Александр Дружинин – Взлёт Валькирии (страница 10)
Труп Демидова всё также лежал на полу в луже крови, девушка боялась приблизиться к нему, но иного пути в комнату не было. Переступая через тело, она подскочила, услышав звонок в дверь, пакет с напитком и деньгами с глухим ударом рухнул на пол, бутылка абсента была из толстого стекла, потому не разбилась.
— Эй! — Гелла соскочила с Черепа, не прикрывая наготу. — Ты чего шумишь? Открой дверь, наверняка это Рома.
Ева глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, вновь переступила через тело и уже потянулась к замку, как дверь в квартиру отворилась, на пороге стоял тот же мужчина в плаще. Не произнеся и слова, он осмотрел коридор, затем взглянул на девушку и приподнял левую бровь, словно ожидая приглашения.
— П-проходите, — заикнувшись, произнесла девушка, — тут у нас беспорядок, так что ступайте осторожно, а то… вот… — она мотнула головой в сторону Демидова.
Мужчина улыбнулся краешком рта, беззвучно ступая в квартиру. Из комнаты появилась Гелла в лёгком чёрном халатике, споткнувшись о тело, она выругалась, а затем обняла старого друга.
— Ромусик, у нас ЧП! — промурлыкала она. — Жмуры — это очень возбуждающе, особенно с такими болтами, но он уже попахивать начинает, — девушка принюхалась, — а, нет, это сестрицу вырвало.
— До или после? — хихикнув спросил Роман. Ева впервые услышала его баритон и моментально простила столь мрачный образ.
Из комнаты, нервно куря, высунул лицо Череп, заметив его, мужчина сузил глаза.
— Сигареты — это член Сатаны! — произнёс он пренебрежительно. — Не богоугодное дело дьяволу отсасывать.
— Рома восемь лет отпахал в местной епархии, — поясняюще шепнула Гелла сестре, — прошлое накладывает свой отпечаток. Зато сейчас в люди выбился, подчищает разное, в том числе за бывшими работодателями… только платят они теперь больше, вот, что значит фриланс! — она зашлась хохотом, чмокнула его в щёку и порхнула к пакету, из которого достала деньги.
Роман взвесил в руке пару пухлых пачек, удовлетворительно кивнул и сунул их во внутренний карман плаща.
— Итак, — он внимательно осмотрел окружающих, — попрошу всех покинуть помещение, вернуться сможете через два часа.
— Я всё же останусь, — улыбнулась Гелла, откупоривая абсент, — люблю смотреть как профессионалы работают.
— А Вы пилить будете? — робко поинтересовалась Ева.
— Хочешь сохранить что-нибудь на память?
— Нет! Что Вы! — девушка была шокирована таким предложением и тем, как равнодушно оно было озвучено. — Гелла, я сегодня переночую в отеле возле работы, поэтому не жди меня.
— И меня, — быстро бросил Череп, покидая квартиру.
— Отлично, но держи себя в трусах! — прикрикнула Гелла уходящей сестре. — Знаю я эти ночёвки в отелях, мала ещё! Итак, Роман, с чего начнём?
Влетая в медиацентр, Ева замешкалась, выискивая выданный ей пропуск, затем плюнула на это бесполезное занятие и приложила к считывателю сумку целиком, на турникете загорелась зелёная стрелочка. Невинно улыбнувшись охраннику, девушка прошмыгнула в закрывающиеся двери лифта и нажала кнопку необходимого этажа.
Не до конца отойдя от случившегося, она и не заметила угрожающих криков помощника директора канала, когда направлялась в гримёрку. Из всего она смогла разобрать пару цветастых выражений, которые сестра обычно озвучивает просыпаясь. Не желая терпеть оскорбления, но в то же время сильно портить отношения с руководством, Ева выпалила фразу на немецком, подслушанную в раннем детстве в кабинете отца:
— Айн шпатц ин дер ханд ист бессер, алс айн таубэ ауф дэм дах, — невинная поговорка «воробей в руках лучше, чем голубь на крыше», повергла мужчину в ступор, и девушка воспользовалась моментом юркнуть в женскую гримёрку.
Раны, полученные во время аварии, почти затянулись и на приведение Евы в подобающий вид не понадобилось много времени и макияжа. Как и говорила помощница Белова, эта работа не требовала особых усилий, главное — обворожительно улыбаться и читать текст, указывая на соответствующие регионы. Запись производилась на неделю вперёд и девушке пришлось сменить семь образов за два часа, остальную работу — монтаж и наложение эффектов, делали специалисты индустрии.
Выслушав ещё массу неприятного о себе от помощника директора после окончания записи, Ева извинилась и быстро покинула медиацентр. Направляясь в гостиницу, она сперва решила последовать совету Андрея и купить новое платье. Наряд сестры, в котором она сейчас щеголяла, выглядел чересчур вызывающе, даже для центра города.
В поисках подходящего бутика девушка чуть не потеряла сознание от усталости и обезвоживания, повторно проявились последствия прекращения принятия препаратов, поэтому она решила пообедать в ближайшем кафе. Две чашки кофе и брускетта с лососем сделали её самочувствие самую малость лучше, как раз для подбора синего сарафана, пары кожаных сапог и осеннего пальто с капюшоном. После обеда и оплаты номера в гостинице, ещё было несколько свободных часов до ужина, и Ева решила проведать Геллу, а заодно вернуть одежду, но лишь мысль об этом заставляла руки трястись. Возвращаться в ту квартиру она боялась. За дни, проведённые в Москве, с ней приключилась масса неприятных событий, за некоторые из них девушка будет корить себя ещё многие годы. Увиденные смерти перечеркнули многомесячную психологическую реабилитацию, пускай та и имела свои скрытые цели. Брошенная в этот водоворот событий, Ева осознала, что начинает тонуть, сердце сжалось и дышать стало трудно.
— Эй, проснись соня, — ласковый мужской голос коснулся слуха девушки, и она нехотя распахнула заспанные глаза.
На краю кровати сидел отец в строгом тёмно-синем костюме, в руках он держал небольшой букет сцилл. Он вручил цветы и мягко поцеловал в лоб:
— С днём рождения, милая! — его улыбка всегда радовала Еву.
— Спаси-и-ибо, — ответила она, заключая отца в объятия, — я думала, что они больше не растут.
— У Альянса есть возможность сохранять и воспроизводить редкие и утраченные виды… — он слегка смутился и поправил очки, — не бери в голову, для тебя они всегда будут цвести. Только для тебя.
— Ты в костюме, — заметила девушка, — куда-то уезжаешь?
— Улетаю, — извиняющимся тоном ответил Герхард, — в Берлине случилось происшествие, моё присутствие обязательно.
У Евы прошёл холодок по коже. Она поняла, что это очередной сон, ущипнула себя, чтобы не становиться участником дальнейших событий, способных ещё больше пошатнуть её психическое состояние, но проснуться не удалось, единственным вариантом было погрузиться в этот ужас и пережить его, каким бы кошмарным исходом он не обернулся. Предчувствие говорило, что память этого варианта дня уже есть в её сознании, но ухватиться за это ощущение не удавалось, оно ускользало, как нечто расположившееся на дальней границе периферического зрения и исчезало при попытке перевести взгляд. Стряхнув остатки тревожности, девушка вновь взглянула в глаза отца, они не врали, случилось действительно нечто серьёзное.
— Когда ты вернёшься?
— Самое быстрое — через два дня. Но не думай, что, когда вернусь, мы не продолжим то, на чём остановились. Обещаю, мы обязательно отпразднуем.
— Хорошо, — Ева горько улыбнулась и отпустила отца. После его ухода она накрылась одеялом и зарыдала, давясь каждым всхлипом, чтобы никто не услышал.
Однако попытки не увенчались успехом. Бесшумно, подобно хищнику к кровати приблизились. Мгновение спустя влажный нос коснулся выглядывающей из-под одеяла лодыжки, от неожиданности девушка вскрикнула и чуть не подскочила, лишь спустя секунды, когда собака запрыгнула на кровать и начала слизывать слёзы Евы, она осознала, что это была её овчарка Эльба.
— Фу-у-у, прекрати! — девушка попыталась скинуть с себя животное, но по весу та, если не превосходила, то как минимум сравнивалась с её собственным. — Эльба, фу! А-апчхи!
После этого собака непонимающе уставилась на Еву, а когда та снова чихнула, наклонила голову на бок и негромко гавкнула.
— Да поняла, поняла, ты тоже решила меня поздравить, — девушка достала из коробки влажное полотенце и попыталась вытереть собачьи слюны, попутно ещё несколько раз чихнула, — ну, что смотришь? Иди, мама наверняка побалует тебя какой-нибудь вкуснятиной с праздничного стола. Если уже проснулась и удосужилась его накрыть.
Ощущения при собственном упоминании Элеоноры были двоякими. С одной стороны, девушке казалось, что в этом варианте памяти она ненавидит мать, но что-то подсказывало, что эти эмоции перекочевали из прошлого сна, просочившись в её личность и пытаясь доминировать. Другая же ипостась любила её не меньше, чем отца, и казалась более подходящей для этой обстановки, потому как хорошенько высморкавшись, Ева почувствовала запах выпечки. Она взяла с тумбочки средство от аллергии, которым не пользовалась несколько месяцев, и вколола его в шею, действие было практически моментальным. В прошлом году её приняли в закрытую корпоративную школу, где животные были под запретом, оттого надобность в антигистаминных отсутствовала. Сейчас же предстоит помнить об уколах каждый день.
Выпроводив собаку, девушка принялась переодеваться из пижамы в повседневную одежду — шорты, майку и домашние шлёпанцы. Посетила ванную комнату, расчесалась и собрала волосы в хвост, напевая услышанную на днях песенку, умыла лицо, освобождая его от остатков слюны, вытерлась полотенцем и взглянула в зеркало перед уходом.