Александр Дресвянкин – Не в каждой шутке… (страница 2)

Ночь прошла в ожидании катастрофы. Снилась последняя человеческая зима 25-го года, с её тёплыми дождями. Предпоследнее жаркое лето, когда можно было ходить с расстёгнутой верхней пуговицей.

Категорически не хотелось вставать. Подняло желание помочь стране продлить очередной срок ВВП и приблизить цели СВО.

Намотал на себя все, что смог. Вышел на улицу. Вернулся. Намотал то, что не смог.

Долго материл и долбил домофон. Подъезд, категорически, не хотел пускать холод в себя. Два пинка и хук решили проблему. Не зря раньше телики ремонтировал. Наконец, дверь открылась, впустив толпу ошалевших окрестных собак.

На улице напугало отсутствие людей. Зато полно весёлых пингвинов. Они по замёрзшим океанам, массово, мигрировали в наши тёплые края.

Если идти до метро бегом – ветер в лицо, – околею. Если медленно – тоже околею.

Из окон за мной с интересом наблюдали и молились Аллаху москвичи со свечками. Во взглядах читалось «дойдет – не дойдет?».

В автобусах буржуйки. На дровах. Пускают только тех, кто с кусками мебели и с досками. У дороги голосующие русские. Некоторые из них, не дождавшись автобуса так и падали на мостовую с протянутой рукой.

Дорога до метро, из двадцати минут, сократилась до двух. Теория дяди Алика работает.

В метро тихо. Никто не переговаривается. Никто не читает. Согревают своим дыханием и растирают смартфоны. Все вычисляют, сколько им бежать до работы. Некоторые, вычислив, поворачиваются и едут назад, домой.

На работе не нашел половины офиса. Жаль, что не догадался не прийти.

Холод ощущается даже в Интернете. Буквы почти не видно, дворники на мониторе с трудом справляются с инеем. Почта пустая. Никто не пишет, не хотят снимать рукавицы.

Курьеров провожаем со слезами. Как в последний путь. Просят позаботиться о семье и передать им кружку. Некоторые не возвращаются. В темноте офиса постоянная дискотека со свечками. Шейк и твист. В позе медляка, по 3-4 человека в куче энергично пляшут, чтоб не окочуриться.

Из уст в уста пересказываются легенды о пророке Жирике. Никто не знает кто это, но все уважают, и от руки переписывают его катрены. С надеждой, думаю и мечтаю о том, когда наконец, сбудется его предсказание о присоединении к майнинговой столице мира – Великой Абхазии, которая два раза в сутки включает нам электричество.

Дорога домой – единственная радость дня. Так я спешил домой только после отпуска по обморожению. На западном фронте, который год тишина. Ни у кого нет сил, патронов и желания. Военкоматы закрыты. Призывать некого. У местных отсрочки, а русских и так мало, некому в обслуге и сервисах шуршать. Но мы верим ТВ – скоро победа, хотя, все затворы и курки примёрзли. Сарай за домом бабки Мани в18 раз вяло перешёл кому-то. Стреляют только покурить.

Ещё, по ТВ каждый год обещают, что буржуи наконец то замёрзнут. Уже лет 10, как не верим. Коренные москвичи чьи предки понаехали в далёком прошлом – на улицу не выходят. Только наше нац. меньшинство иногда пробегает на работу. Друг Лёха на работу гоняет на велике с меховым седлом и в трёх памперсах. Вместо ремонтов отбивает лёд. С носов, подъездов и машин. Стас таксует на санках. Миха мастырит на микрик паруса и гусеницы. Связи нет. Лёва не звонит. Жаль. От тишины кружится голова.

Собаки долго не пускали в подъезд. Притворился своим. Гавкнул.

Весь вечер готовился к ночи. Заклеенные рамы заклеил ещё двумя слоями. Проделал то же самое со стеклом.

Программа вечера – прогноз погоды. Смотрел ее по всем каналам. Одно расстройство. Новости в перерыве погоды тоже. По атлантике курсируют санные обозы. Киркоров выступает в коляске с подогревом. В Гренландии бесчеловечное датское сопротивление украло чехлы на интим, жвачку и туалетную бумагу у героических защитников демократии. Чтобы выжить три американские дивизии сдались в плен.

В британском халифате новый шейх, на турецко финской границе столкновения. Конюхов завершает очередной виток на беговых коньках. Все ядерные подлодки сгрудились в районе Гольфстрима. Греют стержнями из реакторов воду вокруг себя.

За фунт стерлингов – сто грамм долларов. Кило рублей – центнер юаней. Техас ввёл санкции и положил на Америку, не пускает небелых и жёлтых. Переполненная Евралбания устала и трещит от диких скандинавских мигрантов. Чукотские партизаны беспилотным стадом оленей таранили опоры Берингового моста из Киталяски в материковую часть поднебесной. Потом майданили вокруг горкома, били в бубен и звали какую-то Рому. Все китайские зулусы – Антарктида, Австралия и Африка выразили протест. Как всегда, ничего нового. Одна радость – скоро в рай, а они сдохнут.

Чайник ведет себя странно. Остывает быстрее, чем нагревается. На ночь зашел в Интернет. С завистью смотрю новости из Китайского Зауралья. У них ещё остались клочки леса, которые охраняет спецназ. Граница у них закрыта, виз не дают.

Долго не мог уснуть. От морозов есть плюс. Муэдзины с минаретов перестали призывать москвичей, а динамики замёрзли. Можно поспать.

Опять снилась фуфайка с капюшоном отороченная мехом. Её рвали друг у друга внуки Шойгу и Собянина. Требовали энергии и тепла. Фуфан не сдавался и не давал ни первого ни второго.

Утро. Ура! Подъезд больше не закрывается. Собачья тусовка под лестницей, тоскливо завыла вслед. Они прощались.

Студентки передвигаются по трое. Все время меняются, место посередине самое тёплое. Машины ведут себя странно. Есть ощущение, что они тоже передвигаются группками.

Автомобилисты вежливы и пропускают зомби в тулупах где попало. Это и понятно. Бампера и кузова от малейшего удара рассыпаются. Пешеходов в Москве почти не осталось. Это, явно, вымирающий вид.

Все ловят такси. Видел, как группе из десяти человек удалось окружить такси, которое не сопротивлялось. На месте таксиста-бабая сидел снеговик.

В автосалонах новая услуга. Два обогревателя в салон, тройные стеклопакеты, и пластины из плутония под каждую седушку, + обивка кузова снаружи ватными одеялами из материала заказчика.

На столбах много птиц. Они спокойно висят на обрывках проводов вниз головами.

В метро опять стало тесно. Все сбиваются в кучу возле костров на платформах.

Чай – прохладительный напиток. Рецепт прост. Наливаешь кипяток. Несешь его на рабочее место. Собираешься пить. Тянешься к кружке. Прохладительный напиток готов!

Все берут работу на дом. Даже, министры, дворники и метростроевцы.

Первую половину дня думаем о том, как было холодно по дороге на работу. Вторую половину дня будем думать о том, как будет холодно идти домой. Говорить – холодно.

Прошёл слух, что у недостроенного мавзолея ВВП теперь фанерный караул. На дорогах давно нет живых гаишников, только заметённые по мигалки машины, из которых иногда идёт пар и слышатся переговоры по рации.

Инеем покрылась вся Москва. Белые тротуары, белые деревья, белые студенты из чёрных стран.

Впервые в жизни хотелось заночевать на работе.

Раньше я думал, что тяжело завести телевизор без прогрева. Но сложнее всего в эти дни завести машину. Поэтому их не глушат, пока есть бензин. Потом бросают.

Все бегают по дорогам, не обращая внимания на светофоры, выбирают кратчайший путь к метро. Тротуары непроходимы – сугробы по крыши тракторов.

У всех походка робота: прямые руки, прямые ноги, полное отсутствие головы. Она спрятана где-то под двумя шапками и чалмой из шалей и пледов. Никто не улыбается, губы могут не вернуться в исходное положение.

Сегодня видел одного понтореза без шапки, но это оказался памятник.

От всего, что более-менее теплится – идёт пар. Это сигнал для всех, что там можно согреться. Видел, как за выпускавшим пар мужиком бежала уже не выпускавшая пар женщина. Судя по радостным крикам, она его настигла. Одежду никто не покупает. Она висит в холодных магазинах и позвякивает, как люстра стекляшками.

В офисах не осталось деревянной мебели. Жгут паркет и старые отчёты. Теплее всего в бухгалтерии, у них вековые запасы бумаги. Работают в одежде. Так под утро их и находят.

Жаждущим пива пофигу, бегают за ним в кедах и трико. Им отпиливают куски от жёлтой глыбы и они вприпрыжку чешут по сугробам, облизывая добычу. Блондинки, как обычно, ходят в с голыми ногами и спинами. Для детских садов и школ выпустили безалкогольное, полусухое и ликёры на палочках в виде смешариков.

Сибирские народы Китая начали сбор теплых вещей для замерзшей Москвы. Боимся, на всех не хватит. За дрова просят Белорусскую область Москвы. 1-й секретарь – Лукин сын, тремя руками – за! Верховный Совет Московской республики предлагает отдать ещё и Крым, лишь бы побыстрее. Но местный предводитель, мой старый ещё не очень старый друг, Слава – против.

Китайский ледокольный флот со ступенчатыми обводами корпусов – мировой гегемон на планете. В Пекине памятник русскому ещё живому изобретателю этого корабля. Так и стоят, в обнимку, два Юры с Мао посередине.

Прошел слух, скоро потепление! Через пару дней ночью вместо минус 37, говорят, будет минус 35! Наконец то!

Холод экономит ресурс организма. Пульс – 50. Грею руки у лампочки в холодильнике.

В новостях сказали, что потепление на два дня. На глаза навернулись две скупых мужских слезы. И тут же покрылись инеем.

Чтобы не замёрзнуть в выходной ездил в Пушкин, говорят там нашли схрон с дровами. В электричках хорошо, выдают одеяла. Посменно все ходят в первый вагон. Там дружно крутят педали, провода давно поломались. Никто не выходит, все только входят, так и ездят, туда, тупик и обратно. Самые сильные удерживают на остановках двери от открывания. На Лосиноостровской в вагон пытались вломиться лоси, с трудом отбились. Еле выбрался. В Подмосковье все иначе.