голове теснились сотни вопросов, я хотел обо всём расспросить отца, но слова застревали в горле, стоило мне снова взглянуть вверх. Как они там появились? Откуда? Зачем? В какой-то момент мне даже показалось, что я смотрю на огромный перевёрнутый город прямо над нами, с миллионами огней в окнах, которые просто прикрыла ночь.

Я не мог оторвать взгляда от этого величия, но сон брал своё. Веки тяжелели.

— О-о-о, кому-то пора в кровать, — отец заметил, как я отчаянно борюсь с дремотой. — Ладно, идём обратно.

— Пап, давай ещё сюда приедем? Когда-нибудь...

— Обещаю. Ты здесь ещё побываешь. — Он не спеша поднялся со стула. — Идём, это ещё не все сюрпризы.

Я не стал ни о чем спрашивать и, не спеша, отправился в сторону машины, оглядываясь на небо.

На обратном пути я прижался лбом к холодному стеклу. Сонными глазами я провожал уплывающее небо и мечтал, чтобы таких дней было больше. Чтобы родители не ругались, а папа... чтобы папа просто перестал пить. Когда он выпивал, я боялся его до дрожи. Но когда он был таким, как сегодня — трезвым, спокойным и добрым — я любил его всем сердцем.

Я не знал, как нужно молиться. Но глядя в бездонную пустоту над Монтаной, я чувствовал: меня слышат. Там был кто-то, кому я мог доверить свои страхи. И от этого становилось легче.

Я уснул в машине, а через миг уже наступило утро, и я лежал в своей кровати. Сначала стало обидно — проспал всю дорогу! Но обида мгновенно испарилась, стоило мне вспомнить слова отца о сюрпризе. Я уже хотел вскочить, но замер: на столе стояла большая коробка с изображением космического шаттла. Вчерашнее небо оставило во мне столько вопросов, а тут — такой ответ. Я сразу понял: это станет моей любимой вещью. Все остальные игрушки обычно надоедали мне за неделю, но не эта.

Я не стал спешить. К делу нужно было подойти аккуратно: я боялся даже поцарапать картон, ведь коробка уже казалась мне драгоценностью. Когда же я, наконец, извлёк подарок, восторг захлестнул меня с головой. Шаттл был великолепен. Тяжёлый, массивный — в руке он ощущался как что-то поистине серьёзное. Завтрак и умывание были забыты. Я носился по квартире с этим космолётом, не замечая ничего вокруг.

В ту секунду я по-настоящему захотел там оказаться. Посмотреть на звёзды вблизи. Облететь вокруг Земли. Высадиться на Луне или навсегда остаться на каком-нибудь спутнике... Или хотя бы просто посмотреть в настоящую космическую темноту через иллюминатор.

То бесконечное небо вчера ночью что-то изменило во мне. Кажется, до этого момента у меня никогда не было такой большой мечты.

Мама перехватила меня в длинном коридоре.

— Кристофер, ты уже вовсю играешь? А я вижу в твоих глазах остатки сна. На кухне ты мне сегодня еще не попадался.

— Мам, мы вчера с папой такое видели! — я задыхался от восторга. — А он еще дома?

— Нет, только что ушел на работу.

— Эх, жаль... Мне столько нужно тебе рассказать!

— Давай сделаем паузу, — она улыбнулась. — Пойди умойся, а на кухне всё выслушаю.

Я с трудом оставил шаттл на столе. Закрывая дверь, я не сводил с него глаз. До чего же он был хорош!

За завтраком, не отрываясь от еды, с набитым ртом и горящими глазами я пересказывал события вчерашнего вечера. Мама слушала, подперев щеку рукой.

— Ого, какая большая у тебя мечта, — мягко сказала она. — Но ты еще такой маленький, Крис. Столько всего поменяется, пока ты будешь расти... Ты, скорее всего, и не вспомнишь об этом через год.

— Нет, мам. Я серьезно решил.

— И как ты успел так быстро повзрослеть за одну ночь? Ладно, ешь помедленнее, а то состаришься раньше времени.

Мама отнеслась к моим словам как к детской причуде, и это меня укололо. Может, она и права, и всё это пройдет? Но я не злился на неё. Я слишком сильно её любил.

В дверь позвонили. Мама сразу догадалась, кто это.

— Похоже, Тони. Беги открывай.

Я подставил стул, чтобы дотянуться до глазка, но увидел только знакомую макушку. Вчера он не смог прийти на мой день рождения, но сегодня мы точно оторвемся!

Я рванул дверь и потащил друга в свою комнату. Перед тем как войти, я замер на пороге, пристально всматриваясь: на месте ли космолет? Глупо, конечно — что с ним могло случиться? — но мне нужно было убедиться.

— Ва-а-у, Крис! Это уже другой уровень. Это тебе не в машинки играть, — Тони благоговейно принял шаттл из моих рук. — Тяжёлый... Круто!