Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 69)
При прощании сэр Хорас сказал мне, что беседа была для него весьма полезной. Он обсудит с премьер-министром весь этот комплекс вопросов. Может быть, Англия возьмет инициативу в свои руки. Я сказал ему, что дело так или иначе движется к концу. Если Англия согласна участвовать в разумном решении чехословацкого вопроса и тем самым в установлении германо-английского взаимопонимания, то пусть действует быстро. Сэр Хорас ответил на это, что, хотя и нельзя помешать лорду Ренсимену в его работе над начатым делом, но он позаботится о том, чтобы британское правительство было готово к тому моменту, когда миссия Ренсимена потерпит крах.
Французский посол, пригласивший меня вчера на ужин, весь вечер убеждал меня, что Гитлер готовит военное нападение на Чехословакию и намерен осуществить его, вероятнее всего, во второй половине сентября или в начале октября. Гитлеру нельзя верить, как бы торжественно ни провозглашал он свое миролюбие. Это настоящий человеконенавистник, жаждущий отомстить за 21 мая. Финансово-экономическое положение Германии с каждым днем становится все хуже. Четырехлетний план Геринга безнадежен. Недовольство в народе растет. Уже сегодня видно, что режим испытывает значительные трудности. Именно нападение на Чехословакию должно стать выходом из этого положения. Кампания против Чехословакии не преследует цель оказать давление на урегулирование вопроса с судетскими немцами, она проводится Германией исключительно как подготовка к тому, чтобы снять с себя ответственность. Направляемая из Берлина подрывная работа, которая проводится в Чехословакии, имеет целью вызвать гражданскую войну и затем спровоцировать призывы генлейновцев о помощи и необходимости «операции по спасению». Гитлер намерен довести урегулирование с судетскими немцами ad absurdum. Акция Ренсимена не может достичь цели. При этом Гитлер убежден, что Англия не вступит в войну ради Чехословакии. Германия понимает, что при нынешнем положении она не может слишком долго откладывать свои намерения и поэтому ей необходимо действовать как можно быстрее. Нападение, очевидно, будет осуществлено огромными силами. Чехословакия, по мнению Понсэ, не сможет сопротивляться более двух недель и потерпит поражение раньше, чем Франция сможет оказать какую-либо действенную помощь. Однако, если Чехословакия будет обороняться в течение месяца, то это приведет к мировой войне, в ходе которой Чехословакия будет разбита и уничтожена раньше, чем будут проведены какие-либо крупные акции.
В нынешней ситуации у Чехословакии есть только один разумный путь к сохранению нерушимости границ – это не играть на руку Германии, не идти в западню, а сделать максимальные уступки судетским немцам путем признания равноправия всех национальностей, предоставить немцам такую автономию, которую бы признал или рекомендовал лорд Ренсимен. Только в этом случае можно рассчитывать на Англию, и только так можно расстроить планы Гитлера, вероятнее всего, лишить его возможности в войне искать выхода из положения, которое начинает расшатывать его режим. Худшее, что может постигнуть Гитлера, это его падение в условиях мира. Действительно, генералы отговаривают Гитлера от войны, действительно, значительное большинство народа не желает войны и боится ее, но лишь потому, что боится Англии. Однако, как только эта боязнь отпадет, – а именно к этому стремится режим, то и армия будет вынуждена согласиться с решением Гитлера, о чем позаботятся Геринг и Риббентроп, и солдаты послушно пойдут на осуществление этой молниеносной акции. Положение в высшей степени опасно, и поэтому необходимо, чтобы уже в ближайшие дни было достигнуто какое-либо урегулирование или еще до открытия съезда в Нюрнберге были приняты возможные предложения лорда Ренсимена.
Я воспроизвожу высказывания французского посла, с которыми далеко не во всем согласен, однако я полностью согласен с тем, что еще до открытия съезда в Нюрнберге нужно в принципе принять возможные предложения лорда Ренсимена, ибо, по моему мнению, только таким путем можно убедить Англию более решительно выступить на нашей стороне, иначе довольно быстро может разразиться катастрофа, которую Франсуа Понсэ, в отличие от меня, считает абсолютно неизбежной и близкой. Различие во мнениях, таким образом, состоит в следующем: я считаю, что Гитлер пока еще не пришел к окончательному решению, однако он готовится в случае необходимости нанести удар в любой момент; между тем французский посол убежден, как он заявляет, что нападение произойдет в любом случае в сентябре или в октябре, если в результате своевременных энергичных и быстрых действий у Гитлера не будет вырвана инициатива. При этом Франсуа-Понсэ не слишком склонен верить, что само по себе присутствие лорда Ренсимена в Чехословакии дает какие-либо гарантии безопасности. Он как раз считает, что призыв о помощи со стороны судетских немцев может вызвать вмешательство Германии. В остальном, что касается моих взглядов, я ссылаюсь на свои прежние сообщения.
Глубокоуважаемый г-н посол!
На протяжении почти 48 месяцев своего пребывания на фронте я довольно часто и подолгу бывал на передовых позициях во Фландрии, в Шампани, на Эн и на Сомме, командуя ротой в одном из самых боевых пехотных полков старой армии, а потому мне хорошо известно, что кругозор командира фронтовой части не позволяет судить о ходе всего сражения. Но насколько я могу видеть с занимаемой мною здесь в настоящее время позиции, через бойницы и окопную стереотрубу, а также судить на основании донесений постов наблюдения и личной разведки, передвижение и состояние подготовки на расположенной против меня позиции настолько важны, что мне хотелось бы об этом Вам сообщить.
За последние недели, и особенно за последние дни, положение здесь еще более обострилось. Неопровергнутые сообщения о числе резервистов, призванных в Германии под знамена, в высшей степени резкие выпады прессы против Чехословакии, слухи о сроке, который якобы установило германское правительство для вступления в Чехословакию, все это, снабжённое отчасти тревожными, отчасти подстрекательскими комментариями прессы – от левой до правой включительно, – положило конец искусственному спокойствию, о котором я сообщил Вам в письме от 11-го сего месяца. На примере «Таймс», который Вы, конечно, читаете, Вы можете судить, насколько острее реагирует теперь общественное мнение по сравнению с недавним прошлым. Я прилагаю при сем вчерашнюю воскресную статью Гарвина в «Обсервере», в весьма сдержанном языке которой звучит большая тревога. Хотя, как Вы знаете, Гарвин ни в коей мере не отражает взглядов большинства британского общественного мнения, все же я склонен считать на основании бесед, которые я имел, что он довольно правильно представляет точку зрения сторонников Чемберлена.
Из речи Саймона явствует, что британское правительство все еще питает иллюзии относительно возможности разрешения чехословацкой проблемы путем компромисса. Сэр Джон Саймон является как раз одним из главных представителей того типичного для британцев умонастроения, которое предпочитает гнилой компромисс прямому решению вопроса, если это решение сопряжено с принятием на себя какой-либо ответственности.
Тем не менее, я имею основание предполагать, что британское правительство готово пойти навстречу нашим желаниям, насколько это только возможно. Но для этого оно должно знать наши желания. Здесь все больше убеждаются в том, что мы не удовлетворимся тем, что судетским немцам будет предоставлена автономия, а будем стремиться к разрешению проблемы в более широком смысле. У меня нет указаний по этому вопросу; я располагаю лишь телеграфным указанием младшего статс-секретаря от 17 августа, согласно которому, исходя из различных соображений, мы не можем принять идею плебисцита.
Завтра днем состоится заседание кабинета, на котором, по-видимому, будут присутствовать все члены кабинета, кроме лорда Стэнли, находящегося в Канаде. Печать теряется в различных догадках о решениях, которые могут быть приняты на этом заседании. Информация, переданная министерством иностранных дел прессе для руководства, производит не очень отрадное впечатление; впрочем, я должен оставить открытым вопрос, не является ли все это блефом. Бесспорно лишь одно: что при господствующем сейчас настроении правительству не будет стоить особого труде убедить всю британскую общественность в необходимости войны с Германией. Уже долгое время здесь уделялось значительное внимание вопросу об ответственности за войну в случае возникновения подобной катастрофы. Было бы безрассудно упускать это обстоятельство из виду.
В общем я руководствовался в своих беседах точкой зрения, изложенной в инструкции г-на рейхсминистра от 2 августа с. г., в серьезности положения англичане не могут сомневаться.
Я отдаю себе отчет, что сказанное мною передает только то, что можно наблюдать с передовой позиции. Но, может быть, и это сообщение будет принято в какой-либо мере во внимание при выработке основы тех решений, которые теперь должны быть приняты.
Я должен добавить еще об одном важном наблюдении. Целую неделю нет никаких нападок на Чемберлена. В британской общественности начинает возникать чувство солидарности, которое всегда проявлялось в серьезные моменты английской истории. Я вспоминаю 1914 год, когда консерваторы отказались от уже принятого решения о вооруженном сопротивлении политике самоуправления правительства Асквита, «чтобы Англия могла говорить и действовать с авторитетом единой нации» (Керзон в палате общин, август 1914 г.).