Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 46)

— Что ж, ставлю тебе пять, — склонился он над журналом. — Теперь подтяни дисциплину. Садись.

Юрка искоса глянул в мою сторону и сразу же отвернулся. Завидует, что ли?

А другие ребята за меня радовались. Каждый дружески мне улыбался, а Степан Муравский прислал листок с рисунком: я иду на Соловья-разбойника. Он здорово у нас всякие смешные рисунки делает. Его даже хотели выбрать в редколлегию классной стенгазеты, но он наотрез отказался. «Не хочу, — говорит, — карикатуры на товарищей рисовать».

Во время переменки я на радостях возил ребят по двору. Держась за плечи, каждый гикал на мне, как на коняге, а я подпрыгивал и старался сбросить верхового наземь.

Возле нас толпились малыши, раздавались крики, смех. И вот в этой кутерьме, везя на себе Васька Рябоконя, своего последнего наездника, я неожиданно наткнулся на директора.

— Жайворон! Это что за фокусы?

— Извините, Мефодий Васильевич, мы играем, — пробормотал я, отдуваясь.

— Мы так… в шутку, — виновато проговорил и Васёк.

— Наш Филипп сегодня заработал пятерку у Юхим Юхимыча, — похвалился Толик Дума.

— Вот и решил всех нас покатать на себе, — добавил Степан Муравский.

Мефодий Васильевич усмехнулся.

— Ах, вот оно что. Так, может, по такому случаю ты и меня прокатишь?

Ребята так и грохнули.

— А что? Он сильный!

Мефодий Васильевич смеялся вместе со всеми, и у меня на душе отлегло: может, он позабыл про драку?

Но он не забыл и велел зайти к нему на большой перемене:

— Только не вздумай снова бежать.

Настроение у меня тут же упало, но ребята успокаивали:

— Не бойся, Мефодий Васильевич у нас добрый, обойдется. А если что — выручим.

И тут Юрка не выдержал:

— Не думай! Не поможет тебе и пятерка. Все равно попадет!

— Посмотрим, — ответил я, даже не взглянув на него.

Разговор у нас с Мефодием Васильевичем был, к моему удивлению, не таким уж страшным. В его кабинете в это время были Татьяна Игнатьевна и пионервожатая Нина.

Мефодий Васильевич спросил:

— За что ты побил Тарадайко?

Я рассказал.

— И ты считаешь, что сделал правильно?

Я промолчал.

— Так вот что, — сказал Мефодий Васильевич. — Я думаю, делать тайну из этого письма не стоило, вы всё должны решать в классе сообща — и мальчики, и девочки. И ты уж совсем не прав, что накинулся на Юру с кулаками. Это уже хулиганство. Сегодня у вас состоится сбор пионерского отряда, который обсудит твое поведение. Думаю, на нем ты поведешь себя правильно. Договорились?

Голос у Мефодия Васильевича тихий, мягкий. В его серых, чуть прищуренных глазах светилась доброта, и мне ничего не оставалось, как сказать:

— Хорошо.

— Вы еще не беседовали с отцом? — спросил директор У Татьяны Игнатьевны.

— Нет, он не приходил, хотя я ему и передавала.

Мефодий Васильевич вышел из-за стола.

— И не тревожьте его. Мы сами разберемся. Иди, Жайворон, на урок, — и легонько подтолкнул меня в спину.

В коридоре меня поджидали ребята и сразу же засыпали вопросами.

— Ну как?

— Что он сказал?

— Очень ругался?

— После уроков будут обсуждать меня на сборе отряда, — сказал я.

Этот сбор был очень бурным. Девчонки защищали Наталку Лебедь и Галю Слободянюк, говорили, что мы, мальчишки, зазнайки и задиры.

Мальчишки же все дружно заступались за меня и обвиняли Юрку, называли его воображалой и девчатником.

Потом выступили Нина и Татьяна Игнатьевна.

Они говорили, что мальчики и девочки нашего класса должны дружить. Тогда и учеба и дисциплина будут на высоте.

Сбор постановил:

а) пионера Филиппа Жайворона за недостойное поведение, за то, что ударил пионеров Ю. Тарадайко и Н. Лебедь, строго предупредить (хотя были и такие, которые стояли за строгий выговор);

б) обязать Филиппа Жайворона в присутствии всего класса извиниться перед Н. Лебедь и Ю. Тарадайко;

в) указать Юрию Тарадайко на то, что и он поступил неправильно, выдав тайну своих товарищей;

г) подобных случаев в классе не должно быть, всем ученикам нужно дружить и учиться только на 4 и 5.

Ох, и не хотелось мне извиняться перед Юркой! Перед Наталкой — ладно, все-таки она девчонка.

Но раз уж так решил сбор — пришлось подчиниться.

Зато пункт «в» был ударом по Юрке. Он кривился, как от горькой редьки, и когда голосовали, что-то выкрикивал, спорил, но все равно с ним никто не согласился.

И вообще сбор мне понравился. Выступали кто как умел и говорили всё, что думали. Честное слово, хороший сбор! И хоть пошел я домой строго предупрежденным, у меня было легко на душе, будто сбросил с нее какую-то тяжесть. Только спать хотелось после ночи в лесу.

ГЛАВА VI

Фотография в письме. Спасение Васька Рябоконя от двойки. Приключения в лесу

Мой отец служил матросом на Балтийском море. Много интересного рассказывал он мне про свою службу. Она хоть и нелегкая, но интересная и делает человека смелым, учит верности и товариществу. Тот, кто подружился с тобой на море, останется другом на всю жизнь.

Вот такой друг есть и у моего отца. Три года служили они на одном корабле, рядом спали. Он тоже живет в деревне. Работает в колхозе под Ярославлем. Зовут его дядя Семен, а фамилия Волков. Скоро уж десять лет, как оба отслужили, а все переписываются, ездят друг к другу в гости.

А этим летом к нам приезжала жена дяди Семена с сыном Олегом, который, как и я, учится в пятом классе.

За две недели, пока он гостил, мы так сдружились — водой не разольешь. Целыми днями пропадали в лесу, на пруду, в поле. И спали тоже вместе. В сарае, на сене.

Этот рыжий тихий мальчик, веснушчатый и курносый, мне сразу понравился. Он такой дока, с ним везде интересно.

Но больше всего мне нравится, что он хорошо знает лес. Может безошибочно определить породу дерева, знает много лекарственных растений, различает по голосу птиц. Да это и не удивительно. Деревня Олега, как и наше село, — и лесу. В их школе работает кружок юных лесоводов, и он — староста. Кружок имеет свою лесную делянку, следит за ней, приводит в порядок.

Когда Олег уезжал, мы договорились, что будем писать друг другу. О себе, о своих школьных делах.

Однажды, вернувшись из школы, я нашел в почтовом ящике письмо. Глянул — мне, а внизу обратный адрес Олега: Ярославская область, деревня Алексино.

Я сел на ступеньку веранды и разорвал конверт. В сложенном вдвое тетрадном листе лежала фотография: группа мальчиков и девочек в лесу. Среди них я сразу узнал Олега. Он был со своим звеном юных лесоводов. В письме Олег извинялся, что так долго не писал. Сразу же, как приехал домой, подоспела работа в лесу, а потом они всей школой помогали сушить сено.

Дальше Олег писал, что этой осенью они должны посадить тысячу молодых деревьев, сделать полсотни новых кормушек для зверей и птиц, заготовить им корм на зиму.

В конце письма Олег спрашивал, как идут дела у меня и других ребят, с которыми он познакомился, и сильно ли выросли наши школьные кролики. Больше всего Олег беспокоился, конечно, о своем ушастике.