Александр Егоров – Девять дней Демона (страница 2)
Диджей прятался за баррикадой своих музыкальных ящиков. Разноцветные лучи прожекторов шарили по углам, и тогда становилось видно, какой этот бункер огромный.
Отыскалась тут и елка. Ее кто-то догадался подвесить к потолку вниз верхушкой. Облитая флуоресцентными красками, эта елка светилась всеми цветами радуги. Лешек совсем не удивился, когда заметил там же, под потолком, парящее в пространстве чучело голого Санта-Клауса с игрушечным автоматом наперевес.
Это был подпольный ночной клуб, только для местных. Такие клубы стали открываться в Питере еще осенью, в первые месяцы войны: деловые люди взламывали бывшие бомбоубежища, уже не нужные военным, подключали электричество, ставили свет и звук. Плевать они хотели на натовские запреты и на комендантский час.
Ходили слухи, что своя ночная жизнь идет и в отключенном метро, особенно на окраинных станциях. Попаданцы туда не совались. Как-то желающих не находилось.
На что жили эти заведения? Оставалось только догадываться. Говорили, что на военных транспортниках из старой доброй Европы в Питер привозили не только оружие. Один голландец, армейский доктор, однажды рассказывал Лешеку о разного рода веселых таблетках и порошках, которые он, голландец, мог бы ему доставить прямо с аэродрома. Будто бы их сгружают с самолетов в специальных цинковых ящиках и тут же развозят по дилерским точкам. Ну, и по таким вот ночным клубам, куда группа лейтенанта Ковалевского неожиданно для себя проникла через аварийный выход.
Лешек сплюнул. Таблетки его не интересовали.
Васил и Яношик подпирали стену в сторонке, наблюдая за бесстыжими девками. В своем камуфляже и грязных ботинках, со своей инструкцией – не вмешиваться – парни чувствовали себя неважно. Стоило оккупировать Питер, чтобы теперь стоять и тупо глядеть, как эти русские колбасятся на танцполе!
Яношик вспоминал Прагу, – хороший город Прага, – и себя в ночном клубе «Рокси». Давно это было, и как будто даже не с ним, – думал Яношик.
– Да вы проходите в бар, господа военные, что так-то стоять, – пригласил администратор – весь в черном, с зачесанными назад волосами, неопределенной ориентации. «В армии не служил, гнида», – подумал про него Лешек Ковалевский.
На шее у русского поблескивала золотая цепочка – тонкая, гламурная. От него пахло шикарным парфюмом. Глаза нехорошо блестели от стимуляторов.
– Я бы пива выпил, – сказал Яношик по-чешски.
Русский широко улыбнулся:
– You are welcome. Напитки за счет заведения.
«Полковник Шнайдер разрешил», – подумал Лешек.
* * *
– Не знаю никакого полковника, – пропела Анжелика, обнимая лейтенанта за плечи. – Скоро Новый год, а ты все про своих попаданцев. Это не круто, понимаешь? Это для тупых. Закажешь еще мартини?
За спиной у Анжелики шевелились тряпичные крылышки. Она была настоящим ангелочком.
Лешек Ковалевский затянулся папироской. Поглядел на девицу сквозь стакан. Стакан был наполовину полон – а может, наполовину пуст. В желтой маслянистой жидкости таяли ледышки. Бармен улыбался им из-за стойки. За его спиной разноцветные бутылки выстроились в ряд, поблескивали, плыли и плясали перед глазами. У этого бармена была идиотская рожа и совершенно бабий фартук. Отчего-то хотелось поржать. «Спокойно, – говорил Лешек сам себе. – Главное – спокойствие. Мы – попаданцы из иного мира. Мы наблюдатели. Мы обязаны быть толерантными».
– Как ваш клуб именуется? – спросил он вслух.
Анжелика нарисовала две буквы – пальцем на салфетке.
Лешек не понял.
– XZ, – захихикала Анжелика. И зашептала что-то ему на ухо. Лешек зажал пальцами нос, тихо засмеялся. Пояснил для остальных.
– Много весело здесь, – заметил Васил Георгиев. А сам обернулся: оружие было на месте.
Официант принес мартини. Окинул изучающим взглядом Лешека – только его одного. Тот, впрочем, ничего не заметил.
– Весело, – подтвердил он. – Ну, с наступательным?
Бокалы сдвигались со звоном. Девушки за соседним столом заливисто смеялись.
Дальше было веселее. Лешек пошел танцевать с Анжеликой. Танцевал он очень хорошо – ну, или так ему казалось. Диджей играл превосходную музыку, просто замечательную. Лазерные лучи подмигивали. Девушка была на редкость податливой. Правда, он забыл, как ее зовут, но это не имело никакого значения. Потом он и вовсе ее потерял. «ХЗ», – бормотал он, стоя в уборной и целясь в писсуар.
Яношик шел следом. Добрый парень, подумал лейтенант Ковалевский. Яношик спросил его:
– Все нормально, командир?
Лешек похлопал его по плечу.
– Не ссать, – приказал он нелогично.
Подружка ждала его за столиком. Да, она была удивительно красивой со своими алыми губами, чуть припухшими, как от поцелуев. Со светлыми кудряшками, будто у ангела на рождественских открытках в теткином доме. Хотя у ангелов не бывает таких губ. И еще ангелы, наверно, носят лифчик под платьем. Или не носят?
Анжелика, вспомнил он. Ну конечно, ее зовут Анжелика.
Официант прошел мимо, улыбнулся загадочно.
– Здесь есть такая игра, – сказала Анжелика. – Причем только для мальчиков. Будешь играть?
– А что нужно делать? – спросил Лешек.
– Это совсем просто. Слушай…
Лешек Ковалевский слушал и качал головой. Он уже знал, что должен выиграть. Он даже знал, что обязательно выиграет. Победитель получает всё, думал он. И даже ангелочка с открытки. Он перегнулся через стол и поцеловал Анжелику в губы. Заодно смахнул со стола стакан.
Их обступили зайчики и белочки. Они хлопали в ладоши. Это было чрезвычайно весело.
– Играем, – сказал Лешек твердо.
Васил что-то прошептал ему по-болгарски. «Неважно, – махнул Лешек рукой. – Ты тоже в игре».
Правила действительно были простыми.
Официант принес рюмки, наполненные доверху. «Настоящая русская водка», – пояснил он. Лешек отлично знал, что водку придумали поляки, но спорить не стал. Он глядел на анжелкины губы.
Какой-то русский (в знакомом костюме кролика) первым проглотил свою порцию. Медленно, демонстративно расстегнул комбинезон. Смерил взглядом Лешека.
Тот выпил одним глотком и сбросил куртку. Под ней обнаружилась серая натовская футболка. Народ двусмысленно загудел. Даже музыка почему-то притихла.
Васил Георгиев тоже хлопнул рюмочку. Поставил на стол. Помедлил. Оглянулся. «Ладно, отдыхай», – сказал ему лейтенант Ковалевский.
После шестой или седьмой он остался босиком. Футболка полетела под скамейку. Туда же скользнул ремень.
Русский только усмехался. Он уже сбросил кроличий наряд. Снял носки и теперь липко переступал с ноги на ногу.
Народ сгрудился вокруг; кажется, кто-то снимал игру на видео. Даже бармен выбрался из-за стойки. Теперь было видно, что клетчатый фартук он надел поверх белых обтягивающих джинсов.
На столе осталось четыре рюмки. У Анжелки блестели глаза.
– Польска правит, – объявил Лешек. Зажмурившись, выпил. Покачнулся.
Официант как бы невзначай его приобнял. «Помочь?» – спросил он. Лешек отпихнул его локтем.
И расстегнул пуговицу на брюках.
Аплодисменты и вопли его оглушили. Он поднял глаза: тот русский, что начинал с ним игру, медленно и как-то безучастно обрушивался на пол. И наконец обрушился, уронив скамейку.
Кто-то нагнулся над проигравшим. Кто-то обнимал победителя. Бармен улыбался интимно. «Вот сволочь, – подумал Лешек. – А я все равно выиграл».
Он поднял с полу белую шапочку с розовыми ушками. Повертел в руках. Натянул на самые глаза.
– Ты лучший, – сказала Анжелка и потянулась к нему алыми губами.
В это самое время диджей снова врубил музыку. Что-то прокричал в микрофон. И народ ломанулся в зал, захватив с собой и Лешека Ковалевского – пьяного, счастливого и без штанов.
* * *
Когда Лешек снова включился в реальность, штаны на нем уже были. Были и ботинки, и эти ботинки беспомощно волочились по снегу – вместе с парой бесполезных ног. Даже ремень был кое-как застегнут, а вот оружие пропало.
– К-где, – начал было Лешек.
– Все в порядке, командир, – успокоил его кто-то – кажется, Яношик. – Винтовку я взял. Сейчас вызовем машину, поедем на базу.
– А г-где Анжелика?
– Не дождалась вас, – отвечал Яношик. – Вы в сортир пошли и не вернулись. Мы уж вас искали, искали, наконец нашли. Вы такой хороший были, лейтенант, это не передать. Сейчас-то полегчало?
Повиснув на крепких руках, Лешек энергично кивнул и едва не уронил очки. На излете этого движения его вырвало.