Александр Ефимов – Единица «с обманом» (страница 105)

— Ну, хорошо, еще посмотрим, — шептал он.

Разве он сегодня не храбро себя вел? И что же? Таня ничего не видела и не знает. Он мог бы даже погибнуть, стоило стропилу упасть чуть ближе.

Он представил, как лежит с разбитой головой, как к его волосам свирепо подкрадывается огонь, а Таня в это время идет домой с теми двумя и хохочет над их шутками. И ему стало жаль себя.

А потом он рассердился. Ну и пусть! Отныне он и не посмотрит на нее! Десятой дорогой будет обходить! Даже думать о ней перестанет.

Но когда спустя день, возвращаясь с работы, он остановился перед двором деда Крейды (сорвать вишен с нависшей над дорогой ветки), и чьи-то руки закрыли ему глаза, и он понял, что это Таня, — сердце его зашлось такой радостью, что он чуть не задохнулся.

— Кто? — спросила Таня, изменив голос.

— Ты.

— А вот и не я, — засмеялась она и опустила руки.

Витя предложил ей вишни.

— Ворованные?

— Те, что на улице, — ничьи.

— Ворованные, говорят, слаще. А ты что, обо мне забыл?

— Я же положил тебе записку.

— А-а, тогда… — Таня немного смутилась. — Ты знаешь, я не смогла. Приехали Виталя и Валера. Ну, брат с товарищем… помнишь, я тебе показывала?

«Валера…» У Вити неприятно заныло в груди.

А еще сильнее заныло, когда на следующий день они шли к лесу, и Таня восхищенно рассказывала:

— Ребята наделали столько шума. Подлетают на мотоцикле. И к тете Клаве — она как раз во дворе была: «Здесь Таня Ружановская?» А я в это время из хаты выхожу. «Ага! Поймалась, птичка. Думала от нас сбежать?» — закричал Валера. И со свирепым лицом ко мне. А тетя Клава перепугалась: «Помогите!» Решила — бандиты. Посмеялись потом. А на следующий день Валера сделал ей сюрприз. Он услыхал, как тетя ругает дядю за то, что тот никак не привезет доски с пилорамы. Он взял машину у того рыжего мурманца — Валера сразу с ним сдружился — и приволок доски. Но когда въезжал в переулок, зацепился за сарай бабы Бугримихи и потянул его. Баба как выскочит! Воображаешь, какой стоял крик. А Валера говорит ей: «Успокойтесь! Сколько стоит этот ваш караван-сарай? Я вам деньги вышлю». Ой, если бы ты знал, что это за Валера-Бьяша… Это его так Виталя прозвал. Чего он только не вытворяет! Однажды загримировался под директора, надел отцовское, такое же, как у директора, пальто и пришел в класс. А тут входит сам директор. Валеру тогда чуть не выгнали из школы…

Лес звенел от мошкары, птиц и ветра. Пахло хвоей и муравейниками. Потом дорога нырнула в веселый березняк, в море бело-зеленого лепета.

— Ты почему молчишь? — Таня искоса взглянула на Витю. — Сердишься?

— Чего бы это я сердился? — Витя пожал плечами.

— Сердишься, сердишься, я же вижу. — Она дернула его за рукав. — Не смей сердиться! — И, заглядывая в глаза: — А ну улыбнись! Ну! — Она требовательно нахмурила брови. — Не так, а вот так. Ну вот, теперь хорошо.

Посреди поляны стоял толстый дуб, он могуче возвышался над окружающим молодняком, и этот дуб Таня решила нарисовать. Но оказалось, что она забыла воду для полосканья кисточки. Витя сел на велосипед и помчался с пузырьком к реке.

Если бы он был повнимательнее, он мог бы заметить, что в кустах на краю поляны мелькнула чья-то тень.

И ТОГДА ОН РЕШИТЕЛЬНО ГОВОРИТ…

Возвращаясь лесной дорогой, Витя проехал мимо жестяного плаката «Жечь костры и курить — преступление. Берегите лес от пожара» и заметил на обочине под кустами несколько запоздалых ландышей. Ему вдруг захотелось сорвать их и отвезти Тане. Он спрыгнул с велосипеда. Смотрит: по тропинке бежит нечто серое и вислоухое. То ли поросенок, то ли пес. Здесь, в этих дебрях?

Витя тихонько положил велосипед и присел. Звереныш, наверно, его не заметил, потому что спокойно бежал к дороге, опустив морду вниз.

Витя не выдержал и бросился ему навстречу.

Зверек ошеломленно поднял морду и вдруг круто повернул обратно, побежал неуклюжим галопом, мелькая серой шубкой с двумя серыми полосками на спине.

«Енот», — догадался Витя.

Енот бежал по прямой, и это была его ошибка. Витя на ходу сбросил сандалии и рванул, как на стометровке. И почти догнал енота, когда тот наконец сообразил свернуть в густую чащу. Пробежав немного, зверек остановился, оглядываясь. Затаился. Наверно, решил, что уже в безопасности. Витя хорошо видел коротенькое рыльце, нюхающее воздух.

И снова погоня. Енот делал круги. Наверное, у него где-то поблизости была нора, и он не хотел от нее отдаляться. Он быстро катился, петляя между деревьев, нырял в папоротник, а Вите было тяжело ветки и стволы преграждали ему путь. Треснула, зацепившись за сучок, рубашка. Замелькали перед глазами солнечные пятна.

Босыми ногами Витя напоролся на колючий валежник и присел от боли. А когда поднялся, енот исчез. Кажется, вон туда побежал. Там ли ты притаился? Быстрее туда! Пенек. Витя бросился в другую сторону — тоже пенек. Закружился среди деревьев. Енота не было. Жаль! А он уже представлял, как приносит зверька Тане…

С дороги донесся рокот мотора. Витя сразу вспомнил, что бросил велосипед. Как бы машина не проехалась!

С расстегнутым воротом, вспотевший, в разодранной рубашке, он выдрался из дебрей.

Перед велосипедом стоял мотоцикл. Опираясь одной ногой на землю, на нем сидел дядька в черном картузе с кокардой.

— Ты что здесь делаешь? — грозно заорал он.

— Ничего, — буркнул Витя, бегом направляясь мимо дядьки к оставленным сандалиям.

— А ну стой!

Сунув ноги в сандалии, Витя вернулся на дорогу.

— Это твой велосипед? — спросил дядька.

Лицо в седой щетине, красный нос-картошка, глаза выпученные — прямо тебе карикатура из «Перца». Витя чуть не рассмеялся.

— Мой, — сказал он и поднял велосипед.

— Почему он среди дороги лежит?

— Не среди дороги, а с правой стороны, — уточнил Витя.

— Я объездчик этого квартала Петруня. И ты мне тут не того… Арестую и отправлю куда надо. Я здесь хозяин.

— Не имеете права, — развеселился Витя. — Если бы я курил или жег костер — тогда хватайте.

— Ага. Вот если бы я поймал тебя с папиросой, тогда бы все. Копец. — И тихим голосом, словно сам с собой: — А где же это я? Мне нужно в Бегач.

— Кажется, это туда, — Витя показал вдоль дороги. Дядька завел мотоцикл и вскоре исчез за поворотом. Витя вскочил на велосипед.

«Вот это история! Расскажу Тане — не поверит…»

…На краю поляны стоит несколько прислоненных к сосне велосипедов.

Это удивляет Витю и настораживает. Чьи? А, вот чьи… Возле дуба Таню окружили ребята. Человек пять. По светлому чубу он сразу же узнает Переписа, а по маленькому росту — Пупка. Первое желание Вити — спрятаться в лесу. Но тут он слышит хохот, видит, как Таня резко встает. И что-то толкает его вперед.

Его встречают взгляды: умоляющий — Танин, насмешливый — Переписа, веселые — Туза и Петренко, боязливый — Пупка и выжидательный — незнакомого длиннолицего мальчика.

— А, Кутя! Здорово! — восклицает Перепис.

Это — Витино прозвище. Как удар в подбородок.

— Здорово, Тыртун, — по возможности спокойно отвечает Витя.

Туз прыскает. Один — один! Глаза у Переписа сужаются, и Витя с замершим сердцем понимает, что это ему так не пройдет. Перепис не прощает оскорблений.

Перепис оборачивается к Тане, которая, стиснув зубы, пытается закрыть этюдник.

— Так не желаете нас рисовать? Жаль. А может, вы Кутю нарисуете! Посмотрите, какой у него римский нос.

Ребята смеются. У Вити кровь бросилась к лицу.

— Можно посмотреть? — Перепис тянет к себе этюдник.

Таня не пускает. А ребята смеются. Окрыленный этим, Перепис берет Таню за локоть. Таня выдергивает руку…

И тогда Витя решительно говорит: «А ну оставь!» И подходит к Перепису. Короткий удар левой под дых, правой в скулу — и Тыртун летит кубарем. Не успевает подняться, как снова падает. Хлопцы безжалостно хохочут над поверженным кумиром. Таня восторженно смотрит на Витю.

На самом деле все не так. На самом деле Витя стоит на месте, чувствуя, как его начинает бить дрожь, Таня, прикусив дрожащую губу, пытается уйти, а Перепис не пускает ее.

В эту минуту Витя ненавидит себя. Но не может двинуться с места. Сердце не помещается в груди, подымается к горлу…

— Отстань! — вскрикивает Таня и, ударив Переписа по руке, убегает в лес.