Александр Дружинин – Взлёт Валькирии (страница 2)
— Стой! Хоть пароль от интернета скажи! — Но было поздно: по квартире раздался звучный, решительный храп.
Ева прошлась по комнате, скинула свою кофту, как ей показалось, в корзину для стирки, заметила на столе ноутбук семилетней давности и решила проверить, есть ли на нём защита. Беспечность сестры, находящаяся в постоянной конфронтации с паранойей, выиграла раунд и оставила устройство без пароля. При этом сканеры глаз и отпечатков были целенаправленно заклеены стикерами из местного фастфуда — тут победу одержала последняя. Просматривать историю браузера даже не пришлось, контекстная реклама сама навязывала результаты запросов, от которых Еву чуть не разорвал поток безудержного хохота вперемешку со смущением. Она ещё не понимала половины предложенного, но подозревала, что через несколько лет и сама, возможно, будет искать, где в три часа ночи заказать доставку откровенной, во всех смыслах, портупеи, шаурмы с креветками и страчателлой, карт Таро и фигурки плюшевых героев культового пародийного мультсериала эротического характера.
Закрыв все всплывающие окна, девушка ввела поисковый запрос, касающийся её контактного лица. Олег Сергеевич Белов являлся одним из известнейших инвесторов «Альянса» — медийная натура, владелец многих столичных каналов интернет-вещания, монополист печатной продукции и, как он сам о себе заявлял, давний друг отца Евы — Герхарда. И в самом деле, она нашла немало снимков и видеоматериалов, подтверждающих его слова, но выводы решила пока не делать. Единственное, что она с полной уверенностью могла сказать — это то, что храп Геллы вот-вот сведёт её в могилу. Девушка достала из сумочки баночку с успокоительным, которое вынуждена принимать вот уже четвёртый месяц, проглотила три таблетки. Взглянула на сестру, понимая, что с ней придётся провести немало времени. Приняла ещё пару штук и попыталась поудобнее устроиться на диване.
Ева постоянно нервно ворочалась и тихонько скулила, ей снилось убийство родителей, но окончательно проснуться посреди ночи заставила оглушительная мелодия из телефона Геллы. Та тоже вскочила, выругалась и принялась переодеваться.
— Что это было? — не поняла Ева, пытаясь отдышаться и стабилизировать подскочивший пульс.
— Йотунский мороз! — подпрыгнула сестра от неожиданности. — Я забыла про тебя, мелкая. Это мой будильник, пора ехать в клуб.
— Для чего?
— Сегодня пятница, задираем платьица, — пробубнила Гелла, снимая бюстгальтер. — Поищи в корзине мои танцевальные тряпки.
— В этой, которая для стирки? — не поняла Ева.
— О чём ты, мелкая? У меня и стиралки нет, там сценический шмот.
— Ну, он… попахивает.
Гелла подошла к корзине, вдохнула аромат и поморщилась, затем побежала в уборную и излила наружу ранее выпитое.
— А что поделать, я не на светском, еби его, рауте буду господам словесно жопы лизать, — убеждая себя, отыскала шипастый корсет и оперативно надела, — а в местном бомже-клубе драной пиджейкой на барной стойке плясать. Так, мелкая, брысь спать, буду утром.
Гелла быстро натянула поднимающуюся от любого движения кожаную мини-юбку, и зашнуровала ботфорты, после чего порывом ветра унеслась из квартиры, оставив сестру в недоумении.
Ева слегка успокоилась, попыталась снова уснуть, но проворочалась почти час, и взъерошенная уселась за ноутбук. Внезапно у неё прорезался голод. О нём она старалась не думать ещё с момента вылета, но сейчас желудок ныл и урчал. В холодильнике Геллы нашлись лишь запасы спиртного и маринованная селёдка с луком недельной давности, но по оставленным там и тут упаковкам от пиццы можно было предположить, что сестра всё же, пускай и крайне редко, но ела.
И тут девушка поняла, что в мгновенье ока повзрослела достаточно, чтобы заняться поиском доставки еды в столь поздний час. Она быстро зашла в историю поиска и пролистала наиболее подходящие круглосуточные заведения. Меню одного из них ей особо пришлось по вкусу.
Недолго думая, Ева добавила в корзину айнтопф — первое, что её покойная мать научилась готовить, выйдя замуж за Герхарда. Этот густой и наваристый суп был создан немецкими хозяйками с целью вкусно и сытно накормить своих любимых мужей и детей. Фасоль, брюква, копчёности, свинина и зелень, именно так ей это запомнилось. Рот тут же наполнился слюной, а желудок согласно прорычал сонату.
Следующим был Шварцвальдский вишнёвый торт. Что нужно для этого десерта? Много шоколада, много вишни и кондитер-умелец. Ева не опасалась за свою фигуру, потому как с детства считалась той ещё сладкоежкой, но в то же время славилась бешеным метаболизмом, да и постоянные путешествия жгли калории получше любого спортзала.
Закончив вводить адрес доставки, на не столь привычном ей языке, Ева поняла, что отдала почти всю наличность таксисту. В условиях доставки значились лишь рубли и биометрические платежи, кредитные единицы в этой сфере не приветствовались. Взвесив муки совести и пустоту желудка, девушка поддалась соблазну. Она слегка поддела ногтем наклейку, закрывающую сканер отпечатков, и приложила палец. Заказ был оплачен с отцовского закрытого счёта и осталось подождать лишь обещанные полчаса перед тем, как наестся до отвала и блаженно задремать.
Близился второй час ночи. Перед тем, как раздался скрипучий звук дверного звонка, Ева успела отыскать в холодильнике наименее крепкий, по меркам сестры, напиток, и совершить небольшой глоток. Она не любила алкоголь, но всё же поддалась соблазну в надежде сократить ожидание доставки. Свою ошибку девушка осознала не сразу: бренди чуть ли не моментально подкосил её ноги и передвигаться она могла с трудом. Споткнувшись несколько раз на разбросанных сапогах, Ева открыла дверь не глядя, а когда подняла затуманенную алкоголем голову, в нос и глаза быстро попала струя седативного нейролептика. Девушка тут же перестала осознавать происходящее и была не способна сопротивляться. Двое мужчин быстро уволокли её в джип.
Голова раскалывалась, глаза едва раскрывались, но Ева понимала, что лежит на прохладном полу, от этого становилось немного легче. Попытки пошевелиться завершались неудачей, чувствительность правой руки постепенно начала восстанавливаться, и девушка ощутила, что держит какой-то металлический предмет. Пальцами она ощупала поверхность: указательный сам собой наткнулся на овал спусковой скобы, затем и на спусковой крючок. Ева ужаснулась, осознав, что держит в руке пистолет. Веки на мгновение поддались её воле и приоткрылись. Она находилась в тёмном помещении, единственным источником света была луна, видимая сквозь окно. На полу поблёскивала разлитая жидкость, переведя взгляд чуть в сторону, у Евы началась истерика.
— Нет, нет! Нет!!! — на полу неподалёку лежали тела её родителей.
Девушка не могла понять, как такое возможно. Этот инцидент навсегда отпечатался в её памяти, но сейчас события представлялись иначе. Направление оружия, входные отверстия от пуль и положения тел говорили о том, что она сама была виновницей трагедии. Не обладая дедуктивными навыками, Ева ещё не понимала этого.
Контроль над телом постепенно восстанавливался, девушка попыталась поднять голову с пола, левая щека была перепачкана кровью матери. Истерика постепенно захватывала всё её сознание, в дверь постучали. Перепуганная Ева неосознанно направила пистолет в сторону шума и инстинктивно дёрнула указательным пальцем, три пули пробили дверь, практически не встретив сопротивления. Послышался вскрик.
Выстрелов не было слышно, об этом позаботился установленный на пистолете приличный глушитель. Ева судорожно отбросила его в сторону, не в силах сдержать слёзы. Тем временем незапертая дверь приоткрылась от падающего тела почтенной фрау Каулиц, живущей через дорогу.
Старушка услышала крики и решила проверить, в чём дело, а заодно поздравить юную даму с днём рождения. Не успев вымолвить и слова, она испустила дух.
— Что происходит? — не понимала Ева. — Я… я… — продолжала она рыдать, после чего заметила мёртвого дога неподалёку от входа в кухню. Сложно было сказать в этом мраке, сколько пуль пёс получил перед смертью, но девушка усомнилась в реальности происходящего.
Чуть более полугода назад, помимо родителей, она похоронила и свою любимую овчарку Эльбу. После этого Ева заметила и другие существенные отличия. Пускай события и были воссозданы с сохранением множества деталей, но на матери было другое платье, рубиновое с золотистым отливом, поскольку Элеонора была без ума от броских и «дорогих» цветов. Теперешнее же было серо-коричневым и явно не её размера.
Ева аккуратно, вытирая слёзы, подошла к телам родителей и попыталась прощупать пульс. Сомнений не было — люди мертвы, но это были какие-то незнакомцы, отдалённо напоминающие Герхарда и Элеонору. Не понимая, что происходит, девушка решила подобрать пистолет и проверить свою жертву — фрау Каулиц.
Подходя поближе, она рассмотрела обширную лужу крови, одна пуля точно перебила артерию. Несмотря на это, когда Ева попыталась положить два пальца на шею, старушка резко схватила её руку, распахнув обезумевшие глаза. Девушка вскрикнула и попыталась вырваться, а услышав злобное, утробное рычание так и вовсе профессионально взметнула левую руку с пистолетом и произвела ещё два выстрела. Хватка ослабла, и она по инерции повалилась на пол, попятившись на локтях назад, пока не уткнулась в чьи-то ноги.