Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 68)

Но дедушка не слушал его, дал нам в руки билеты и крикнул паромщику:

— Отчаливай! Да поторапливайся — сегодня воскресенье!

Мы плыли со своими тяпками и мешочками, как равноправные пассажиры. Еще у каждого были деньги на мороженое.

От парома до выгона прошли важно, словно мы были жителями Яблунивки. Говорили по-молдавски. На людной улице никто не обращал на нас внимания. Только возле крайней хаты та самая Ганя, которая училась скакать с прыгалками, улыбнулась, показав щербинку и крикнула:

— Бу́на зи́ва, буна зива![13]

— Добрый день, Ганя, — поприветствовал я ее по-украински.

— А у нас кто-то под соснами виноград посадил, — хвастает девочка.

— Кто же это сделал? — подходя к калитке, говорит Георгице.

— Никто не знает, и дядя Василь не знает, хоть он и агроном.

— Что же говорит дядя Василь? — продолжает спрашивать Георгице.

— Говорит, что прогнал какого-то парня с лопатой, а тот, наверно, ночью… А тетя Оксана говорит, что кому-то своего огорода мало, хочет на колхозном поле посадить виноград. А Сашко дяди Василя, который каждое утро бегает по берегу, потому что он в седьмом классе и физкультурник, говорит: «Тот, кто посадил, придет полоть…» А вы куда идете? — закончив свой рассказ, дружелюбно спрашивает Ганя.

— Полоть тот виноград, — гордо отвечает Георгице.

— Разве его у вас на том берегу мало?

— Много.

— Так зачем же?

— Посадили для тебя и для всех ваших ребят.

Недоверчиво прищурив глаза, девчушка что-то обдумывала. Конечно, она нам не верила — старшие ведь всегда подсмеиваются над младшими.

— Если хочешь, пойдем с нами, — приглашает ее Георгице.

— У вас собака… — переводит она разговор на другое.

— Она не кусается.

— Как ее зовут?

— Негруц.

— Смешно.

— По-молдавски «негру» — «черный», а «негруц» — «черненький».

— А у нас, если черный, то Жук. — И девочка засмеялась.

Мы тронулись своей дорогой. Что с этой мелюзгой разговаривать!

Только начали полоть, видим: подпрыгивая, бежит Ганя. Остановилась около нас, смотрит, как Ленуца руками пропалывает землю вокруг чубуков, на которых уже распустились нежные листочки, как я вырубаю тяпкой бурьян в междурядьях… Смотрит и говорит:

— Так это вы посадили?

— Конечно, мы, — отвечает Георгице. Он гордился тем, что знает украинский язык. Его тетка Са́нда замужем в каком-то селе на этом берегу, и Георгице каждое лето ездит к ней — вот и выучил.

Я понимаю все, потому что украинский очень похож на русский, по которому у меня одни пятерки. А вот говорить по-украински с Ганей или Георгице не решаюсь — боюсь, ничего не выйдет.

Ганя ступила на виноградник, выдернула несколько сорняков, но не кинула их на землю, как это делала Ленуца, а сложила и, словно с букетом, молча пошла к селу.

— Куда ты, Ганя? Обиделась, что ли? — крикнул ей вслед Георгице.

— Я не обиделась! Еще приду! — ответила она, не оглянувшись.

Мы и не подумали, что девочка решила наябедничать. Просто не захотела полоть — и домой! Первоклассница…

Мы забыли про Ганю и принялись снова за работу. Вдруг Ленуца кивает в сторону Яблунивки:

— Георгице, Дануц, глядите!

Прямиком к нашему винограднику направлялась ватага мальчишек, таких же, как Ганя, тоже, наверно, первоклассников.

У каждого на груди — деревянный игрушечный автомат.

— Ого! — сказал Георгице. — Сейчас возьмут нас в плен.

— Не сдамся, пока не закончу работу, — твердо говорит Ленуца.

Негруц насторожился, часто залаял, словно пулемет застрочил.

Их было семеро. Наступая на нас, они рассыпались в цепь. Георгице подозвал к себе собаку и приказал ей сидеть тихо. Яблунивские малыши были смешными. Боя не будет, драку не начнем, ведь мы на их земле. Георгице вступит в переговоры. Я шутливо спрашиваю своего друга:

— Будем биться или мириться?

— Работы осталось немного. Закончим и сдадимся на милость победителей, — серьезно говорит Георгице.

Малыши идут не спеша, четко чеканя шаг. Ганя — впереди, как командир.

Приблизившись к винограднику, они побежали и нестройно закричали:

— Ура-а-а!

Мы перестали полоть, ждем.

Негруц рвется навстречу атакующим, но Георгице удерживает его за ошейник.

Наконец нас окружили. К винограднику подходит проворный, черноволосый мальчик, прицеливается в меня из игрушечного автомата и командует:

— Руки вверх!

Я медленно поднимаю руки. Георгице и Ленуца — тоже.

— А дальше что? — спрашивает мой друг.

— Отведем вас в сельсовет, — отвечает этот самый смелый, — потому что вы самовольно захватили колхозную землю и сажаете для себя огород.

— Не огород, а виноградник, и не для себя — а для вас, — начинает переговоры Георгице. — У вас ведь нет виноградника, а мы хотим, чтобы вы каждую осень имели сочные гроздья.

— Ого! Как это нет! — выкрикивает Ганя. — У нас за селом, около родника, большой-пребольшой!

— Пусть еще один будет! — твердо говорит Георгице, опуская руки и беря тяпку.

Почувствовав свободу, щенок кидается на нападающих.

— Негруц, сидеть! — сердито приказывает Георгице.

Песик садится около его ног.

— Вперед!.. Шагом марш! Ну, идите же, — просит черноволосый. — Вы сдались, подняли руки…

— Потому что хотели дать вам понять, что воевать не будем, а от работы не отказываемся. Смотрите, как виноград хорошо принялся, а зарастет бурьяном — пропадет.

Мальчик задумался.

— Как тебя звать? — Ленуца спрашивает автоматчика.

— А тебя? — не сдается малыш.