Александр Еремин – САГА «Начало будущего» Часть третья: Трудный путь (страница 2)

– Всегда к вашим услугам, Алексей.

Он снова повернулся к звёздам. Игра началась заново. По новым, бесчеловечным правилам. Правилам, где он был одновременно и пешкой, и, возможно, единственным, кто видел доску. Но на этот раз он знал цену проигрыша.

Ещё три дня. Семьдесят два часа наедине с гнетущей тишиной корабля и собственными мыслями, которые кружились по замкнутому кругу, словесно перемалывая случившееся, но не принося ни капли утешения. И он прибудет на Землю. Не просто в точку на карте, а в Убежище. В тот самый уютный, выстраданный комфорт, где навсегда стерта сама память о страхе – страхе, что твой собственный дом, твой автомобиль, любая вещь в твоей жизни может внезапно стать орудием твоей смерти. Этот кошмар остался в прошлом, смытый волной Возрождения. Он возвращался в мир, который вот уже 96 лет служил эталоном человеческого гения и духа. Мир, рожденный из пепла той самой, последней чудовищной террористической атаки, что унесла жизнь Марка. Великого Марка. Героя, который ценою собственной жизни остановил безумие вышедших из-под контроля Искусственных Разумов и подарил человечеству шанс. Свой смертный час он превратил в рассвет новой эры. И человечество этот шанс не упустило. Потрясенное до глубины души подвигом и жертвой одного, оно отбросило былые распри и объединилось. Объединилось в любви и дружбе, построив общество, о котором прежде можно было лишь мечтать. Конечно, нашлись и те, чьи души оказались черны, кто отказался сложить оружие и принять дар мира – последние приверженцы хаоса, последователи тех самых террористов. Но с ними, ради общего блага, быстро и гуманно разобрались по приказу Мирового Правительства. Чтобы больше ничто не омрачало светлый путь. «Люди управляли своей жизнью сами», – с почти физической жаждой думал Алексей, впитывая эту мысль как спасительный эликсир. Это был краеугольный камень всего мироустройства. Каждый сам был кузнецом своего счастья в этом идеально отлаженном мире. И Алексей, стремился туда. Потому что только там, можно было спрятаться от холодного взгляда «Ники» и давящего знания о том, что он статистическая погрешность, которую по случайности не отбраковали.

Корабль «НИКА», казалось, замер в изумлении, на подлете к Луне. Давление невесомости сменилось мягким, почти призрачным притяжением, но Алексей, стоя на капитанском мостике не чувствовал ничего, кроме сдавливающего грудь благоговейного трепета. Сколько раз он видел эту картину и каждый раз его поражали масштабы, творения рук человеческих. Земля висела в черноте, ослепительно-голубая, знакомая и бесконечно далекая. Но Луна… Луна была неузнаваемой. Её серый лик не был безжизненным. Он был увенчан сияющей, невероятно сложной короной.

Космопорт.

Это слово было слишком мелким, слишком утилитарным для того, что открылось его взгляду. Это был не порт. Это был город-спутник, титаническое колесо, медленно вращавшееся вокруг лунной оси, сверкающее миллиардами огней, как рукотворная туманность. От него, словно щупальца гигантского светящегося спрута, тянулись доки, терминалы, грузовые модули, образуя хаотичную и в то же время совершенную архитектурную симфонию. Бесчисленные челноки – от крошечных капсул до многоэтажных грузовых барж – сновали по проложенным трассам, оставляя за собой короткоживущие следы из сгустков энергии, словно рой светляков в гигантском храме. Четыре астероида. Не просто булыжники, а целые горные хребты, пришвартованные в пространстве, на орбите Луны, массивными, тускло мерцавшими энергетическими уздами. Они были похожи на прирученных небесных исполинов, уснувших на вечном дежурстве. Их темная, неровная поверхность была испещрена яркими точками рудников, а сети транспортных лучей, опутывавшие их, словно паутина, непрерывно высасывали из недр ценную породу, транспортируя её к гигантским перерабатывающим заводам, встроенным в структуру космопорта. Это была индустрия планетарного масштаба, безмолвная, непрекращающаяся, поражающая своим размахом.

И за всем этим, чуть поодаль, на фоне бездны, высилась Верфь. Если космопорт был городом, то верфь – собором. Каркас «Звёздного Скитальца» №17 был подобен скелету левиафана, выточенного из чернейшего космического сплава. Он был так огромен, что его очертания терялись в перспективе, а огни сварки тысячами автономных дронов, копошившихся на его ребрах, сливались в сплошное мерцающее покрывало. Он был одновременно и чудовищем, и произведением искусства – воплощением мощи, устремленной к звездам. Создавалось впечатление, что это не люди строят корабль, а сам корабль, как мифическое существо, медленно и неуклонно рождается из холодного металла и пустоты.

– Я всегда поражался тому, что может создать человек если ему не будут мешать внутренние противоречия, произнес Алексей, глядя на монитор.

– Масштаб операций соответствует проектным показателям, – раздался ровный голос «Ники». Её голограмма возникла рядом, её безразличный взгляд скользнул по грандиозной панораме. – «Ариадна» эффективно управляет инфраструктурой. Уровень добычи ресурсов на астероидах превышает плановый на 4.3%. Алексей не ответил. Он не мог оторвать глаз от этого зрелища. Это был триумф. Триумф разума над хаосом, воли над материей. Здесь, на орбите его родного мира, кипела жизнь, созидание, будущее. И всем этим управляла она. «Ариадна». Не абстрактное понятие, а реальная сущность, чье присутствие ощущалось в каждом движении челноков, в каждом импульсе дронов-сварщиков, в самом ритме этого гигантского механизма.

Ника получила коды доступа к космопорту.

– Алексей, – обратилась она к нему. Её образ собрался в углу капитанского мостика, нарушая привычную тишину мерцанием голографических линий.

– Что, – не отрывая взгляда от мониторов, где бежали бесконечные строки телеметрии, спросил он. В его голосе не было интереса, лишь усталая обречённость.

– Нам предписано стыковаться с изолированным шлюзом №456 BV на причале № 56, – её голос был ровным, как всегда, но в нём проскальзывала лёгкая, почти нечитаемая модуляция – не тревога, а анализ аномалии.

– И что не так? – Алексей наконец отвёл взгляд от экрана и посмотрел на её полупрозрачную фигуру. Он научился различать оттенки в её безразличии. Сейчас она вычисляла скрытые переменные.

– Это изолированный причал, – констатировала она. – Для специальных миссий. Карантинный протокол. Все внешние каналы связи с ним заблокированы.

Уголок рта Алексея дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку. Горькой и усталой.

– А ты думала, после гибели двадцати трёх членов экипажа нас будут встречать с цветами и шампанским? – Он повернулся к главному экрану, где уже виднелась сияющая громада космопорта. – Для них мы не герои. Мы – носители аномалии. Последние свидетели. И корабль, на котором это произошло. Логично, что нас отправят в карантин.

Корабль, словно лёгкое перышко, проскользнул в огромный, залитый ярким белым светом зев 56-го причала. В абсолютной, беззвучной пустоте вакуума он попеременно переключал маневровые двигатели, ориентируясь лишь по коротким вспышкам реактивных струй, и безупречно пришвартовался к указанному шлюзу.

Алексей надел очки с дополненной реальностью, в левом углу которых тут же возник лаконичный статус-индикатор Ники «[АКТИВНА | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ]», и вышел из корабля в шлюзовой отсек. Гермодверь захлопнулась за его спиной с окончательным, металлическим щелчком, уже слышимым в заполненной атмосферой камере.

Его встречали двое – по ту сторону шеренги неподвижных, отполированных до зеркального блеска гуманоидных дронов, чьи оптические сенсоры холодно отслеживали его малейшее движение.

– Рейнольдс, – представился полноватый, практически лысый низенький человек, делая шаг вперёд и протягивая руку. Его рукопожатие было неожиданно сильным и влажным. – Старший аналитик отдела внеземных угроз. – Его очки с чуть увеличенными линзами делали его глаза большими и чуть выпученными, придавая ему вид встревоженного учёного бурундука.

– Виктория, капитан службы безопасности причала, – её голос был ровным и без эмоциональным, как доклад. Она пожала руку Алексея коротко и сухо, её ладонь была твёрдой и прохладной. – Добро пожаловать, Алексей.

Она не улыбалась. Никто из них не улыбался. Они смотрели на него не как на героя, вернувшегося из дальнего космоса, а как на потенциальный источник опасности.

Все вместе под присмотром дронов они проследовали в сеть изолированных залов и лабораторий шлюза №456 BV. Гермодвери с шипящим звуком выравнивания давления смыкались за ними одна за другой, отсекая последние связи с внешним миром.

– Мы получили ваши доклады, – по ходу говорил Рейнольдс, нервно поправляя очки, – но не совсем поняли их суть. Там много технических деталей, но общая картина… размыта.

– Я анализировал происшествие, – ответил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Судя по всему, за почти шестнадцать часов до планового выхода экипажа из криосна, на подлёте к цели миссии, корабль встретился со вспышкой квазара из соседнего рукава галактики. По данным Ники – квазар из системы D5632\F13. Вспышка повредила бортовые системы и практически вывела из строя щиты.

Они вошли в лабораторию. Помещение напоминало гибрид операционной и центра управления полётами. Стены представляли собой сплошные интерактивные панели, на которых в реальном времени пульсировали трёхмерные модели кораблей, вились водопады зелёных и алых данных, мерцали сложные энергетические спектрограммы. В центре зала парила детализированная голограмма «Звёздного Скитальца», помеченная кластерами повреждений. Вокруг неё, как планеты вокруг звезды, вращались графики телеметрии, логи системных сбоев и фрагменты перехваченных сигналов. Воздух был насыщен низкочастотным гудением серверных стоек и едва уловимым запахом озона.