Александр Елисеев – Лабиринты Русской революции. Большевики против всех (страница 8)
Вдобавок Сталин ликвидировал так называемые национальные районы и национальные сельсоветы, которые обладали огромным удельным весом. «По данным на 1934 год, к категории национальных были отнесены каждый десятый район и каждый восьмой-девятый сельсовет в стране, – отмечает историк и писатель Александр Вдовин. – Однако в Конституции СССР 1936 года эти нижние этажи советской федерации не были узаконены. <…> К началу 1940-х годов многие из них были расформированы, национальный статус нерасформированных уже не подчеркивался».
Хотя Сталин так и не успел исправить все то, что сделал Ленин во время своего очередного революционно-нигилистического «помрачения». Возможность свободного выхода республик из СССР сохранялась на протяжении всего советского периода истории. В итоге Союз все-таки рухнул в декабре 1991-го. Можно только предположить, на сколько частей распалась бы страна, если бы упомянутые национальные районы и сельсоветы продолжали бы существовать.
Правая и левая. Необходимость симфонии
Блогосферу потряс спор вокруг Ивана Ильина, которого многие обвинили в фашизме. Обвинение, конечно, весьма натянутое. Ильин – типичный консерватор-традиционалист, далёкий от праворадикального активизма 1920–1940-х годов и явно не приспособленный жить в условиях гитлеровского тоталитаризма.
Какие-то восторги у него вначале были, как у очень многих. Причём не только правых. Можно вспомнить, например, леволиберального социал-реформиста Герберта Уэллса (Дмитрий Перетолчин. «Либеральный фашизм»).
Конечно, тут всё упиралось в антикоммунизм, сами же леворадикалы порезвились вволю, что, конечно, затронуло многих, в том числе и Ильина. При этом в коллаборационизме Ильин замечен не был и гитлеровскую русофобию ругал довольно сильно, никак не оправдав нацистского нашествия.
Понятно, что некоторые левые на него ополчились, желая нанести удар по правой идее как таковой. А первоначальные антикоммунистические, но отнюдь не праворадикальные и коллаборационистские, восторги были использованы как некий удачный повод.
Споры вокруг Ильина ещё раз выявили серьёзные расхождения между двумя «нелиберальными» общественно-политическими направлениями, которые смотрятся особенно неуместно сегодня, когда главную опасность представляет западный глобальный капитализм. И когда как никогда (простите за тавтологию) важной становится идея национально-государственной самостоятельности, которая немыслима без идеи национально-социальной солидарности.
Надо сказать, что «хороши» тут все. Слева часто выступают против традиционализма – с его идеалистической нравственностью, с его социокультурной (культурно-исторической) самобытностью, с его отеческим отношением к социально-политическим реалиям. А ведь это – надёжнейший заслон против глобального капитализма, который всегда нёс разрушение традиционных устоев, приносящихся в жертву рыночному Молоху. И сегодня, во время всех этих «великих обнулений», «новых нормальностей» и т. п., указанное разрушение становится ещё более очевидным.
«Хороши» и очень многие правые, которые часто демонстрируют подчёркнутую асоциальность. Как экономическое часто превалирует у левых, так у правых политическое часто вытесняет экономическое, делая правые построения во многом беспочвенными.
Беспочвенность здесь проистекает из недостатка, скажем так, диалектического холизма (целостности), отражающего общую расколотость нашего мира, поражённого грехопадением.
Из этого самого недостатка проистекает и нигилистическое, по сути, отрицание советского периода. И оно вполне стоит левого, «троцкистского» нигилизма, отрицающего наследие Российской империи.
Для преодоления указанной трагической раздвоенности необходимо спокойно и тщательно разобраться в различиях между Левой и Правой.
Итак, налицо онтологический раскол реальности, для которого характерно состояние раскола, враждебности и отчуждения. Можно даже назвать нашу вселенную вселенной «осколков», которые, с одной стороны, отдаляются и отчуждаются друг от друга, а с другой – пытаются друг друга поглотить, уничтожить.
Конечно, этим всё не исчерпывается, но это – вполне очевидное состояние нашей реальности, которая есть расколотая реальность дуальностей.
Важнейшим его (состояния) проявлением является дуализм Единицы и Множества. Если спроецировать указанные реалии на социальный уровень, то мы получим уже дуализм личности (индивидуума) и общности (коллектива). И здесь Правую уместно сопоставить с личностью (единицей), а Левую – с множеством (общностью).
Наиболее наглядно данные сопоставления показывает Левая, где общность/множественность ставится во главу угла, очень часто весьма жёстко и бескомпромиссно – при радикальной минимизации личности. Достаточно вспомнить строки из «Интернационала»: «Никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и ни герой». Здесь решительно рвётся вся старая личностная иерархия, упор же делается на «мы», которые должны добиться освобожденья «своею собственной рукой».
Также можно вспомнить строчки «пролетарского поэта» Владимира Маяковского: «Единица вздор, единица ноль, голос единицы тоньше писка». «Но если в партию сгрудились малые, сдайся враг, замри и ляг! Партия – рука миллионопалая, сжатая в один, разящий кулак».
В левой оптике личность подчинена общности – вплоть до полного растворения. Конечно, здесь берётся некая изначальная Левая, претерпевшая мощные трансформации (социал-реформизм), которые приводили к существенному повышению роли личности. Однако во всех вариациях роль общности оставалась весьма и весьма огромна. При этом, что весьма показательно, западная Левая в огромном количестве случаев сместила акцент от защиты «трудящегося большинства» в пользу разнообразных меньшинств (сексуальных, этнических и т. д.). Но и в данном плане роль именно общности велика.
Правая ставит во главу угла личность. В наиболее «радикальных» версиях речь идёт прежде всего о личности Правителя (Монарха или Вождя) и Героя (в первую очередь Воина). В более умеренных версиях имеется в виду уже личность всех, обладающая одинаковым объёмом прав, обязанностей и возможностей. В данном случае разговор должен вестись о правом, консервативном либерализме. Идеалом здесь является деятельный индивидуум, максимально реализующий свои возможности.
Как и в случае с Левой, Правая также проходит через значимые трансформации, существенно повышая статус общности. Наиболее ярко это проявилось в идеологии и практике праворадикальных движений 1930–1940-х годов, весьма жёстко утверждавших высочайший статус национальной общности. В то же время на первом плане здесь стояла личность вождя, что ещё раз подчёркивает личностный характер Правой.
Правый (консервативный) либерализм также отдаёт дань нации, рассматривая её как совокупность индивидуумов, обладающих неким объёмом одинаковых гражданских прав. Отсюда и феномен etat-nation («государства-нации»).
Таким образом, политическая Правая выражает единство нашей реальности, а политическая Левая – её разделённость. На онтологическом (сверхсоциальном) уровне данное единство выступает как нечто конкретное и даже личностное. В древних традициях существовало представление о «Царе Мира», которого именовали по-разному – Вайшванара, Чакравартин, Белый Царь и т. д. Он рассматривался как своего рода бытийный полюс, поддерживающий существование реальности.
В русских духовных стихах («Голубиная книга») рассказывается о противостоянии двух начал – Правды и Кривды: «Это не два зверя собиралися, Не два лютые сбегалися; Это Правда с Кривдой сходилися, Промежду собой они дрались-билися. Кривда Правду одолеть хочет».
В высшей степени показательно, что слово «Правда» имеет одну основу со словом «Правая». Здесь заметна потрясающая архетипичность Русского Мира и его традиции. При этом слово Кривда указывает на некое искривление, искажение чего-то изначально прямого и целостного. Мир «осколков» сохраняет какую-то целостность и не растворяется в небытии благодаря наличию онтологического начала – Правой Правды.
Однако настоящего единства тут нет. Правая Правда может обладать «полной полнотой» только в соединении с Левой Кривдой. Без этого соединения, в условиях онтологической вражды, Правда не может достичь своей Полноты, одержать полную Победу. Вот и в «Голубиной книге» сообщается: «Правда Кривду переспорила, Правда пошла на небеса, А Кривда пошла у нас вся по земле».
То есть онтологическая Победа Правды весьма относительна, она имеет скорее идеальное, нежели практическое значение.
Мир Традиции пытался, на социальном уровне, воссоединить мир осколков. И ему это удавалось, хотя всё было очень и очень далеко от идеала. Правая Личность (Монарх) сочеталась с левым Множеством Общины. В Личности Монарха множество персонифицировалось и становилось действительно целостной Общностью (общиной). Разделение здесь превращалось в различение, символически (а следовательно, и реально – символ содержит символизируемое, но не тождественен ему) возвращавшее Райские реалии. Сам Монарх «позиционировал» себя как «Мы», явно указывая на содержание множественности в Полноте Личности. («Метаполитика Царя» – глава 3 «Царская Полнота и Полнота Райской земли»).