Александр Елисеев – Шницель Грей. Рассказы о собаках и людях (страница 4)

Для Чехии тридцать три – это уже возраст, когда уже давно пора быть женатым, и брат Марека Томаш давно уже был женат и даже имел дочку семи лет. На холостого Марека косилась родня, но в глаза ему ничего не говорили, да он и сам уже немного парился на эту тему. Проблема его была в чрезмерной застенчивости и нерешительности. В университете ему нравились несколько девушек, но завязать разговор первым он не решился, а в студенческих компаниях не бывал совсем. На работе все больше встречались дамы в возрасте, знакомиться на улице или в баре Марек вообще не представлял как, а в интернетных сайтах знакомств было что-то для него отталкивающее, напоминало то ли электронную биржу, то ли рынок, весьма далекие от настоящих чувств и хоть какой-то романтики.

Так, дожив уже до солидного, как ему тогда думалось, возраста, более менее серьезных отношений Марек не завел, а несерьезные пану Свободе тоже особо-то и не давались.

В ту пивную, название которой я вам тут не скажу, чтобы не делать рекламу хозяину, который и так раздобрел на деньгах от туристов, задрал цены на светлое фильтрованное, а свиную рульку теперь иногда подает даже остывшей, так что в этот раз обойдется совсем без рекламы, вот в пивную эту Марек как-то забрел ранней весной спрятаться от дождя и, пока ожидал свою рюмку «бехеровки» и кружку темного пива, которое, вопреки общему мнению о чехах, воспринимал лучше светлого, увидел там эту удивительную девушку.

Он бы вряд ли смог внятно сказать, чем она его так сильно впечатлила: чуть раскосые голубые глаза, высокие скулы, плотные губы, светло-русые волосы, таких вроде бы и полно в Чехии, особенно в Праге, а вроде бы и не встречалось ни одной. Во всяком случае, Мареку она сразу и бесповоротно запала в душу, и он неожиданно для себя стал посещать пивную регулярно, что было достаточно глупо, ведь пиво он не особенно любил, а про девушку не знал совершенно ничего, ни свободна ли она или замужем (и есть ли у нее дети), ни сколько ей лет, ни откуда она родом, и где в Праге живет, в общем, совершенно ничего, даже не знал, как ее зовут. Единственное, что он знал точно, она всегда работала по субботам, кроме всего двух суббот за все время с марта по декабрь, когда Марек, разочарованный, уходил, так и не допив свое темное.

В те остальные субботы, когда она бывала на месте и легко порхала по залу в расшитом своем сарафане (что смешило Марека, потому что никак не добавляло чешского колорита, но, может, и нравилось туристам, сам бы он в такой глупой пивной даже и второй раз бы не появился, в его районе пивные были и лучше, и дешевле), так вот, в те субботы Марек сидел в пивной по полдня и целому вечеру, цедя свое пиво и стараясь лишнего не отсвечивать. Пивная та была большой, места всем желающим хватало, и на него совершенно не обращали внимания, что его вполне устраивало, и он спокойно мог заниматься в телефоне или в планшете своими делами, подключаясь через бесплатный плохенький вай-фай, и сколько угодно наблюдать за предметом своего сердечного томления.

В тот день, о котором я рассказываю вам, один из приятных дней бесснежного декабря накануне Рождества, такой типичный для зимней Праги, Марек, как всегда по субботам, сидел в своей привычной пивной, потягивал пиво, посматривал на официантку, а заодно занимался делом: считал налоги и доходы своей семьи и выводил финансовый прогноз на следующий год. В этом деле Марек был одновременно, так сказать, в одном лице: окрыленный свободой пилот-ас и зануда-педант из финансового управления городской мэрии.

Он обожал цифры и любил, когда они складывались в красивые суммы, а особенно если они округлялись и доходы серьезно превалировали над расходами. Траты и уплаты, в особенности не слишком нужные, расстраивали Марека от души и всерьез. Он просто не находил себе места, пока придумает, как бы их можно было сократить, а в идеале и убрать вовсе, и тогда доход снова станет круглее и полновеснее, а настроение нашего счетовода поползет вверх, как температура на термометре в жаркий летний полдень.

В этот день семейная денежно-финансовая картина выглядела почти радостно, если бы не одно но. Брат Марека Томаш собирался купить собаку. Собака эта была обещана его дочке в подарок на Рождество, стоило не мало, но это не единственная проблема расходов Томаша, к ним добавлялась собачья амуниция, игрушки, утварь, корм и витамины, оплата ветеринара, дрессировщика, и вот представьте себе, еще и этот налог на собак, ну вот что за напасть, честное слово. Вроде сумма и не большая, полторы тысячи крон, но в совокупности, знаете ли, Марека совсем не радовала.

Пан Свобода решил изучить вопрос, а можно ли как-то налог не платить, и оказалось да, действительно, можно. Всего-то нужно было не покупать собаку, а взять из приюта. Это, кстати, бесплатно, плюс налоговая льгота. Правда, эта льгота действовала только год, но что там через год будет, кто это знает, вдруг да собака не ко двору окажется, жена-то у Томаша та еще дамочка, тут Марек подумал, что, может быть, глядя на брата и его жену, он и не женится так долго.

В общем, как оказалось, взять собаку из приюта – не самая плохая идея, и Марек начал «гуглить», какие приюты есть в Праге и как все это вообще можно организовать и оформить. Продираясь через информационную чащу, рассказывающую про волонтерство, благотворительность и студенческие стажировки, Марек, наконец, добрел до раздела, где рассказывалось, как взять собаку, и с любопытством принялся читать да разглядывать фото, демонстрирующие незатейливый быт четвероногих обитателей приюта. Внезапно за его плечом покашляли. Марик обернулся и обомлел: предмет его воздыхания, светло-русая голубоглазая повелительница пивных кружек, рюмок «сливовицы» и «бехеровки», а также тарелок с гуляшом и «утопенцами», стояла прямо рядом с ним, сжимая в руках поднос, покрытый полотенцем, и глядя в его планшет.

– Простите, пан, – негромко и очень приятным голосом (знаете, такие бывают: тихие, чуть с хрипотцой) произнес предмет его бесплодных воздыханий, – я случайно увидела, что вы интересуетесь судьбой приютских собак, это так трогательно, а я как раз тоже недавно взяла себе собаку в таком же месте.

– Да, спасибо… то есть здорово, это хорошо, правильно, – нужные слова никак не подбирались в голове пана Марека, и он испуганно замолчал.

– Меня зовут Агнешка, а как? Вы же часто к нам приходите, я запомнила.

Марек представился и предложил даме сесть, но Агнешка отказалась, оказывается, официантов за такое сильно ругают, и она просто осталась стоять рядом. Как-то незаметно они начали разговаривать и вскоре совсем разболтались. С Агнешкой это оказалось не сложно даже для такого, как Марек.

Он даже отважился чуть рассказать о себе, а потом совсем расхрабрился и вспомнил пару забавных случаев из офисной жизни, а также выяснил для себя, что Агнешка родом из крохотного городка Нове-Место-под-Смркем Либерецкого края, приехала в столицу учиться, свободна и, понятное дело, гораздо младше его.

– Я, знаете, живу в Праге всего год, почти никого тут не знаю, учеба, работа, дом, ровесники все по клубам и своим компаниям, а мне когда ходить-то, а тут, в пивной, сами понимаете, не до общения, вот с этого одиночества и собаку себе взяла, а я и не жалею, – щебетала девушка, осторожно и быстро поглядывая на дверь за стойкой – не хватились ли ее на кухне. – А собаку какую хотите, крупную или маленькую? Мальчика, может, девочку?

Марек неопределенно махнул рукой, сказать, что собаку ищет себе брат, он так и не решился.

– А знаете что, Марек, давайте встретимся через неделю на Рождество в Кунратицком лесу, знаете же его? Вы со своей новой собакой, я со своим Максом, познакомим их и еще с пообщаемся. Я там как раз живу недалеко, метро Розтылы, а удобно туда будет прийти?

– Да-да, конечно удобно, – торопливо согласился наш романтический герой, а кто бы не согласился, а?

– Тогда в Рождество, ровно в пять вечера, вход со стороны улицы Грегорова, рядом с ресторанчиком, там есть такой, а на всякий случай запишите мой телефон, – Агнешка продиктовала цифры, извинилась и упорхнула на кухню, а счастливый Марек расплатился за пиво и отправился домой.

Все складывалось просто волшебно, если бы не одно «но». Брать в приюте собаку Марек не собирался.

Это же большая ответственность, просто огромная, это ощутимые затраты, проблемы и время, это серьезный шаг, перемена в жизни, в конце-то концов, а он такого не планировал, не обсчитывал и не хотел. Вечером он позвонил брату Томашу и рассказал ему о своей идее, чтобы тот подарил дочке собачку из приюта, Томаш эту мысль сразу одобрил, хотя экономия его нисколько не волновала, а вот помочь одинокой собаке и осчастливить тем самым и дочку, и эту собаку – это брату было весьма по душе, такой вот совсем не практичный, легкий на подъем да романтичный у него брат, добряк и светлая душа.

Марек вот был совсем не такой. «Это никуда не годится, – думал он, лежа без сна в своей холостяцкой квартире на Будеевицкой, всего в двух станциях метро от Агнешки, – я эту девушку вообще не знаю, возможно, она истеричка, или психопатка, или я ей не нравлюсь, а может быть, потом не понравлюсь, разонравлюсь, в конце концов, или, может, она меня вообще возненавидит за что-нибудь? Я – скучный, обыкновенной внешности, у меня не больно-то высокий доход. Молодым девушкам не нужны такие. Ни к чему. Да это все глупо, глупая идея, глупое, очень и очень глупое желание».