Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 67)
Тем не менее, Польша, по его мнению, может иметь известные интересы непосредственно в России, например, на Украине.
В этом месте беседы я информировал Геринга о переговорах вице-министра Шембека с Комненом, во время которых последний категорически высказался против пропуска Советских [Вооруженных] Сил через территорию Румынии. Геринг с удовлетворением принял это заявление.
Когда я спросил его о судетском вопросе, Геринг выразился таким образом, что дело идет к концу. Он считает, что чешское государство прекращает существование как образование, слепленное из самых различных национальностей: немцев, словаков, венгров, русин и, наконец… некоторого количества чехов. Геринг, между прочим, напомнил, что приближается момент, когда необходимо будет принять решение и прийти к соглашению по этой проблеме. По мнению Геринга, западные державы начинают отдавать себе отчет в сложившейся невыносимой обстановке. Англия осуществляет посредничество, как он выразился, скорее для проформы. Основные расчеты чехов опираются на отношения Праги с Советами.
Делая эти высказывания, Геринг – и это я считаю очень характерным – отметил, что
При создавшемся положении, в связи с посредничеством лорда Ренсимена, скорым приездом в Германию регента Хорти и вышеприведенными заявлениями Геринга относительно того, что судетский вопрос подходит к кульминационному пункту, я счел возможным сделать шаг вперед по сравнению с тем, о чем говорилось до сих пор в беседе с Герингом. Я подчеркнул, что уже во время Парижской конференции чехи в своей политике стремились к получению общей границы с Советами, непомерно растягивая свою территорию вдоль нашей южной границы. Это лишило нас непосредственной границы с Венгрией, что противоречит польско-венгерским интересам, опирающимся на вековые традиции обоих государств.
Дальнейший обмен мнениями с Герингом касался уже только нескольких вопросов о наших непосредственных отношениях, в частности о наших сезонных рабочих, производительность труда которых генерал-фельдмаршал очень высоко ценит и количество которых он хотел бы еще увеличить на будущий год. Мы также затронули счастливо закончившиеся польско-германские экономические переговоры и соглашение о социальном страховании.
На этом же приеме я имел короткую беседу со здешним венгерским посланником. Затронув вопрос о визите в рейх регента Хорти, я сказал, согласно указаниям г-на министра, что я был бы очень счастлив, если бы мог выразить свое уважение регенту во время его пребывания в Берлине. Посланник Стояи, приняв это с удовлетворением, подчеркнул, что, вероятнее всего, Хорти примет меня 24 августа.
В дальнейших высказываниях я подчеркнул, насколько важен настоящий момент для наших взаимоотношений, добавив, что Варшава и Будапешт находятся в постоянном контакте. Отметив, что говорю в частном порядке, я выразил некоторые опасения, как бы при обсуждении судетского вопроса не были бы обойдены венгерские и польские интересы в Чехословакии. Посланник согласился с этим мнением.
Далее я отметил, что рассматриваю миссию Ренсимена с определенным скептицизмом, так как Прага не пожелает принять основные требования относительно Судетов. Я, однако, добавил, что пока не вижу также и ясно выраженной германской линии. Поэтому я полагаю также, что в наших интересах было бы заранее принять необходимые меры. Посланник Стояи согласился с этим. Он усиленно подчеркивал необходимость для Венгрии опоры на Польшу. Тем не менее у него проявлялась нотка неуверенности, например, когда он выразил опасения в отношении позиции Югославии и сопротивления Румынии возможным советским требованиям в отношении пропуска войск.
На основании вышеприведенных высказываний, которые я имел возможность дополнить авторитетными данными, полученными в результате продолжительной беседы с Герингом, вырисовывается следующая картина: германское правительство не верит в успех миссии Ренсимена, а более радикальные элементы, к которым я отношу также генерал-фельдмаршала Геринга, считают, что без применения силы этот вопрос решен быть не может. Если Бенеш действительно отклонит требования, касающиеся немцев и территориальной автономии, то достижение соглашения кажется более чем сомнительным, разве что Англия поставит перед Чехословакией альтернативу – либо принять германские требования, либо же Англия устранится и оставит Чехословакию один на один с рейхом. Можно считать, что после этого наступит кризис. Канцлер Гитлер, как я вновь слышал из нескольких надежных источников, для внешнего мира подчеркивает, что он из-за судетского вопроса войны не развяжет. Такая позиция канцлера, впрочем, отвечает широкому общественному немецкому мнению – кроме фанатической части партии и молодежи, которое с беспокойством следит за возможностью международных военных осложнений. Такие сведения поступают ко мне со всей страны.
У старшего поколения, безусловно, играют роль воспоминания о проигранной великой войне, несмотря на отличнейшую подготовку в 1914 г. Однако лихорадочные действия развиваются планомерно для страховки рейха на случай конфликта с Западом, что выражается в строительстве укреплений, проводящимся с максимальным напряжением материальных и человеческих ресурсов.
Я желал бы здесь обратить внимание на связи между итальянскими и германскими военными кругами, которые за последнее время стали очень интенсивными, и для примера напомню лишь о последнем визите начальника итальянского генштаба генерала Париани и нынешнем визите маршала Бальбо. Кроме вышеприведенного высказывания Геринга о возможности нападения Италии на Францию в случае германо-чешского конфликта из-за Судетов, позволю себе здесь обратить внимание на достаточно характерный отрывок из речи маршала Бальбо, произнесенной им в ответ на выступление Геринга 10-го сего месяца:
«Германия и Италия останутся непобедимыми, если они, руководимые Бенито Муссолини и Адольфом Гитлером, будут сообща проводить свою политику».
Примите и проч.
Сегодня перед своим отъездом в Штутгарт и Нюрнберг мне нанес прощальный визит германский посол. Он усиленно стремился свести разговор к чехословацкой проблеме, пытаясь выяснить настроения Чехословакии, Англии, Франции и СССР. У меня создалось впечатление, что он имел специальное задание от своего правительства. Поэтому я твердо говорил ему, что чехословацкий народ, как один человек, будет бороться за свою независимость, что Франция в случае нападения на Чехословакию выступит против Германии, что Англия, хочет ли этого Чемберлен или нет, не сможет оставить Францию без помощи и что мы также выполним свои обязательства перед Чехословакией.
Во вступлении Э. сказал К. Г. несколько любезностей. За день до этого он был на райхенбергской ярмарке и в Бад-Либверде. Население очень сердечно приветствовало их, и они вновь могли убедиться, как население предано К. Г. С чешской стороны уже было заявлено, что г-н Ренсимен находится под слишком сильным влиянием К. Г. На г-на Ренсимена и на его сотрудников судетские немцы произвели наилучшее впечатление.
Вначале разговор вращался вокруг отдельных проблем, причем К. Г. еще раз изложил свой взгляд на возможности разрешения судето-немецкого вопроса:
Решение, к которому до сего времени стремились чехи, а именно уничтожение всего, что есть германского в Судетской области.
Предоставление полной автономии.
Плебисцит и уступка территории.
Разговор перешел на тему о необходимости неотложных мероприятий для создания более благоприятной атмосферы. К. Г. видит эту возможность только в том случае, если правительство проведет примерно следующие распоряжения:
Немедленное устранение чешской государственной полиции и введение вновь общинной полиции.
Строгое запрещение преследования судетских немцев за их национальную принадлежность и за политическую деятельность.
Строгое наказание злоупотреблений чиновников, военных и полиции.
Запрещение всякой травли в прессе и травли пограничного населения.
Немедленное начало перевода немецких чиновников в немецкую область.
Немедленное устранение невыносимой цензуры.
Э. спрашивает, должен ли Р., который в ближайшие дни будет у Бенеша, запросить его, каковы его конкретные предложения (англичане в это время уже узнали об известном предложении В. через профессора Зандера).
К. Г.: было бы во всяком случае очень интересно узнать это.
Э. выразил мнение, что им было бы приятнее всего, если бы Бенеш сам выступил с приемлемым предложением.
К. Г. указывает еще раз на то, что речь идет не только о судето-немецкой проблеме, но и о германо-чехословацких отношениях. Он еще раз обстоятельно проиллюстрировал проявление неискоренимой враждебности к немцам со стороны чехов и давление, которое чехи оказывают на судетских немцев, остающихся верными своей нации. Нет ни малейших признаков того, что чехи одумаются.
Э. спрашивает: если на будущей неделе чехи не проявят намерения пойти навстречу, готов ли тогда К. Г. позондировать почву у фюрера, желательна ли еще до партийного съезда встреча английских представителей с фюрером, во время которой был бы поставлен на обсуждение не только чехословацкий вопрос?