Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 9)
Организовали выставку «Бюро находок». Сами придумали. Уборщица каждый день находила в классе то перчатку, то платочек, то ручку, то пенал, то карандаш, даже игрушки. В течение месяца вожатые все это собирали. А потом открыли выставку. Разложили «экспонаты» на столе, на подоконнике, на первых партах. Вот смеху было! А вожатые не смеялись, спокойно говорили октябрятам:
— Вы чего хохочете? То, что вы беспамятные, не так уж страшно. С кем не бывает. Плохо, что никто из вас не бросился на поиски пропажи — вот над этим стоит задуматься.
Мария Яковлевна вспомнила, как она тогда радовалась. Ведь и Светланы когда-то были ее ученицами. А вожатые продолжали:
— Никто из вас и не подумал, что потерянные вещи стоят денег, а деньги эти заработали ваши родители.
И тогда учительницу удивили братья Тарас и Артемко. Перебивая друг друга, они рассказали товарищам, как их отец ходил в первый класс в освобожденном от фашистов Киеве. Без тетрадей, без учебников, с самодельной ручкой.
Вот так! Выходит, ее третьеклассники многое уже понимают.
А месяц назад подходит Светлана Елизаренко и просит провести урок внеклассного чтения вместе с ними.
— Мы нашли очень интересные вещи. Вот смотрите. Почитаем стихи, сказки, которые любил Ленин, когда ему было столько лет, сколько нашим октябрятам.
Мария Яковлевна улыбнулась:
— Только тогда Ленин был Володей Ульяновым.
— Да. Я знаю.
Целый урок тогда читали «Генерала Топтыгина» Некрасова, сказки Пушкина, «Конька-горбунка» Ершова, поэму Рылеева «Иван Сусанин». А с доски на октябрят смотрел увеличенный портрет Володи Ульянова. Тогда Володе было как раз девять лет.
Октябрята бежали домой и обо всех размышлениях учительницы, разумеется, и не догадывались. Пусть родители их ругают, зато важное дело сделано. Простят.
Не знала и учительница, что завтра ее вызовет к себе в кабинет директор и будет говорить о драке октябрят с двумя восьмиклассниками. Никто в тот вечер не знал, сколько смеха будет в восьмом классе, когда все выяснится. И снова Марии Яковлевне придется подумать, как вести беседу со своими воспитанниками: она же учила их, что драться нехорошо, недостойно, а тут… А тут не просто драка, тут проявление солидарности, желание наказать хамство, вступиться за справедливость.
А ученики думают, что учителям живется весело и легко. Да и в самом деле, какие же у них трудности или неприятности? Двоек не получают, контрольных не пишут, башмаки не рвут…
ДАВАЙТЕ СПОЕМ
Вы слышали когда-нибудь, чтобы на уроке чтения пели? Да, да, не на пении, а именно на чтении. Скажете, не бывает? Бывает. Тарас с Артемком могут это подтвердить.
Мария Яковлевна задала на дом выучить наизусть «Юного барабанщика».
У братьев свой способ учить стихи. Сперва делают все уроки, а стихотворение оставляют на вечер. Перед ужином несколько раз читают вслух. После ужина снова берутся за стихи. Теперь уже стараются прочесть на память, только изредка заглядывая в книгу. На ночь кладут ее под подушку. А как проснутся утром, повторяют еще раз. И можно считать — выучили стихи. Это папа их так научил. Конечно, кроме подушки. Ее уже братья сами придумали. Для верности!
И на этот раз сперва сделали математику, быстренько переписали упражнение по украинскому. А потом взялись за стихотворение. Прочитали про себя, потом, по очереди, вслух. Потом вдвоем — дуэтом. Да так громко, что мама в другой комнате услышала. Она вошла как раз, когда сыновья стояли посреди комнаты, плечом к плечу, и грустно декламировали:
Мама присоединилась и дочитала вместе с ними:
Оказывается, мама тоже знала «Барабанщика». Учила еще в школе и помнит до сих пор.
А еще мама рассказала, что это песня, а песню надо уметь петь. В «Книге для чтения» под названием было написано: «Немецкая революционная песня». Только ведь от этого не легче, попробуй запой, когда не знаешь мелодии. Но мама знала и мелодию, легкую и красивую, похожую на марш. Под эту мелодию даже хорошо было утром в школу идти.
Мария Яковлевна, не раскрывая классного журнала, сказала:
— Ну что, Артемко Компаниец, прочитаешь нам стихотворение? Можешь с места.
Ну просто угадала, что Артемко только и мечтал об этом, но, учитывая обычное ученическое невезение (если выучил урок, никогда не вызовут), и не надеялся на такое счастье.
Так что, услышав свое имя, старший из братьев просто подпрыгнул от радости:
— Прочитаю!..
И замолчал. Почему-то посмотрел в окно, потом перевел взгляд на потолок.
Тарас, зная не очень хорошую память брата, обеспокоился, прикрыв рот ладонью, подсказал:
— «Мы шли… Мы шли под грохот канонады…»
Мария Яковлевна посмотрела на Артемка:
— Ну что? Забыл начало?
— Нет… Я знаю… А можно, мы вместе с Тарасом?
— Как это вместе?
— Мы дома читали и пели — здорово выходило. Можно, мы вместе?
И тут все закричали с мест, что и они дома пели эту песню, что песня очень хорошая и что все хотят петь прямо здесь, сейчас, а не в зале, на уроке пения.
Мария Яковлевна улыбнулась, успокоила октябрят и приложила палец к губам:
— Только тихонько. Как пели революционеры в подполье.
И третий «А» запел. Пели даже те, кто на уроках пения всегда отмалчивался и только для видимости раскрывал рот в хоре.
Пели и видели революционных бойцов, как они идут в бой, как отдыхают между боями, как мчится конница. И конечно, видели барабанщика. Смелого белокурого парнишку в красной (обязательно в красной!) рубахе.
Мария Яковлевна радостно обводила глазами класс, кивала головой в такт пению, а последний куплет спела вместе со всеми:
ОБОЙДЕМСЯ БЕЗ СУДА
И все же этот день, который так славно начался, закончился не так, как хотелось.
Последний урок был физкультура. На перемене сперва переодеваются девчонки, а уж потом мальчишки. Все девочки уже прыгали в коридоре через свои скакалки, бегали в синеньких спортивных костюмчиках, а ребят Люда, дежурившая у входа в класс, не пускала.
— Ну, скоро вы? — не терпелось им.
— Подождите.
Когда терпение лопнуло, ребята ворвались в класс и застали там хнычущую Таню Майстренко.
Она вскочила и, ткнув пальцем в Артемка, закричала:
— Я знаю, кто это сделал! Знаю! Это Артемище!
Оказалось, что у Тани пропали шнурки от кедов. А без шнурков как бегать?
Артемко поначалу возражал, оправдывался, а потом махнул рукой: этим нюням все равно ничего не докажешь.
Но Таня не махнула рукой. Она пожаловалась учителю физкультуры, а после урока побежала к Марии Яковлевне.
А когда пошли в гардероб одеваться — новая неприятность. И опять с Таней. И опять плач, крик, слезы. Шубка ее висит вывороченная наизнанку, а рукава крепко перевязаны шнурками от кедов.
— Бандит! Хулиган! — кричала она на Артемка, который стремглав выбежал во двор с пальто в руке.
Там его обступили ребята. Все знали, что Таню он не любил.
— Ну честно, ребята, не я!