Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 10)
Выручил Сергийко Скорняков:
— А если и ты, так что? Так ей и надо! Айда к гастроному. Там накидали такую гору снега…
Побежали все, кроме Артемка.
Настроение у него совсем испортилось. Больше всего его раздражало, что все это зря: он ведь и правда ничего не сделал. Сделал бы — так фиг с ним. Знал бы, за что терпит.
Кто-то тронул его за плечо, и раздался знакомый голос:
— Чего загрустил? Нам по дороге? Ну, пошли вместе.
Мария Яковлевна!
В руках у нее была сумка и пачка тетрадей. Артемко знал, что ей надо помочь, но сразу как-то не отважился: все-таки не просто женщина — учительница!
Наконец решился:
— Давайте тетради, я понесу.
— Спасибо, Артемко, спасибо. Знаешь, тяжеловато — старость. Скоро на пенсию. — Она отдала ему тетради.
— Да что вы, Мария Яковлевна!
— А как же ты думал?
— Не уходите на пенсию, Мария Яковлевна! Мы вас любим. Все-все. Ну, честное октябрятское, любим!
Нет, этого Артемко не сказал, только подумал так. Сказать почему-то не осмелился.
Вместо этого он прошептал:
— Тарас загрустит, как узнает…
— Почему же?
— Он любит вас.
И, помолчав, добавил:
— А знаете за что? Вы хорошая и никогда не кричите… как Танюха.
— Это ты про Таню Майстренко? Что-то вы с ней все время ссоритесь. Но по-честному, Артем, я думаю, не одна она виновата. Вы же третий «А», октябрята. Не враждуйте, договоритесь между собой… Кстати, что там сегодня у вас было?
— Честное слово, не я! — Артемко даже остановился, готовый дать любую клятву.
— Верю, верю. Ничего. Все выяснится. Вот я и пришла. Зайду к Люде, надо проведать ее родителей. Спасибо, Артем! Всего доброго.
Тихо хлопнула дверь подъезда. Артемко постоял несколько секунд и понесся бегом домой, весело размахивая портфелем.
И правда все выяснилось. И очень скоро. Права была Мария Яковлевна.
Утром, перед началом уроков, Артемка и Тараса встретил Сергийко Скорняков:
— Тарас, ты отойди.
— Это еще что?! — заупрямился Тарас.
Старший брат кивнул Сергийку:
— Давай, давай, у нас секретов нет.
— Ну ладно. Я хочу… Словом… Знаешь, это я устроил Таньке. А чего она! Ну, а все накинулись на тебя. Думают, что ты…
Лицо Артемка расплылось в улыбке.
Ребята решили больше не хитрить. Танька пусть думает, что хочет, а Мария Яковлевна должна знать правду. Тарас предложил:
— Надо честно все рассказать.
— Чего захотел!
— Да, это не просто, — согласился Артемко.
— Ладно, что-нибудь придумаю, — потер лоб Сергийко. — Пошли, а то уже звонок.
Весь первый урок (это был украинский язык) Скорняков просидел, заслонив ладонью тетрадь. Все что-то писал, даже когда никто в классе не брался за ручку.
А когда начался второй урок, Мария Яковлевна раскрыла журнал. Вместо того чтобы кого-нибудь вызвать, взяла в руки какую-то бумажку. Потом окинула взглядом класс и, ни на ком не задержавшись, сказала:
— Друзья мои! Скоро вас будут принимать в пионеры…
Класс зашумел. Каждый хотел сказать свое. И то, что известно о первых пионерах, и о Владимире Ильиче Ленине, чье имя носит пионерская организация, и о Надежде Константиновне Крупской, чьи письма к пионерам читала Мария Яковлевна.
— Тише, тише. А то вся школа к нам сбежится. Я вот о чем. Приятно, что мои октябрята уже выросли. Радостно, что вы хоть и делаете ошибки, но умеете их осудить.
Учительница подняла вверх бумажку. Все вытянули шеи, стараясь что-нибудь разглядеть.
— В этом меня убедила эта записка. Писать вы научились. Но, по-моему, лучше все сказать вслух.
Заканчивая урок, Мария Яковлевна неожиданно обратилась к Тане:
— Таня, ты при всех несправедливо обвинила Артемка в том, чего он не делал. Так нехорошо — бросать тень на товарища, не разобравшись.
Таня сердито глянула из-под насупленных бровей.
— А я знаю, что это он!
— Нет, не он! Вот у меня документ, в котором совсем другой мальчик осуждает свой нехороший поступок и, между прочим, просит прощения… у всех.
— Кто ж это? — не сдавалась Таня. — За такие выходки надо судить!
— Ну, зачем же судить, Танюша? Обойдемся и без суда. С кем не бывает. Тот мальчик пока не сознался открыто. Но это не главное. Как думаете, третий «А»?
Снова поднялся шум, крик. Хорошо, что прозвучал звонок. Все высыпали в коридор. И как-то так вышло, что Артемко, Тарас и Сергийко очутились возле Марии Яковлевны. Артемка разбирало любопытство.
— А вы знаете, кто написал этот документ?
— Знаю… А что?
— Откуда же вы знаете? — тихо пробормотал Сергийко.
— Я и до этого догадывалась. А кроме того, будьте же наблюдательны. Документ написан пером, а у всех мальчиков в нашем классе шариковые ручки. У всех… кроме одного.
И ушла.
Мальчишки постояли минуту да как расхохочутся! Оказывается, все так просто! И выше всех прыгал Сергийко, подняв над головой ручку. Красивую зеленую ручку с золотым пером — папин подарок на день рождения.
ПЛАНЫ ВЫПОЛНЯТЬ ТРУДНО
Артемко и Тарас долго будут помнить этот день.
Третий «А» стоит у памятника Неизвестному солдату. Хотя официально он называется обелиск Славы, но все школьники называют этот памятник именно так: Неизвестный солдат.
Конечно, и сами сто раз читали торжественное обещание и слышали, как товарищи учили его наизусть. Кажется, ну что там нового?
И все же… Слова почему-то сразу так и стали перед глазами, как будто кто-то написал Их в воздухе пламенеющей краской. Нет, это не просто обещание, это первая в жизни клятва.
«Я, вступая в ряды пионерской организации…»