Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 7)
Еще два дня почти на каждой перемене кто-нибудь бегал полюбоваться огромной кучей.
А потом горы старых газет, оберточной бумаги, картонные ящики и коробки осели, ветер разбросал их по школьному двору, а на четвертый день — это была как раз пятница — пошел мокрый снег.
Это же надо — то никак не дождешься снега, а когда он ни к чему — нате вам!
Артемко с Тарасом пришли в школу раньше всех. Постояли около мокрой кучи.
Вот и их табличка — перекосилась, буквы «плачут»…
— Что делать?
В третьем «А» перед уроками только и разговоров было что о гибнущей макулатуре. Обе Светланы подошли к Марии Яковлевне возмущенные, что «дети так хорошо потрудились, а макулатуру не вывозят». И еще Сергийко Скорняков слышал, как они сказали: «Надо жаловаться в райком!»
— А давайте пойдем сами, а то ведь все пропадет, — волновался Артемко.
Но где райком, никто не знал. Не знал даже «читака» Витя Пересунько. И тут Тарас вспомнил: папа как-то носил туда какие-то бумаги. Это такой светлый дом на улице Суворова.
После уроков половина класса собралась у школы. Валил мокрый снег, было скользко.
Держась друг за дружку, гурьбой отправились искать райком. Светлый дом стоял в окружении берез и елей. У подъезда висело много вывесок, но среди них была и нужная: «Райком ЛКСМУ».
В вестибюле молоденький милиционер учтиво козырнул:
— Вы к кому, молодежь?
— Мы по делу…
— Откуда же вы?
— Из двести четвертой школы. Насчет макулатуры, — четко пояснил Артемко.
Милиционер улыбнулся, показал на обитую дерматином дверь.
На ней октябрята прочитали:
Юля обрадовалась:
— Вот это нам и надо.
Тарас глубокомысленно добавил:
— Приемная — это там, где все принимают. Значит, и нашу макулатуру примут.
Потолкались у двери, выясняя, кому первому заходить. Все-таки страшновато — какой он, этот райком. А что, если сердитый?
Выделили троих: Артемка (это он придумал идти в райком), Тараса (он вспомнил, где райком находится) и Юлю (как представительницу от девочек).
За столом у телефона сидела красивая русая девушка.
— Вам кого, дети?
Дети молчали.
— Вы к кому пришли? — насупилась девушка.
— Вы райком? — наконец отважился спросить Артемко.
Девушка улыбнулась, но, как видно, заинтересовалась.
— Ну, мы райком, а что?
— У нас к вам макулатурное дело. Мы собрали ее, вы же знаете, это очень важно для страны. А у нас ее не забирают и уже снег, вот!
— Все ясно, но это не к нам.
Тарас даже испугался и, как показалось Артемку, обрадовался.
— Пошли. Нам не сюда.
— Нет, постой, — настаивал Артемко.
— А в чем, собственно, дело? — Октябрята и не заметили, что дверь сзади открылась и вошли двое молодых парней с комсомольскими значками.
Девушка объяснила.
Один из парней развел руками:
— Ну, братцы, такими мелочами беспокоить райком… Кто это вас научил?
— Никто нас не учил. — Юля опустила золотую головку.
— Ну так топайте в школу, и пусть ваш директор…
— Постой, Кирюша, — перебил его другой, высокий. — Все точно! А ну, октябрята, заходите ко мне!
На дверях кабинета было написано: «Первый секретарь».
— О, первый! — обрадовался Артемко. — Значит, главный. А кто же тогда девушка у телефона, которая сказала: «Мы райком»?
У первого секретаря стол был втрое длиннее, чем у той девушки, а на столе стояли целых четыре телефона и все разноцветные.
— Значит, так, друзья. Хотя вы и малость не по адресу пришли, но…
— Как же? Нам тетя сказала, что райком здесь, — удивился Артемко.
— Все точно! Кирюша! — обратился секретарь к своему товарищу. — Это же здорово, что октябрята идут за помощью в райком. А ты — «топайте»!..
Первый секретарь подробно расспросил Артемку обо всем, налил каждому по стакану шипучей сладкой газировки из сифона и сказал:
— Все точно! Кирюша, надо разбиться в лепешку, но чтоб был полный порядок. Так я говорю? — обратился он к представителям третьего «А».
— Так, товарищ райком, — обрадовался Артемко. Теперь он окончательно убедился, что «райком» — это высокий парень со значком на груди, а девушка у телефона просто шутила.
Домой октябрята не шли, не бежали, а летели.
Кирюша, видно, таки «разбился в лепешку», потому что к утру школьный двор был чистенький, и только «заплаканные» таблички напоминали о недавних делах.
Когда Таня вошла в класс, все, как всегда, услышали:
— Ну, убедились? Это мой папа позаботился!
Класс словно вымер.
Первым опомнился Сергийко.
— При чем тут твой папа?
— Я ему пожаловалась, что макулатуру не вывозят, и он, наверно, позвонил куда следует. Он знает!
Артемко обвел взглядом класс.
— Ну, поглядите на нее! И тут она со своим папочкой! Мы сами, понимаешь, сами, без тебя собрали гору макулатуры, сами ходили в райком. При чем тут ты со своим папой?!
— А ты моего папу не обижай! И не тронь!
Таня не договорила, упала на парту и затряслась от плача.
Тарас наклонился к брату: