Александр Дружинин – Спасение ведьмы (страница 11)

– Да я и сама так думала, успокаивала себя. Но к Вадиму всё-таки пошла.

– Кто такой Вадим?

– Мой знакомый следователь из управления. Не просто знакомый, – он мне в прямом смысле жизнью обязан. Пару лет назад его в больницу к нам привезли. С огнестрельным ранением брюшной полости. Опять-таки огромная кровопотеря. А у Вадима группа крови редчайшая – четвёртая, да ещё с отрицательным резус-фактором. Такой у нас в наличии не было. Но на счастье Вадима, у меня кровь такая же. Я донором ему стала.

– Следователь, говоришь?

– Ну да.

– Странно, странно, – Инин почесал подбородок. – Под пули обычно опера попадают. А следователь чего? Он в конторке себе сидит и текста печатает.

– Не всегда, значит, сидит и печатает, – огрызнулась Аля.

– Ладно. И что дальше с этим Вадимом?

– Рассказала я ему всю историю, фамилию парня погибшего назвала. Он справки навёл. И оттого, что я после от Вадима услышала, у меня волосы дыбом встали. Оказалось, что папаша погибшего парня – настоящий монстр, не человек, а дьявол какой-то…

В этот миг что-то стукнуло об окно. Бум! Глухой короткий удар.

Оба вздрогнули, обернулись к окну. За окном была пустота. Только мёрзлая январская ночь, только блёклый закоченевший месяц на небе, да уснувший город, там, далеко внизу.

– Что это было? – испуганно спросила Аля, инстинктивно схватив Инина за руку.

– Не знаю. Ворона, наверное.

– Вороны в такое время спят.

– Ну, может, спугнул кто, – предположил Инин. – Или это какая-то сумасшедшая ворона, неправильная, – он улыбнулся.

– А если это знак? – и без того большущие глаза Али, стали просто громадными. – Как там у Кастанеды? Мир соглашается. Или предупреждает.

– Ты мне, Алевтина, про Кастанеду и прочую эзотерику, брось, – Инин покачал головой. – Не приветствую. Давай про папашу-монстра продолжим. Чем же он так страшен?

– Вадим сказал, что мало чего о нём знает. Информация, мол, закрытая, потому что слишком много больших людей, в том числе и из их ведомства, очень не хотят ей делиться. Он сказал, что этот человек – гений. Ему не назвали ни настоящей фамилии, ни имени этого человека – только кличку его – Архивариус.

– Постой. Нестыковка, – оборвал её Инин. – Ты сначала сказала, что отца по фамилии сына определили. А теперь говоришь, что следователю ни имени, ни фамилии его не известно. Как же так?

– Не знаю. Вадим мне подробностей не докладывал. Может, сын фамилию поменял.

– Всё равно непонятно.

– За что купила, за то продаю, – слегка рассердилась Аля.

– Ладно, проехали. Так почему, Архивариус?

– Почему Архивариус? Потому что у него есть архив. А в архиве том – компромат. Компромат очень жёсткий, убойный. На больших начальников из полиции, из местного ФСБ, на крупных чиновников, вплоть до министров, на всех тех, у кого рыльце в пушку. Ну а так как таких очень много, то сам понимаешь. Короче, весь город, вся область у Архивариуса под колпаком. И архив его пополняется постоянно. Как он это делает неизвестно. И в этом его гениальность.

– Нет, ну послушай, – Инин защёлкал пальцами, – опять неувязка. Генералы полиции, ФСБ… Неужели вся эта силища не может твоего Архивариуса обезвредить, да хотя бы физически устранить? Странно это, неправдоподобно.

– У Архивариуса, Виталик, есть доверенные лица, – где-то далеко, по заграницам сидят, так что их чёрта с два отыщешь. Архивариус всех представителей силищи поставил в известность: если с ним что-то случится, то весь компромат его доверенные тут же отправят туда, куда следует. Теперь ты понял, почему он ментов не боится?

– Слушаю тебя и ушам не верю. Прям детектив какой-то! – на лице Инина играла сардоническая улыбка.

– Можешь продолжать не верить. Не буду ничего рассказывать, если ты на до мной смеёшься, – обиделась Алевтина.

– Да не дуйся ты. Но согласись, всё это слишком невероятно. К тому же, если твой Архивариус такой зловеще-влиятельный, что мешало ему написать заявление, надавить на следствие и на суд? Вам с твоим доктором пришили бы умышленное убийство и посадили бы всерьёз и надолго. Хотя… – усомнился самому себе Инин, – возможно, ему мало было, чтобы вы просто срок отмотали.

– Конечно! Вот что ещё мне Вадим рассказал. Архивариус – не только гений. Он сумасшедший. Фанатик чокнутый. Каббалист.

– Уф! – фыркнул Инин. – Вот носятся с этой каббалой, считают её чуть ли чёрной магией. А на самом деле – это всего лишь изучение Торы, с целью понять своё божественное предназначение. Занятие весьма безобидное; правда, на мой взгляд, совершенно бессмысленное.

– Да знаю я всё про каббалу.

– Так уж и всё? – Инин хохотнул.

– Я весь интернет перелопатила. И вот чего. С этой каббалой страшная путаница, начиная со средних веков. Столько ложных толкований было, столько подделок! А что говорить про наше время, когда это знание стало продаваться за деньги? Многие так считают: владеешь тайным учением – владеешь могуществом. Сейчас развелось столько братств всяких, столько сект… Есть и такие, в которых эти фанатики верят, что всё сверху: делай, что хочешь, а в ответе лишь бог. Если хочешь кого-то убить – убивай, ибо это план бога, а ты просто его исполнитель. Значит, предназначение у тебя – убивать. Бог знает, что делает: он твоими руками исправляет грёбаный мир. Вот и Архивариус, я думаю, верит, что делает этот мир лучше. А что, он не прав разве? Он ведь взяточников, оборотней всяких в погонах, чиновников охреневших и прочую нечисть высокопоставленную кошмарит. Это ли не богоугодное дело? Теперь гляди: мы с Валерой, по его убеждению, совершили халатность преступную, в результате которой его сын умер. А как там в Ветхом завете? Око за око, зуб за зуб. Так ведь? Вот он и считает своим долгом это исполнить. А заодно очистить мир от скверны, то есть от нас. И, возможно, от тех, – она пристально поглядела на Инина, – кто может ему помешать в этом.

– Я притчу одну читал, – Инин отпил из стакана воды. – Три студента начали изучать каббалу. Один из них стал святым мудрецом, второй ничего не понял, а третий сошёл с ума. Похоже, твой Архивариус и есть этот третий?

– Я тоже так думаю. Только с ума сошёл не один он. Вадим сказал, что, скорее всего, сподручные Архивариуса такие же, как и он, сектанты; что братство у них, что живут они по своим законам. А ещё Вадим посоветовал мне поменять работу, место жительство, и вообще лучше уехать из города. Правда, он добавил, что если Архивариус очень захочет, то везде найти сможет со своими-то связями.

– Да, жёстко ты попала. – сказал Инин с такой интонацией, что непонятно было, в серьёз он это или иронизирует.

– Я ушла с работы. Не просто с работы, вообще из медицины. Устроилась в табачную компанию. Сняла квартиру в другом районе. Ты не представляешь, чего стоило мне убедить маму переехать туда! Пришлось придумать целый спектакль про якобы ремонт в нашей квартире. Прошёл месяц, второй. И ничего не происходило. Я уже начала успокаиваться, дышать свободней. Думала, остыл Архивариус, или удовлетворился одним Валерой. И тут… Дальше ты сам знаешь. Когда этот тип заорал «иеасэ рцонха» мне всё стало ясно.

– Откуда ты иврит знаешь?

– Учила.

– А зачем он тебе понадобился?

– Учиться люблю.

– Ясно. – Инин зевнул. – Так, Алевтина. Давай-ка спать. Я просто вырубаюсь уже. Столько всего случилось сегодня… Это твоя сторона кровати, – он показал рукой. – А это моя. Извини, в душ не пойду: сил нет. И только верхнюю одежду сниму. Мои кальсоны тебя не смутят?

– Не смутят. Мои колготки тебя тоже, надеюсь?

Инин погасил свет. Оба залезли под одеяло.

– Как ты думаешь, за нами не проследили? – полушёпотом спросила Аля.

– Да хорош тебе. Отключи паранойю, – лениво ответил он.

Вымотанный безумством сегодняшнего дня, уморенный принятым алкоголем мозг, стремительно и сладко погружался в нирвану сна, блаженное забытье, покой, что превыше любого счастья…

Нирвану разметал в клочья стук.

Оглушительный.

Бух! Бух! Бух!

Кто-то со всей дури колотил в дверь их номера.

Инин подскочил на постели. Сел.

– Что за чёрт!

– Это они! Они! – сдавленно выкрикнула, сжавшаяся от ужаса в комок Алевтина.

Спрыгнув с кровати, Инин принялся рыскать по комнате в поисках чего-нибудь увесистого.

– Не включай свет! Не включай! – Алевтина буквально взмолилась.

– Ещё чего! – он щёлкнул выключателем.

Аля спрятала в ладошки лицо. В дверь продолжали бить. Методично и остервенело.

– Сучье вымя! Почему здесь ничего нет? – Инин продолжал метаться по номеру в поисках орудия для обороны.

Он распахнул дверцу шкафа.

– Вот! Хоть что-то. – В его руке оказался утюг.

В тот же миг, будто повинуясь тайной команде, стук прекратился.

Крадучись, сжимая в руке утюг, Инин подобрался к двери.

– Не открывай, умоляю! Не открывай! – пискнула, замершая на кровати Аля.