Александр Дугин – Тайны архивов. НКВД СССР: 1937–1938. Взгляд изнутри (страница 40)
Эти показания на ВОЛЫНСКОГО я включил в общую справку на него и передал ее в июле 1938 года ШАПИРО для ЕЖОВА. Впоследствии, после ареста ВОЛЫНСКОГО, копия справки была мною направлена следователю по его делу.
4. СЛУЦКИЙ (бывший начальник иностранного отдела ГУГБ НКВД). ФРИНОВСКИЙ передал мне собственноручные показания на СЛУЦКОГО (бывший начальник Иностранного отдела), прямо изобличающие СЛУЦКОГО как участника заговора ЯГОДЫ. Чьи это были показания, я установить не мог, подпись была очень неразборчива, а ФРИНОВСКИЙ мне не сказал. Передавая мне эти показания, ФРИНОВСКИЙ, прочтя их предварительно, сказал «а, это Абраша, покойник (Абрам Слуцкий), запечатайте это сами в конверт и вручите лично ШАПИРО. Это распоряжение по возвращении моем в Москву я выполнил.
Со СЛУЦКИМ связаны следующие обстоятельства, мне известные:
В один из дней в конце 1937 года или начале 1938 года (зимой) ко мне зашел Я. СЕРЕБРЯНСКИЙ141 и показал мне расшифрованную телеграмму, не помня из какой страны. В ней условными словами сообщалось о «смерти» «сынка». Я спросил, кто такой «сынок». СЕРЕБРЯНСКИЙ ответил, что это — СЕДОВ, сын ТРОЦКОГО, вот теперь не знаю, кому радоваться успехам — мне или СЛУЦКОМУ, его ребята это сделали или мои. После этого он пошел к ФРИНОВСКОМУ. Вечером, по-моему, в тот же день, пришел СЛУЦКИЙ с докладом к ФРИНОВСКОМУ. В процессе разговора с ним СЛУЦКИЙ скоропостижно умер в кабинете ФРИНОВСКОГО. Содержание разговора ФРИНОВСКОГО со СЛУЦКИМ и обстоятельства его смерти мне не известны. Помню, что ФРИНОВСКИЙ, рассказывая о СЛУЦКОМ находившимся у него в кабинете людям (я застал только часть разговора), говорил «вот — жидкий человек, два раза стукнул на него кулаком, а он и дух испустил». СЛУЦКИЙ был торжественно похоронен, жене его установлена пенсия, дана квартира. ШПИГЕЛЬГЛАС142 — бывший заместитель СЛУЦКОГО много хлопотал о постановке СЛУЦКОМУ урны-памятника.
5. ДЕЙЧ. ФРИНОВСКИЙ в начале 1938 года передал мне и приказал хранить материалы на ДЕЙЧА Я., бывшего начальника секретариата ЕЖОВА. Затем материалы были у меня взяты ФРИНОВСКИМ и ДЕЙЧ арестован по ним как латвийский шпион. За несколько дней до ареста ДЕЙЧА я был у ФРИНОВСКОГО на квартире с почтой (ФРИНОВСКИЙ тогда болел около месяца). В конце моего доклада вошел ДЕЙЧ. ФРИНОВСКИЙ приказал мне прекратить доклад, оставить нерассмотренные бумаги на столе и ехать в наркомат, а сам, обняв ДЕЙЧА, уселся с ним на диван и начал разговор. Вскоре после прихода в Наркомат нового заместителя Наркома ДЕЙЧ умер.
6. ЛУЛОВ (пом. начальника СПО). Примерно в мае или начале июня 1938 года ФРИНОВСКИЙ приказал мне взять личное дело ЛУЛОВА и одновременно передал мне для хранения заявление (или справку), в котором говорилось о том, что ЛУЛОВ сидел в тюрьме в Польше и дал поручительство за своего сокамерника, оказавшегося потом шпионом. Одновременно ФРИНОВСКИЙ передал мне заявление одного работника НКВД (фамилию не помню) о том, что ЛУЛОВ порученные ему следственные дела вел фальсифицировано.
ФРИНОВСКИЙ вызвал к себе этого работника, ЛУЛОВА, ГЛЕБОВА и КОГАНА. Вызванный ФРИНОВСКИМ для передачи ему хранившихся у меня материалов на ЛУЛОВА, я слышал часть разговора ФРИНОВСКОГО, в котором он обвинял подавшего заявление работника в провокации и опорочивании следственных дел и следователей.
Вскоре работник — заявитель был арестован.
7. НИКОЛАЕВ-ЖУРИД. Мною в начале 1938 года, не помню откуда, была получена копия выписки из агентурного донесения, где сообщались данные о жене НИКОЛАЕВА-ЖУРИДА. Донесение сообщало о связях жены НИКОЛАЕВА — ЭЛЬСНЕР с белогвардейской контрразведкой и об участии в белом движении. Это агентурное донесение я доложил ФРИНОВСКОМУ. Он, прочтя его, сказал: «Храните у себя, никому не показывайте».
Вопрос: Дайте показания о проведенных вами практических мероприятиях по подготовке террористических актов над руководителями ВКП(б) и советского правительства.
Ответ: Лично я и другие участники заговора вели контрреволюционную подрывную и террористическую работу по осуществлению плана измены и предательства партии и родины.
В части подготовки террористических актов против руководства партии и правительства нами были предприняты следующие практические действия.
Показаниями арестованного ТКАЛУНА143, бывшего коменданта Кремля, изобличались как заговорщики и предатели командиры охраны БРЮХАНОВ144, КОЛМАКОВ145 и ТАБОЛИН146. Показания эти относились примерно к концу 1937 или началу 1938 года. Материалы на этих лиц хранились у ДАГИНА и ФЕДОРОВА. По прямому указанию ЕЖОВА БРЮХАНОВ, КОЛМАКОВ и ТАБОЛИН сохранялись в Кремле для террористических целей. При поездке моей на Дальний Восток, я, в середине августа 1938 года, встретившись с ФРИНОВСКИМ в Хабаровске, вручил ему привезенную мной из Москвы почту и проинформировал о предстоящем назначении его в Наркомат военно-морского флота. Первым вопросом, который задал мне ФРИНОВСКИЙ, — арестовали ли в Кремле трех командиров, которые проходили по показаниям ТКАЛУНА. Я ответил, что мне об этом ничего не известно. ФРИНОВСКИЙ с большим беспокойством и раздражением сказал: «Неужели до сих пор ФЕДОРОВ не смог их убрать. Говорил, чтобы арестовали их».
По возвращении в Москву 25 или 26 августа 1938 года немедленно по приходе в Наркомат ФРИНОВСКИЙ вызвал к себе ДАГИНА и ФЕДОРОВА со списками лиц, подлежавших аресту по Кремлевскому гарнизону, и потребовал протоколы показаний ТКАЛУНА. Когда я зашел в кабинет ФРИНОВСКОГО с протоколами ТКАЛУНА, то застал ФРИНОВСКОГО в сильном раздражении, а ДАГИНА и ФЕДОРОВА — в состоянии полной растерянности. В тот же день я спросил ФРИНОВСКОГО, почему же не арестовали БРЮХАНОВА, КОЛМАКОВА и ТАБОЛИНА несмотря на его распоряжение. ФРИНОВСКИЙ мне рассказал, что эти три сохранялись в Кремле по специальным заданиям ЕЖОВА. После этого ФРИНОВСКИЙ немедленно ушел к ЕЖОВУ, сказав, что идет к нему ругаться.
Вопрос: Не ясно, в какой связи находится вопрос о назначении ФРИНОВСКОГО Наркомом военно-морского флота с постановкой вопроса о быстрейшей ликвидации созданной в Кремле террористической группы?
Ответ: По смыслу всех разговоров по этому вопросу я понял это дело таким образом, что ФРИНОВСКИЙ не был уверен в БРЮХАНОВЕ, КОЛМАКОВЕ и ТАБОЛИНЕ и поэтому он решил обязательно устранить их до своего ухода из НКВД.
Вопрос: Продолжайте показания о подготовке террористических актов над руководителями ВКП(б) и правительства.
Ответ: Одновременно с группой БРЮХАНОВА в Кремле, по распоряжению ФРИНОВСКОГО, сохранились РОГОВ147 — Комендант Кремля и РЕВЗИН148 — заместитель его по хозяйству. На обоих имелись материалы, изобличающие их в контрреволюционной деятельности. ФРИНОВСКИЙ характеризовал мне РОГОВА и РЕВЗИНА как полезных людей, которых он, особенно РЕВЗИНА, лично знает и должен сохранить.
Для террористических же действий на одной из подмосковных дач, по заданию руководства контрреволюционного заговора ЕЖОВА и ФРИНОВСКОГО, подготавливалась группа из пяти бандитов — бывших петлюровских атаманов и белогвардейских полковников — в составе СМИРНОВА, ОСАДЧЕГО-ГРИНЕВСКОГО, двух братьев ЦИГУЛИЕВЫХ и Петра ПОГИБЫ. Практическую подготовку группы проводил начальник отделения 3 отдела ГУГБ НКВД ТЕРЕШАТОВ Н. И149. Общее руководство осуществлял ПАССОВ З. И. — бывший начальник иностранного отдела ГУГБ НКВД.
Подготовка эта, в целях маскировки истинного контрреволюционного назначения группы, велась под флагом подготовки диверсионной группы, якобы для действий против японцев в Китае. Группу начали готовить в январе — феврале 1938 года и держали ее в сборе, не впуская в Москву, до примерно августа того же года, после чего группа была распущена и поселена на полулегальном положении в Москве. ФРИНОВСКИЙ и НИКОЛАЕВ лично знали каждого участника этой группы еще по работе на Северном Кавказе, характеризовали их как людей выдающихся боевых качеств, готовых к выполнению любых заданий, в данном случае — в интересах контрреволюционного заговора.
Одновременно с подготовкой кадров террористов, АЛЕХИН М. С. в лабораториях 2 спецотдела изготовил техническое средство террора в виде системы телефонных аппаратов. [Идея] заключалась в следующем: телефонный аппарат, имеющийся у лица, подлежащего уничтожению, заменяется точно таким же телефонным аппаратом, но начиненным взрывчатым веществом.
В городскую линию, соединяющую этот аппарат с обычным городским телефонным аппаратом террориста, включается третий аппарат, у которого действует второй террорист. Действие должно произойти так: первый террорист набирает номер лица, подлежащего уничтожению, второй террорист на линии, получивший такой же вызов, как и это лицо, поднимает трубку и слушает; убедившись, что телефонную трубку взяло и отвечает нужное лицо, второй террорист включает специальный механизм своего аппарата и производит взрыв.
Подобная система телефонных аппаратов официально была изготовлена по заказу ПАССОВА З. И. и предназначалась им, якобы, для использования за границей, что являлось маскировкой контрреволюционного назначения описанной системы, так как в действительности применение ее за границей в нелегальных условиях просто невозможно.