Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 66)
Я сказал, что от Гитлера зависит заслужить неувядаемую славу и принести огромную пользу Германии и всему миру, избавив нас от тяготеющего над нами страха перед войной. Он сказал, что Гитлер не раз предлагал разоружиться при соответствующих мероприятиях других наций; что они сами безуспешно предпринимали попытки одностороннего разоружения и что Германия не может оставаться страной второго разряда при угрозе нападения со стороны вооруженных до зубов соседей. Я сказал, что мы во всяком случае могли бы попытаться достигнуть соглашения в отношении правил ведения воздушной войны, на что он ответил: Гитлер предлагал уничтожить бомбардировщики, но не получил никакого ответа; если надо вновь возбудить этот вопрос, то первый шаг должна была бы сделать Англия.
Я сказал: я не являюсь противником мощи Германии, и большинство англичан желает, чтобы Германия заняла свое место в качестве одной из двух или трех руководящих держав мира; мы не стали бы препятствовать и мирному постепенному росту германского торгового влияния в Дунайском бассейне, но всякая насильственная акция почти неизбежно приведет к мировой войне. Положение все ухудшается. Все страны растрачивают свои средства на вооружение. Мы построили заводы даже в Канаде, так что на третьем или на четвертом году войны мы могли бы располагать неограниченным количеством самолетов. От Гитлера зависит рассеять нависшие тучи. Мы поможем ему в этом.
Г-н Форстер сказал, что он не видит никакого реального основания для конфликта между Англией и Германией; если бы только Англия и Германия договорились друг с другом, они могли бы поделить между собою весь мир. (Переводчик счел за лучшее это последнее замечание мне не переводить.)
Визит закончился повторением приглашения посетить Гитлера и вопросом, смогу ли я приехать, если получу официальное приглашение; на это я дал уклончивый ответ.
[…] Начиная со вторника германское посольство в Париже и его каналы распространяют сообщения о том, что Германия готова вести переговоры с Францией и Англией и договориться с ними, но в чехословацком вопросе Гитлер не пойдет ни на какие уступки. Поскольку, таким образом, Чехословакию представляют в качестве препятствия на пути этой новой германской инициативы, то не только во французской и английской печати, но и во французских политических кругах с вечера среды начинают вновь проявляться античехословацкие настроения. Я не скрываю своей уверенности, что, когда Германия твердо убедится в том, что ее предположения относительно Франции и Англии не осуществились, она будет искать выход и из своей политики в отношении Чехословакии. Когда затем она перенесет свою политику относительно Чехословакии в область отношений с Англией и Францией, то это будет иметь, с одной стороны, положительные, а с другой стороны – отрицательные моменты. Если бы чехословацкое правительство уже разрешило судетский вопрос, то перенесение чехословацко-германских отношений в область международной политики было бы только выгодно. Однако, поскольку этот вопрос в Чехословакии пока не разрешен, существует опасность, и, я бы сказал, совершенно очевидная, что урегулирование взаимоотношений внутри Чехословакии станет объектом компенсационной торговли в переговорах Германии с Англией и Францией. Англичане и французы, поскольку они поддерживали и защищали нас, будут присваивать себе право рекомендовать нам, как мы в Чехословакии должны решить этот вопрос. Вот почему следует ожидать, что нажим Англии и Франции на Чехословакию будет становиться тем более сильным и значительным, чем решительнее Германия будет ставить урегулирование судетского вопроса условием возвращения Германии к политике переговоров с Францией и Англией. Вот почему я считаю, что для чехословацкой дипломатии и политики наступают трудные времена.
Из доверительного источника нам стало известно об имевшем место несколько недель тому назад случае, относящемся к позиции Румынии в вопросе пропуска советских войск через румынскую территорию.
Согласно этому сообщению, французский министр иностранных дел, стремясь возможно сильнее подчеркнуть трудности политического положения Чехословакии, сказал чехословацкому посланнику в Париже, что г-н Комнен лично заявил ему, что Румыния никогда не допустит прохода советских войск через свою территорию. Г-н Боннэ будто бы добавил, что Румыния сделала такого рода заявления в Берлине и Варшаве. После этого чехословацкий министр иностранных дел якобы телеграфировал г-ну Комнену, что он понимает позицию Румынии в этом вопросе, но удивлен тем обстоятельством, что Комнен должен был сделать такое заявление в Берлине. В своем ответе г-н Комнен будто бы оспаривал, что им в Берлине было сделано подобное заявление. Он сказал, что никто не может потребовать от Румынии, чтобы она заранее согласилась на пропуск советских войск. Румыния знает, на чьей стороне она будет в случае войны. Это объяснение якобы удовлетворило г-на Крофту.
Как нам стало далее известно из доверительных источников, югославский премьер-министр будто бы имеет в виду во время сессии совета Малой антанты в Бледе посоветовать г-ну Комнену сделать Германии заявление по вопросу о возможном проходе советских войск через Румынию.
Прошу это сообщение по ознакомлении уничтожить.
По поручению (младший статс-секретарь)
Многоуважаемый г-н министр,
Со времени Вашего проезда через Берлин 5-го сего месяца, когда я имел честь устно изложить Вам ход развития судетского вопроса, как он мне здесь представлялся, я получил ряд сведений, бросающих дополнительный свет на этот вопрос.
Интересным является мнение английского посла, который в своих суждениях проявляет большую независимость. На днях он высказался перед одним из моих коллег в том смысле, что он считает, что премьер Чемберлен принял на себя очень большую ответственность, посылая лорда Ренсимена[144] в Прагу. Посол особенно подчеркнул, что миссия Ренсимена расценивается английской стороной самым серьезным образом и что здесь речь идет не о кратковременном и малозначащем соглашении, а о принципиальном решении вопроса. Если бы лорд Ренсимен, несмотря на все свои усилия, не достиг соглашения, то стало бы ясным, что вина за этот неуспех легла бы на чехов и что немцы оказались бы правы, утверждая, что из-за неуступчивости чехов успешным будет единственное средство – применение силы.
Посол дал понять, что в этом случае английское правительство сняло бы с себя дальнейшую ответственность. Мне также известно, что сэр Невиль оказывал влияние на румынского и югославского посланников в смысле оказания давления со стороны их правительств на Прагу. Это он делал, как сам подтвердил, на собственную ответственность, без инструкции своего правительства. По более поздним сведениям стало известно, что как Бухарест, так и Белград должны были сделать представления Праге, склоняя чешское правительство к уступкам.
Далее я имел возможность беседовать с американским послом Вильсоном после его возвращения из Варшавы и Праги. Так как он знает Бенеша продолжительное время, еще когда он был посланником в Швейцарии, президент Чешской Республики пригласил его на беседу. Посол Вильсон сказал мне, что в отличие от прошлого времени, когда Бенеш был весьма уверен в себе, в настоящее время он похож на человека, который ищет выхода, находясь под сильным давлением.
Отрицая утверждение, что якобы от него исходило главное сопротивление удовлетворению требований в отношении Судетов, Бенеш подчеркивал свои мирные намерения. Отмечая, что он готов пойти на предоставление местного самоуправления в рамках национальных курий, Бенеш указал, что он не мог бы согласиться натребования территориального самоуправления Судетов.
На мой вопрос посол Вильсон пояснил также, что Бенеш не согласился бы признать судетских немцев народом, имеющим собственную государственность. Американского посла удивил далее тот факт, что, несмотря на то что авторитетные деятели в Праге отдают себе отчет в серьезности положения, широкая масса этой опасности недооценивает.
В конце беседы г-н Вильсон, оговаривая, что это является лишь его личным мнением, отметил, что у него сложилось впечатление, что выбор лорда Ренсимена, принадлежащего к либеральной партии, был сделан Чемберленом, исходя из внутри-политического положения в Англии, а может быть, и во Франции.
На вчерашнем приеме у итальянского посла в честь маршала Бальбо я имел возможность обменяться мнениями с генерал-фельдмаршалом Герингом. Геринг сказал, что он хотел бы в самое ближайшее время обстоятельно поговорить со мной и обсудить при этом – конечно, как обычно, в конфиденциальном и неофициальном порядке, возможности дальнейшего польско-германского сближения в некоторых вопросах. Он сослался на возможность взаимного прекращения шпионской деятельности и на возможность известного обмена информацией относительно русской и чешской проблем.
Относительно русской проблемы он в общих чертах сказал, что она после решения чешского вопроса станет актуальной. Он вернулся к своей мысли, что в случае советско-польского конфликта Германия не могла бы остаться нейтральной, не предоставив помощи Польше. Он опроверг слухи, что якобы Германия хотела идти на Украину, подчеркивая, что заинтересованность рейха сконцентрирована прежде всего на том, чтобы положить конец большевистским действиям.