Александр Дюма – Охота и любовь. Водевиль (страница 1)
Охота и любовь
Водевиль
Александр Дюма
© Александр Дюма, 2026
© Александр Леонидович Иванов, перевод, 2026
ISBN 978-5-0069-6039-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВЕСЬ МИР – ТЕАТР
Всемирно известный как романист, Александр Дюма начинал в качестве драматурга. Фактически его «Генрих III» стал первой романтической пьесой, поставленной на французской сцене. Официально первым романтическим французским произведением, давшим жизнь новому театру, считается «Кромвель» В. Гюго. Однако эта пьеса не была поставлена. Предисловие к ней, написанное в форме манифеста, взволновало умы современников и заставило их мечтать о новом театре, о театре, не стыдящемся сильных чувств и жизненных метаний. Так что на премьеру «Генриха III» публика пришла морально подготовленной. С тех пор Гюго и Дюма оспаривали друг у друга право называться отцом романтического театра.
По словам Д. Циммермана, учебники литературы решают этот спор в пользу Гюго, а публика – в пользу Дюма. Между собой же писатели никак не могли поделить пальму первенства. Рассказывают, что однажды Гюго вознегодовал на некоего критика за то, что тот посчитал отцом романтической исторической драмы Альфреда де Виньи. Самолюбие великого писателя, автора «Эрнани» и «Марион Делорм», было уязвлено. Он решил поделиться обидой с Дюма.
«– Представляешь, – пожаловался он, – этот профан утверждает, что историческую драму создал де Виньи!
– — Вот дурак! – искренне отозвался тот. – Ведь все же знают, что это сделал я!»
В 1806 году генерал Дюма скончался, и семья его осталась без средств. Вдове и детям невозможно было выхлопотать у Наполеона I ни пенсии, ни даже стипендии (для сына) в каком-либо казенном учебном заведении. Юного Александра учили «чему-нибудь и как-нибудь», он показал себя способным, но ленивым и своевольным мальчиком. Он жадно, но беспорядочно читал, увлекался Шекспиром в переводе Дюси, – трагедии Шекспира он увидел впервые на сцене приезжего театра. Правда, в Шекспире его не столько волновала глубина образов и мыслей, сколько пленяла насыщенность действием – бурным, страстным, неистовым. Англичане во главе с великим Кином играли его пьесы с такой раскованностью и неуемностью страстей, что французы были потрясены. Классический французский театр отличался в ту пору благообразием и жесткими канонами. Скрежещущий зубами на сцене Кин был в новинку, то, как он изображал агонию в финале трагедии, шокировало, порождало вопросы: «Допустимо ли такое? Эстетично ли? Прилично ли?», но никого не оставляло равнодушным.
Именно в это время судьба сводит юношу с виконтом Адольфом Риббингом де Левеном, посредственным драматургом, уже поставившем в Париже некоторые из своих пьес. Совместно они задумывают создать свой театр в Вилле-Котре. Для этого приспособлен второй этаж дома за гостиницей; в труппу набрана целая плеяда молодых и хорошеньких девушек. Дюма выступает сразу в нескольких ипостасях – он исполнитель, режиссер, преподаватель манер и дикции. И кроме всего прочего – автор, ведь совместно с Левеном они написали патриотический водевиль «Майор из Страсбурга», небольшую комедию «Дружеский ужин» и драму «Абенсерраги» на сюжет, заимствованный из «Гонзальва из Кордовы» Флориана. Из этих поделок заслуживает внимание разве что «Майор из Страсбурга» – трагическая, но возвышенная история старого служаки. Майор, ставший после Ватерлоо простым хлебопашцем, бросает однажды свой плуг посреди борозды, чтобы погрузиться в чтение «Побед и Завоеваний». Увлеченный чтением, он не замечает графа и графского сына, которые случайно проходили мимо.
«Граф:
Жюльен:
Впрочем, водевиль сильно смахивал на «Солдата-хлебопашца», который только что с огромным успехом был поставлен в театре «Варьете». Не представляли оригинальности и «Дружеский ужин» (перепев пьесы г-на Буйи), и «Абенсерраги» – в каждом театре на Бульварах имелось по десятку мелодрам на ту же тему.
Молодой Дюма всерьез решил стать драматургом. Но какая может быть драматургическая карьера в провинции? Александр мечтает о Париже, едет туда на два дня, зажав подмышку наспех переделанную из романа модного тогда Вальтер Скотта мелодраму в трех актах «Айвенго». Париж подарил ему целый ворох впечатлений и в том числе встречу с великим актером Тальма, игравшим в пьесах популярных драматургов того времени – Арно, Жуи и Лемерсье. Юноша возвращается взволнованный, опьяненный и решает переехать в столицу.
Сказано-сделано: Дюма был человеком действия. Но как жить в Париже? По протекции одного из бывших соратников своего отца он устраивается писцом в секретариате: герцога Орлеанского будущего короля Луи-Филиппа. Но служба для него – только временный выход из положения. Теперь он много, притом систематически читает, пополняя свое образование. Вскоре ему удается продвинуть на сцену пустяковый одноактный водевиль «Охота и любовь» (1825), состряпанный вместе с приятелями – тем же Левеном и Руссо. В этой пьеске, разделенной авторами на 21 сцену (по семь на брата) незамысловатый сюжет: близорукий охотник Папийон должен жениться на молоденькой девушке, которая любит другого. В конце концов, простофиля, ввиду собственной близорукости, путает ноги отца невесты с оленьими и палит по ним; в результате охотнику отказывают, соперник торжествует и все это, как положено в водевиле, заключает финальный хор. Успех, аплодисменты зрителей в театре «Амбигю-Комик» опьянили Дюма. Триста франков гонорара представляются ему богатством. Но это только начало. Уже задуман и пишется еще один водевиль «Свадьба и погребение» в соавторстве с Лассанем и Вюльпеном. Сюжет Александр позаимствовал из любимых сказок своего детства «Тысячи и одной ночи»: неутомимый путешественник Синдбад приезжает в страну, где жен хоронят вместе с мужьями, а мужей вместе с женами. По неосторожности он женится; жена умирает, и его чуть было не зарывают вместе с ней. «Свадьба и погребение» была отвергнута в театре «Водевиль», зато за нее ухватился «Порт Сен-Мартен», где и состоялась премьера пьесы 21 ноября 1827 года. Но для Дюма водевили уже кажутся пройденным этапом, ему хочется создать серьезную драму, о которой бы заговорил весь литературный Париж. Он хватается то за один сюжет, то за другой, но не может найти ничего подходящего. Вначале им написана трагедия «Гракхи», потом вместе с Фредериком Сулье они берутся за адаптацию «Шотландских пуритан» Скотта; третьей попыткой стало стихотворное переложение «Заговора Фиеско в Генуе» Шиллера. По разным причинам ни одна из этих работ не принесла Александру настоящего удовлетворения. Он чувствует в себе силы создать самостоятельную пьесу и вскоре находит для нее сюжет. Во «Всемирной биографии», книге своего друга Сулье, Дюма читает и переписывает статью, посвященную Христине, королеве Швеции, которая в 1654 году в Стокгольме отреклась от престола, приказала убить в Фонтенбло своего неверного любовника Мональдески, перешла в католицизм и кончила дни свои в Риме тридцать два года спустя, снедаемая угрызениями совести.
Надо сказать и о том, что годы, когда Александр Дюма делал свои первые литературные шаги, были временем ожесточенных боев между классицизмом и романтизмом во всех областях искусства. Былая слава Империи, представленная именами Арно, Жуи, Лемерсье отмирала, молодое поколение – Суме, Гиро, Ансело были не лишены таланта, но они пока что не определяли нового направления. Вкусы, склонности и симпатии Дюма, его темперамент делали начинающего литератора пламенным сторонником романтизма. В 1827 году он заканчивает историческую драму в стихах «Христина: Стокгольм, Фонтенбло и Рим», которая едва не была поставлена в театре «Комеди-Франсез», однако постановка не осуществилась. Неудача только подхлестнула Дюма. Стихотворец он был весьма посредственный, и потому решил писать пьесу в прозе. Случайно прочитанный исторический анекдот из эпохи последних Валуа натолкнул его на подходящую тему с необыкновенно выгодной – сценически – интригой.
Герцог Генрих де Гиз, по прозвищу Меченый, узнав, что его жена Екатерина Клевская изменяет ему с одним из фаворитов короля, Полем де Коссадом, графом де Сен-Мегреном, решил, хотя его весьма мало трогала неверность жены, проучить ее.
Однажды на рассвете он вошел к ней в комнату, держа в одной руке кинжал, в другой – чашу. В весьма суровых выражениях предъявив ей обвинение в неверности, он сказал: «Как вы предпочитаете умереть, мадам, от кинжала или от яда?» Она рыдала и просила пощадить ее. «Нет, мадам, выбирайте». Она выпила яд, упала на колени и в ожидании смерти стала молить Бога о прощении. Через час Гиз успокоил ее: яд оказался всего-навсего крепким бульоном. Урок, однако, был жестокий.
Дюма усложнил интригу, добавив сюда историю с письмом, заговор лигистов, интриганство Екатерины Медичи; создал соответствующий этой мрачноватой драме антураж (лаборатория алхимика Руджиери с поворачивающимися стенами, дворец Гиза, где происходит заговор и который становится ловушкой для Сен-Мегрена); придумал трескучие реплики под занавес: «Сен-Поль! Пусть приведут тех, кто убил Дюга», «А теперь пусть эта дверь откроется только для него!», «Теперь, когда мы покончили со слугой, займемся хозяином».