Александр Дружинин – Взлёт Валькирии (страница 12)
— А Вы… ик… намекните брату, — высказалась Ева и глотнула воды.
— Ха! Этот намёков не понимает, да и не хочет отсюда уходить, пока не закончит дела с… этим… э-э-э… сибаритом, — выражение лица из недовольного сделалось задумчивым, — тьфу, нет, сибиритом.
— Э-э-это какой-то турмалин, что ли? — девушка чувствовала подступающую тошноту.
— Не-е-е в курсе, о чём ты, — от наступившей озадаченности Анну спас глоток шампанского из бокала, схваченного у проходящего мимо официанта. — Так несколько лет назад назвали какой-то новый минерал, найденный в Сибири. Но это стро-о-ого секретно, — она захохотала.
Тема секретности заинтересовала Еву и слегка отрезвила, поскольку это название она слышала уже второй раз, но девушка была не в силах вспомнить, где оно было озвучено изначально. Тем не менее позывы усилились и, извинившись, девушка быстро направилась в уборную, где основательно прочистила желудок, стараясь делать это как можно тише.
Умываясь, она намеренно не закрывала глаза, даже не моргала, чтобы в какой-то момент не увидеть в отражении своё самое беспокойное наваждение — человека в маске волка.
Перед возвращением за стол девушка приняла выданный Андреем препарат, призванный ликвидировать последствия опьянения. К этому моменту утомлённый требовательными посетителями официант принёс очередную бутылку.
— Ну вот, Алёша, — Анна расплылась на диване после глотка из бокала, — наконец-то ты смог доставить мне удовольствие. Душенька, попробуй, — она предложила Еве выпить, и та была вынуждена согласиться. Не ощутив никакой разницы, по сравнению с предыдущими напитками, она наигранно кивнула головой в знак одобрения.
— Вы мне напоминаете сестру, — внезапно призналась Ева, ощутив неожиданное сходство предпочтений и поведения.
— Вот как? — не смутилась Анна. — И чем же, позволь полюбопытствовать?
« — Обе пытаетесь в могилу по спиртовой дорожке свести!» — чуть не выпалила девушка, и быстро выдала. — Характером… — затем, увидев неоднозначную реакцию собеседницы, добавила полушёпотом, — и фигурой.
— А ты прям-таки любишь фигуры рассматривать? — ухмыльнулась Анна, приподняв бровь.
— Нет, — глаза Евы округлились, — нет, что Вы! Я ничего такого не имела в виду! — она поняла, что покраснела и решила сменить тему. — А что такое сибирит?
— Это что-то скучное и бесполезное, — отмахнулась женщина, — но если интересно, то лучше у братца моего спросить, он как раз скоро должен приехать.
— Правда? Сюда? — постаралась удивиться Ева.
— Ну, не конкретно сюда, в Москву. Олег устраивает в пятницу мероприятие, и там точно можно пересечься, выпытать подробности. Могу тебя представить — это точно будет плюсиком в карьере.
— Почту за честь, — загорелась девушка.
— Да брось, не такая уж честь, — засмеялась Анна и пригубила немного из бокала, — потом ещё жалеть будешь, что с ним познакомилась. Но! — она многозначительно подняла палец. — Просто так туда попасть не получится.
Ева насторожилась, пытаясь представить, какие ещё неприятные испытания ей придётся преодолеть для достижения цели.
— Что я должна буду сделать?
— Сделать? — не поняла Анна. — Нет, тебе ничего делать не нужно, я тебя проведу, но нужна маска! Уж не знаю, что за архаизмы стукнули Белову в голову, но он решил устроить встречу в формате маскарада… или карнавала, еби его. Хотя, — она призадумалась, — знаешь, пожалуй, и это не будет проблемой, мне привезли несколько вариантов на выбор, можем из них что-нибудь тебе подыскать. Предлагаю переместиться в мой номер.
Ева согласно кивнула, ощущая, что препарат Андрея в этот раз имел лишь кратковременный эффект, и последующее принятие алкоголя вновь вернуло её в состояние чрезмерного опьянения.
Президентский люкс, в котором остановилась Анна, разительно отличался комфортабельностью и роскошью по сравнению с номером, который Ева днём сняла для себя. Пребывая в состоянии заторможенности, сонливости и обрывочного нахождения в сознании, девушка и не поняла, как они добрались сюда, захватив с собой из бара шампанское. Она помнила смех, маски и липкость рук от неудачно открытой бутылки, выстрелившей в люстру пробкой и обдавшей обеих брызгами. В следующий момент, открыв глаза, Ева очнулась в джакузи: голова закружилась от тепла и начала крениться влево, погружаясь в воду; наступило ощущение потери ориентации в пространстве. Снова смех. Секунды забвения и темнота. Ощущения мягкости и свежести постельного белья пробудили её посреди ночи. Осмотревшись мутным взглядом, Ева избежала резких поворотов головы, причинявших ей дикую боль, и заметила фигуру, сидевшую у окна и любующуюся видами. Во мраке комнаты и неясном свете луны сложно было определить, кто перед ней: ставший ключевым персонажем её кошмаров человек в маске волка или новая подруга Анна. После короткого времени бодрствования, девушка снова погрузилась в сон.
Где-то вдалеке звучала музыка, мелодия была знакомой, но довольно старой. В своё время эта песня перепевалась многими группами и певцами, конкретно данный вариант исполнения относился к концу прошлого тысячелетия. С приближением источника, музыка становилась всё громче, пока не начала оглушительно колебать барабанные перепонки. Ева вскрикнула от боли, но её вопль затерялся в гитарных риффах, попытки пошевелиться лишь усиливали неприятные ощущения, и всё же они дали понять, что девушка лежит на полу, связанная по рукам и ногам.
Челюсть свело и нечто солоноватое вытекало у неё изо рта. Поняв, что это кровь, она пришла в ужас, и принялась скулить от безысходности, ощутив торчащий из живота нож, погружённый в её тело почти по рукоять. Звуки музыки стихли, оставив место тяжёлым шагам. Свет в помещении стал ярче благодаря вышедшей из облаков луне, позволяя рассмотреть интерьер: просторная кухня, стоящий в центре стол, возле которого, в луже собственной крови, девушка и лежала, а рядом расположились тела её родителей.
— Молчать тебе осталось не долго, — мужчина, чьи шаги слышала Ева, склонился над ней, — и с каждой секундой у тебя всё меньше шансов пережить этот вечер.
Он взял её за волосы и развернул лицом к себе:
— Ты хочешь жить? — этот голос пробрал до костей своим ледяным спокойствием. Глянув на мужчину, Ева дёрнулась от увиденного: маска волка скрывала половину лица, но взгляд своей пронзительностью и неприкрытым чувством гнева наводил ещё больше страха.
Не в силах выдавить из себя слов, девушка кивнула.
— Хорошо, вижу, мои коллеги уже пытались тебя разговорить, — он аккуратно коснулся ножа, не став его вытаскивать, чтобы кровь не полилась сильнее. — Спрошу ещё раз — где твой отец прячет исследования?
— Я… не знаю, — рыдая, ответила девушка, — папа не занимался никакими исследованиями!
— О, это мне известно. Не занимался, а украл. Мы здесь для того, чтобы вернуть их. Напряги память — это отличный инструмент, если уметь им пользоваться, в данном случае даже спасительный, — Еву чуть не парализовало от услышанной фразы. — Вообще, он незаконно присвоил множество работ, но в данном случае меня интересует лишь одна — «Сибирит».
Девушка смутно ощутила, что происходящее — это сон: один из множества кошмаров, терзавших её в последние месяцы; исключением было лишь то, что он казался реальнее остальных безумств. Упоминание таинственного минерала заставило Еву получше рассмотреть оппонента. Если опустить обязательный атрибут всех главных антагонистов кошмаров — маску, то эти грубые черты лица и седина, едва тронувшая отброшенные назад волосы, казались ей до боли знакомыми.
— Папа не посвящал меня в свои дела, всю работу старался оставлять за порогом дома.
— Герхард не мог оставить это исследование без присмотра, потому оно должно быть где-то здесь. Поспеши, каждое мгновение для тебя сейчас важно. Ты молода, имеешь шансы прожить долгую и насыщенную жизнь, но, если я не получу того, за чем пришёл… — Ева кашлянула сгустком крови. — Эй! Не теряй сознания.
— Даже если я умру… папа — акционер корпорации, она найдёт Вас. И отомстит!
— Девочка, — хищно улыбнулся мужчина, — мы и есть Корпорация.
Ева почувствовала холод, впала в ступор от этой фразы и осознания того, что она узнала собеседника: им был не кто иной, как директор «Алекс-корп», один из основателей конгломерата «Альянс», брат Анны Штайн и старый друг её отца — Александр.
— Шайсе! — выдохнула Ева, когда открыла глаза. Она находилась в своём номере, в безопасности и тишине, и всё же сон не давал ей покоя: тремор не прекращался ещё почти час.
Разумом она понимала, что происходившее было лишь плодом её фантазии, а сердцем корила себя за происшествия той ночи. Родители были для неё всем, даже когда их не стало. Хотя спустя месяцы её всё ещё терзали на этот счёт сомнения. Так и хотелось очнуться от кошмара, увидеть их на очередном семейном отдыхе в парке — улыбающихся и радующихся её достижениям в гимнастике.
Боль в затылке и висках вернула Еву в настоящее. Не было надежды, что хоть кто-то, даже сестра, сможет быть для неё семьёй, которую она потеряла. Грусть и отчаяние стали преобладать над похмельем и внеплановой менструацией. Девушка не была готова к этому, проведя предыдущие месяцы под присмотром врачей в состоянии, близком к гибернации. В целом она понимала, что месячные могли привидеться ей в недавнем кошмаре, когда она ощущала острую боль в животе от ножа, и всё же недавние события заставляли сомневаться в каждой секунде: любая деталь происходящего пробуждала странные ощущения, иная фраза заставляла чувствовать нахлынувший страх, случайное действие пробуждало несвойственный гнев и злость, но хуже всего было с приступами апатии, подкатывавшей в самые неожиданные моменты.