Александр Елисеев – Шницель Грей. Рассказы о собаках и людях (страница 3)
Теперь Ли, как и хозяин, заметно поседел, бегает редко и не особенно быстро, а на жаре устает. Джерри Ли забросил и фрисби, и давно снял старую шину с дерева возле дома, на этой шине Ли раньше мог полдня провисеть, раскачиваясь и пытаясь оторвать ее с толстой цепи.
Что тут скажешь, годы идут и для людей, и для собак, и никуда от этого не деться. Джерри Ли, погруженный в воспоминания, не заметил, как добрался до парковки молла, поставил машину в тень, оставив приоткрытым окно, чтобы собака не задохнулась, отправился за покупками.
Он побродил по павильонам в толпе привычных ему реднеков, многочисленных мексиканцев и каких-то индусов, что стали селиться неподалеку от их городка недавно. Вроде там открыли какой-то информационный центр или что-то наподобие. Джерри Ли в этом не разбирался, но был уверен, что все индусы работают в айти. Наконец, набрав подарков и проследив, чтобы их аккуратно упаковали в подарочную бумагу, он поволок пакеты в машину. Ему еще нужно было заехать в «Дисконт Ликер», прикупить к празднику горячительного. В машине его встретил зевающий Ли, сумевший пропитать своим специфичным собачьим запахом весь салон, пока Джерри Ли закупался.
– А ты не очень-то хороший охранник, да? – Джерри Ли потрепал сонного пса по холке и уселся за руль.
Погнав машину по техасской пыли, Джерри Ли снова задумался, как коротки годы и собак, и людей и что надо бы уже поднять зад с кресла качалки и отвезти Ли в каньон, где они не были уже года два. Может, стареющий пес хоть немного развеселится, он стал какой-то совсем сонный и печальный. Джерри Ли стало очень грустно, и, чтобы отвлечься, он принялся насвистывать старинную песенку «Роза из Алабамы», которой его когда-то научил его дед, которого, в свою очередь, научил тоже собственный дед. Почему отцы выпадали из этой цепочки, Джерри Ли не знал, наверное, были заняты на работе и не имели времени на всякие песенки. Надо будет научить этой песенке Сэмюэля. Черт, а неплохо бы взять его с Ли в каньон, может, они хоть побегают вместе. Джерри Ли на минуту обернулся на заднее сиденье и увидел, что его пес снова безнадежно храпит. Что-то большие сомнения закрадываются относительно того, что он будет бегать.
Добравшись до дома, Джерри Ли не стал парковаться у лужайки, а закатился на пикапе сразу в гараж. Оттуда удобнее было таскать пакеты с подарками, едой и алкоголем. От хлопков дверей Ли проснулся и нехотя сполз с сиденья, а потом вытек из машины, приплелся в гостиную и плюхнулся на пол посреди комнаты. Джерри Ли немного пододвинул пса ногой, чтобы не мешал проходу – при этом пес даже не пошевелился, и отправился за коробками. Закрывая ворота гаража, Джерри Ли обратил внимание, что настырный старикашка Мэтью все-таки повесил свой венок снова, при этом машины его возле дома не было, вероятно, поехал возвращать в магазин арендованную для этих целей лестницу.
Джерри Ли усмехнулся и принялся таскать из машины пакеты, напевая всю ту же песенку:
Пакетов было много, песенка бодрила, настроение Джерри Ли поднялось. Как хорошо, что скоро Рождество, семейный ужин, праздники. И чего он поддался дурацким грустным мыслям?
Джерри Ли шмякнул на стол очередные покупки и услышал, как за окном хлопнула дверь машины – видимо, старикашка Мэт вернулся домой.
Краем глаза Джерри Ли увидел, как пес внезапно вскочил с пола и покрался к двери. Интересно, чего это он. Джерри Ли посмотрел, как за собачьей дверцей внизу входной двери скрылся белый с рыжим хвост, и с любопытством выглянул следом.
Бело-рыжий пес с почти седой головой бодро трусил через дорогу к дому старикашки Мэтью, словно по какому-то важному делу. Вот он пересек дорогу, пробежал по лужайке к гаражу, возле которого припаркован старикашкин пикап… Внезапный резкий прыжок, и вот Ли уже в открытом кузове, еще прыжок – на крыше, почти не касаясь ее – на крышу гаража, а оттуда мощным сильным толчком пес доскочил до второго этажа дома, сорвал зубами венок, оттолкнулся от стены и приземлился точно на мешки с травой, которую Мэттью собирал позавчера граблями полдня, кряхтя и чертыхаясь, но почему-то до сих пор не вывез.
С рождественским венком в зубах как будто неожиданно помолодевший пес галопом примчал обратно, положил венок у ног Джерри Ли и счастливо завилял хвостом.
Сам Джерри Ли уже хохотал, как ненормальный. Вот это номер, расскажи кому, не поверят! Жаль, не догадался снять видео на телефон, да и не очень разбирался он в этой новомодной технике, чтобы быстро его включить и найти нужную картинку с кнопкой. Но, надо же, номер вышел просто акробатический!
– Эх ты, старый проказник! Вот удивил так удивил! Нет, точно, надо будет отвезти тебя на каньон да разыскать твой фрисби, не помню уж, и куда его задевал. А ты еще ничего, старик, ничего!
Джерри Ли оставил венок лежать у порога: пусть старикашка Мэтью бесится, и поделом ему, запустил пса в дом, а сам отправился в гараж, где его ждали оставшиеся пакеты, по-прежнему предвкушая веселые праздники и счастливое Рождество.
Какие выгоды приносит собака
(из историй на Рождество)
Если вы не бывали в Праге на Рождество, не нужно расстраиваться, наверняка у вас еще все впереди, а пока послушайте меня, я расскажу вам про всю эту красоту небывалую. Только не ждите, пожалуйста, снега, оленей и ухающего Санту, это вам не какой-то голливудский фильм, а простой рассказ про простых людей, типа нас с вами, а может быть, и не совсем, сейчас и будем выяснять.
Значит, Прага, да-да, та самая красавица Прага, что жемчужиной сияет где-то там, близко к центру Западной Европы, она не то чтобы снежная, ну то есть снег там, конечно, бывает, но даже перед Рождеством ложится далеко не всегда.
И это совсем не отменяет праздничного настроения. Знаете, Прага – это не про богатство и роскошь дорогих иллюминаций, эксклюзивных украшений и деликатесов для невоздержанных пиршеств и празднеств, это про уютную, душевную атмосферу, человеческую доброту и тепло. Рождественские вертепы, венки и фонарики, гулянья на городских улицах и площадях, трдельники, грог и глинтвейн, что еще нужно хорошему доброму человеку, чтобы ощутить настоящий рождественский дух старой Европы, и совсем не имеет значения, приезжий турист он или местный житель.
Уютными огоньками и красивыми гирляндами украшают окна домов, магазины и бесчисленные пивные, в некоторых из которых варят специальное рождественское пиво, которое в Чехии можно попробовать только раз в году – ох, оно и крепенькое да задорное – и готовят специальные рождественские блюда: запеченного гуся с ягодным соусом, рыбный суп, сладкие ваночки, ливаны и пряники и, конечно, самое главное из них – рождественский карп, который по-местному зовется «капр».
В пивных вечерами много народу, жарко, шумно и дорого. Так считал и герой нашего рассказа – коренной пражанин Марк Свобода, или, если угодно, для простоты, Марек. Простой и скромный чешский бухгалтер, от роду тридцати трех лет, слегка уже лысеющий, хотя и без пивного брюшка, которое вполне ожидаешь увидеть от холостяка, ведущего сидячий образ жизни.
Марек не то чтобы не любил Рождество, но и особого удовольствия от этого праздника не ощущал. Не будучи религиозным, он давно забросил ходить в церковь на рождественскую службу, куда в детстве водила их с братом мама, втихую от отца, чиновника коммунистического режима. Она же подкладывала под елку подарки от Йежишека – в Чехии именно он балует детей подарками на Рождество, а вот Микулаш – святой Николай – вознаграждает послушных чад в начале декабря. Они с братом с самого раннего возраста догадывались, кто на самом деле покупает подарки, но брат убедил его тогда не расстраивать мать и притворяться, что они все еще верят в рождественское волшебство. По традиции Марек ставил дома в вазу еловые ветки и прятал в кошелек чешуйки карпа, чтобы весь год водились деньги, кому как не бухгалтеру еще думать о деньгах загодя.
А вот весь этот рождественский шум, наплыв туристов, гуляния и распродажи, которые, как считал Марек, только маскируют праздничный рост цен, все-таки раздражали его. Воля бы Марека, он бы в эти дни вообще не выходил из дома. Да он так и делал пару лет, ограничиваясь визитами к родне да покупками в продуктовых магазинах, но в этом году он просто не мог усидеть дома и, как уже стало для него обычным в выходные дни, опять потащился в пивную.
Уж вы наверняка знаете, в Праге прекрасные пивные, и их просто не сосчитать сколько, но Марек весь год ходил в одну и ту же, при том что к пиву он был достаточно равнодушен, а скопления людей откровенно, как уже стало ясно, не любил. Еще не догадались? Ну, конечно, ему нравилась там официантка. Правильнее было бы сказать, что он просто влюбился, втрескался по уши, потерял голову, но сам Марек никогда бы такого не сказал, «нравилась» – вот то слово, которым бы он максимально ограничился.