Александр Дресвянкин – Не в каждой шутке… (страница 1)

Александр Дресвянкин

Не в каждой шутке…

ЛЕТОМ ДОЛЖНО БЫТЬ…

Лето 30-го года наступило неожиданно. Нормальное лето. Не то что полузимы пятилетней давности. Мы так соскучились по настоящей погоде. Весь март, а с апреля уже в майках, катались на великах. Асфальт был ещё твёрдый. На майские во всю купались в Серебчике, до 6-ти утра, чтоб не светить попами, пока не было патрульных полицаев. С дня большой сургучной всё и попёрло.

Ночью, чего-то, стало душно. Запинал в аут одеяло. Не помогло. Обнулил текстиль. На пляжУ так не пеклО. Встал. Открыл окно. Ударная волна горячего киселя, как лопата бетона, чуть не оторвала думалку. В окнах напротив такие же бедолаги распахивали пижамы и шторы, глотая невкусный воздух. Потрогал батарею. Тёплая, как и положено. К полудню ртуть на шкале была в районе 35. Видимо, базовый лагерь на пути к «Эвересту», т.к. продолжала ползти. Окна на глушняк, шторы тоже. Без кондея – вилы. Жужжит, родимый, счётчик еле успевает. Хотел за квасом, в подъезде, как по башке треснули. Тёпленьким поленом. Высунул моську за дверь, ну нафиг. Ещё и дым ползёт. Маски дома не нашёл. Куфию на полморды намотал. Друган из Туниса привёз, как знал, ссу… По ящику велят пить и без масок ни-ни, в любой аптеке ждут нас. Ага, ждут, как же! Все в районе прошерстил – ёк! Эту бы Голикову на улицу со всем её Минздравом голяком.

В автобусе форточки замурованы, печки с зимы пашут. Как вошёл, чёт, все шарахнулись и выломились на следующей. А, ну да, я ж в камуфляже, очки, перчатки, арафатка. Вот дурики! Ну, так то – да, прикольно. В первые дни было. Соседи – Лёха с Ленкой каждый день прибегают, под кондеем подышать. Мокрые простыни на окнах их не спасают. Объяву нарисую, буду за деньги.

Дальше – смех подзавял. Как-то пытаемся. Эт у «тупых» катастрофа от каждого чиха. Нас – хоть дустом, хоть в ведре, как котят. Хрен им в сумку! Жить можно, если варежку широко не разевать.

Кто поумнее, перешли на ночную работу. Спят там, как пожарные лошади, устав от дневной маеты. Не, ну, а где ещё в себя прийти. Трава жёлтая. Деревья голые. Почки не успели, отсохли. Аллергики ликуют – пуха нет. Птиц нету, днём. Ныкаются где-то. По ночам, иногда, крякают. Аварий на дорогах нет. Машины, как трамваи, по протоптанным колеям. С ночи толпы занимают места у горячих водоёмов. Вода не остывает. Потом сидят в ней, как японские обезьяны, накрывшись мокрой ветошью. Редкие прохожие скачут по бордюрам. Асфальт на тротуарах мягкий, засасывает намертво. Коробейники в тапках, на летающих табуретках пылят по высохшим газонам. Бабки из отрядов дворовой самообороны битами и арматурой отстаивают свои дворы от этих кочевников. Вода на попить – по талонам. Лимит, однако, литр на день. Под кондишинами стычки. Открытыми ртами ловят капли влаги и отпихивают конкурентов.

В подъезде объява – завтра приедет бочка с водой. Ведро по себестоимости, живём! После заката краны забулькали ржавчиной. Хотел умыться – обжёгся. Из всех кранов одно и тоже. Смесители потеряли смысл. Набрал во все банки и кастрюли. Охлаждаю. Потом процежу. Чтоб не нагревать кухню – чай не завариваю, жую. Нормально. В магазинах, через 10 минут после открытия сметается всё жидкое. Если привезли. Молочка киснет до прилавков. В мясные холодильники ныряют с головой, отдышаться. Больше минуты не дают, очередь.

Подтряхивает. Скрипы и стуки в кондее не внушают. Устал, или Кондрат у него на подходе. Ночью дам отдохнуть. Платёжка шокировала. Ладно за отопление, эт всегда, но за холодную то, почему? Холодильник. Целовать не стал, мужик вроде. Погладил его, не дай Бог! Поел льда и лёг на пол. Скорей бы ночь.

Без поддува на кровати, как Лазо в паровозе. Подушка мокрая, простынь – брр, хоть клеёнку подстилай. По вискам капает, по ногам бежит, исподники хоть выжимай. Опустил их, ниже плинтуса. На балконе чуть полегче. На соседнем Маринка, в том же, – ни в чём. Поручкались через перила. Мажет себя мокрой тряпицей и ловит ротом воздух. Остальное пофигу. Пригляделся, копать-колотить, – на всех балконах, как подводники после автономки. Ток там, как черти, а эти белые. Кто висит бездыханно, кто ноги свесил. По двое, по трое, семьями, – звёздам машут и на луну молятся. Движуха, как на митинге за Крым. Так и не выспался. То ли ночи – стали короче, то ли сплю быстрей чем надо.

Утром во дворе пол города с тарой,– кто-то сдал. До обеда с вёдрами на головах колготились. К вечеру рассосались. Маринка свистнула – воду за углом продаёт лошадь. Молодец! По грохоту понял – все ломанулись.

– Курвизки,– заклеймила их соседка, как настоящая Бженчик Пшычкевич, хотя – Лаймингпукколо, вроде из финнов. Сгоняли за водой, не хватило. Айда, говорит, чё дам, бушь? Сидим. Без носков. Квасим. Сок из квашеной капусты. Ящик накручивает напряжёнку. Терпимую погоду усугубили, какие-то Гены из Генштаба, недопересолили облака перед парадом. Ссу… ровая погода! Даже настоящие «Пи», назвали бы их «Пи». Лучше бы близкие женского рода карбиду в борщ им напихали. По старой русской традиции – их в другой отдел, а мы тут, с Маринкой, киснем и ногу поднять не можем.

Призвали шапки из газет не делать, – самовозгорания на солнце. Изменили схему движения по городу. Ездить можно только по улицам со старым советским асфальтом, он держит. Покрытое плиткой – закрыто, вздыбилось. Запрещено накачивать колёса, ток на спущенных. Больше одного в машину не садиться, проваливаются. На заправки без скафандров низя, опасно. Английские учёные рвутся к Нобелевке, доказали, что всё из-за коров, – они из себя больше, чем в себя. Красная поляна, Альпы и другие горголыжки – банкроты, Гренландия снегу не даёт. Ледокольный флот на приколе. По СМП байдарки и сапы рассекают. В Дудинке, Тикси и Певеке достраивают курорты. Все места на три года вперёд расписаны. Жители южных регионов с двухэтажным идиомами штурмуют трёхэтажные поезда, в надежде отдохнуть в нашей прохладе. В Думе, наконец то, запретили массовый отъезд трудовых мигрантов на северные территории. Учёные бьют тревогу – последние крокодилы ушли в коллекторы к бомжам. Птицы стадами пешком топают на север, лететь невозможно, густой и горячий воздух невозможно провернуть крылом. А нам и уйти некуда. Сто лет мечтали погреться, вот и надо наслаждаться. Пожалуй, завтра попробую в коллектор, что ж они, не люди что ли, на пару то дней. Зелень плоскую пустили, а мы что – хуже? Прижался животом к плитке на полу в ванной, ток так и можно ночью отдохнуть.

Машин утром мало, но все одной масти. Краска на них облупилась до железа. Едут медленно, стараются не останавливаться. Китайцев сразу видно, – бампера и ручки висят сосульками и капают. Стёкла – или потрескались, или давно расплавились. Автопром то – пободрее этих цинковых тазиков. Бампера давно поснимали, да и двери с капотами для облегчения. Друг Лёва продал за 500 рублей, то что осталось от расплавившейся «Теслы». Присматривается к новинке Омского танкового – БТР без брони, одна рама. Стас, по прежнему, таксует на тележке из пятёрочки. А куда деваться – ипотеку опять подняли. Два отдал, полтораха оставалась, теперь два двести. Лёха купил сомбреро. Делает анти ремонты по ночам. Снимает обои и утончает стены, чтоб не жарко. Миха обул микрик в шины низкого давления, обклеил фольгой и солнечными батареями. И, никуда не собирается. Все в шоке. Говорят, за городом полегче, на бетонках водилы балдеют, да и вода в речках не обжигает.

От зонтика через 10 минут пошёл дым и ручка размякла, выкинул в кучу зонтичных скелетов и впаянных в асфальт шпилек, каблуков и шлёпанцев. Попробовал веером на себя, чуть ресницы не спалил. Хорошо нос солидолом обмазал. Нет, хватит. Решено. Завтра же отсюда подальше, к прохладе поближе. Как-нибудь до железки дошкандыбаю с великом, и в пампасы.

По хвое. Босиком. Кайф! Ни стул ни ноги не проваливаются. Комары взлететь не могут, лягухам в лом квакать. По человечьи помылся. С мылом. Вода зелёная. Но, главное, не коричневая и терпимая. Перестирал всё, благо, сохнет моментально. Из трубы ГРЭС идёт дым. Видимо план по отоплению недовыполнили. Тишина. Аж звенит. В сельпо набрали сухого киселя, водки и пряников с томатной пастой. В одной шляпе сижу в кресле. Ем ягодный кисель, ложкой. Густой, как имплант ягодичный. Наверное, хранили неправильно. Запиваю пряник томатной водкой и наслаждаюсь тенёчком. Маринка в одной веломайке шуршит хвоей и развешивает свои шмотки. Скинув единственную одёжку, протягивает мне руку. – Хочешь? Будешь? Банка газировки! Как? Откуда? Аж привстал. А пряник упал.

Вот молодец! И красивая, оказывается. Без покрышек то, босиком. – О, да ты живой, – говорит, улыбается и делает шаг. Ко мне. Как то, разом, стало жарко. Давно так не было. Не, ну а что, лето же. Летом должно быть жарко.

Зло ВЕЩИЙ сон в руки. (Хроники 2055 года)

Зима в этом году пришла позже обычного. Долгое лето две недели дарило радость. После летнего тепла сугробы осели на 5 см. В прошлые годы и такого не было. Москва замерла.

30 лет назад последний газ из недр выменяли в турецком Ереванбуле на подштанники из верблюжьей шерсти. Последнюю бочку нефти отдали ненасытной Орде. Схавали. Показали кукиш. Уже под Рязанью и Тулой.