Александр Демидов – Товарищ Грейнджер (страница 27)

Увидь сейчас доброго директора Хогвартса хоть кто-то из учеников, Дамблдор быстро потеснил бы Снейпа на его пьедестале Ужаса Хогвартса. Директорские злобный взгляд, зверское выражение лица, всклоченные волосы, топорщащаяся и липкая от сладостей борода, похрустывающие кулаки, которые он сжимал на палочке, и мерцающая кровавым облаком аура совершенно не располагали к себе и тем более не подходили к имиджу доброго дедушки.

Даже Рита Скитер сейчас трижды подумала бы, прежде чем нарываться на его неудовольствие. Но как раз эта жучара Альбуса мало интересовала, ущерб от ее статьи был сиюминутный, разве что Снейпу туго придется в ближайшие несколько месяцев. За хоулеры и требовательные письма членов Попечительского Совета с Малфоем во главе она ответит потом. И ой как ответит! Недаром так тщательно скрываемая анимагическая форма Дамблдора — акромантула. (Это Патронуса он смог сменить после сложнейших ритуалов, с анимагией такой трюк не проходит.) Какой-то жучок ему на один хелицер. Скитер не знает, во что она влезла. Вот Малфой — тот хорошо представляет, куда ее втравил, только через нее его не достать. Все потом. Куда важнее, чем слизеринка с гриффиндорским чувством самосохранения для Альбуса был прокол Дурсля.

Замять его дело Дамблдор больше не мог. Вернее, мог попытаться, но это потребовало бы усилий, которых Вернон Дурсль не стоил. В одиночку стереть память сотням и тысячам магглов даже глава Визенгамота не способен. И то, такие меры ничего не решили бы. Маггловская бюрократическая машина — это отдельное существо, отдельный сверхмозг. Магглы для нее — всего лишь нервные клетки. Не то чтобы Альбус хотя бы чуть-чуть разбирался, как эта машина работает, но за свою долгую жизнь он наловчился взаимодействовать с нею извне. Тут нужно задействовать специальные министерские протоколы, которые срабатывают хорошо если каждый седьмой раз, — но какой смысл растрачивать политический капитал ради одного урода? А ведь как только Дурсль попадет в газеты, его можно списывать со счетов окончательно и бесповоротно. Даже привлечение всех сил Министерства не поможет.

Нет, Вернон Дурсль уходил со сцены, и уходил с треском. Но, Мордред поглоти его душу, какой же он неудобный момент он выбрал для этого!

Нельзя сказать, что у Дамблдора не было запасных планов — в конце концов, жизнь даже волшебников весьма хрупка, а с магглами периодически происходят какие-то нелепые несчастные случаи, где они и гибнут. Глупо было бы не составить план на подобный случай. Но чего Дамблдор не предвидел, так это того, что Гарри Поттер будет вырван из семьи одновременно с уходом Дурсля. И вырван не смертью всех родственников — что было бы не так уж плохо, — а вырван буквально, то есть перемещен в какую-то иную среду. И при этом за несколько недель до ключевой фазы великолепного плана Альбуса! Плохо, если мальчишка распробует нормальную жизнь, пусть и маггловскую, но куда хуже, если Хагрид явится к нему именно тогда, когда маленький мерзавец будет пребывать в эйфории от новой обстановки. Его доверие к Хагриду-избавителю не будет безусловным. Чувство новизны у него наступит не от того, что присудил ему Дамблдор. Магия на этом фоне будет… Да, она именно будет на фоне. А это плохо.

Конечно, на случай смерти всех троих Дурслей у Дамблдора был в запасе достаточно злобных сквибов. Например, Фредерик Крэбб (сменивший бы фамилию) — просто песня, а не идеальный опекун для Гарри Поттера. Но план их подключения не предполагал вмешательства маггловских властей. Те просто замучают их проверками, часто внезапными. Уж это-то Альбус по опыту знал, когда в семидесятых вмешался в воспитание одного магглорожденного волшебника — хотелось проверить, насколько восприимчив к усвоению заклинаний окажется маг, который не услышит человеческой речи до Хогвартса, но будет слышать достаточно других звуков. Так вот, маггловские власти настолько его задолбали, что он плюнул на это дело.

Бюрократический аппарат был, возможно, и тупее одного волшебника или даже маггла, но контролировать его не представлялось возможным и Верховному Бонзе Международной Конфедерации Магов. Это если не вспоминать, что ментальная магия и на магглах работает тем хуже, чем сильнее у них воля — иначе Альбус и Геллерт давно добились бы исполнения своей первой мечты о мировом господстве. Агенты спецслужб, а также особо влиятельные магглы, которые выгрызали свои теплые места и отбивались от соперников зубами, руками и ногами (в отличие от подконтрольного Геллерту маггла-истерика) — иногда и вовсе стихийные окклюменты. Слабаки, конечно, но… У Альбуса до сих пор ныло колено с тех пор, когда он незваным явился в штаб-квартиру Хоум Оффис, чтобы решить проблему с воспитанием «немого» мага раз и навсегда, а потом еле ушел живой. Живой, но не целый — в конце концов, шрам в виде лондонской подземки он не на пустом месте себе сделал. Уже потом он узнал, что обливиаторы ненавидят задания, связанные с подобными конторами. Даже их восходящая звезда — Гилдерой Локхарт — не лучше других, просто паренек предпочитал полулегальные способы проникновения, а не чисто магические. Заобливиэйтить-то никому нетрудно, но ты сначала подберись и не поймай «шарик» из «пушки».

Впрочем, даже когда это удается — пускай обливиэйт как таковой редко дает сбои, им не решить проблему тысяч бумажек.

Именно поэтому Альбус просто следил за тем, кто есть кто в Литл Уингинге и периодически делал внушение тем, кто мог оказать влияние на судьбу Гарри. Хотя последнего директора начальной школы пришлось срочно устранить, потому что обновлять чары каждую неделю — это перебор.

Но теперь было поздно. Вмешательство произошло не в Литл Уингинге. Альбус плохо представлял, как работают магглы, но чего-чего, а эффективности у них не отнять. А значит, пока что он не мог влиять на условия проживания Гарри… По правде, и на такой вариант развития событий у него уже был план. Но тут все упиралось в сроки. Он просто не успевал организовать внешние условия должным образом.

Так оставалось только одно — форсировать события. Пока мальчишка еще не переселился в новую семью. Вот только как, Мордред его побери, быстро подобраться к нему? Если Альбус правильно понял, что видела Арабелла, магглы приняли проблему близко к сердцу, а значит, неизвестно, какие осложнения возможны при проникновении. В конце-то концов, проклятый Пайс действительно прочитал лекцию о маггловских средствах наблюдения. (О, Моргана, как хорошо было бы накупить таких «камертонов» побольше, да натыкать по всему Хогвартсу. Особенно в якобы приватных местах. Какое было бы подспорье директору!) Подставляться и подставлять волшебный мир сверх меры Дамблдор не решился.

А хотя — всегда можно отправить Снейпа. Тот ориентируется в маггловском мире гораздо лучше и правдоподобное оправдание точно сможет придумать.

Решено.

А Дурсль… О, он уйдет громко. В любом случае. И раз так, надо отвести все подозрения от себя, на случай, если в маггловском мире разразится скандал, который затем просочится в мир волшебный. А что может быть лучше, чем человек, связавшийся с преступностью в году эдак в восемьдесят третьем? Уже после того, как Мальчик-Который-Выжил оказался в его семье? Да не просто связался с бандитами, а сам таким закоренелым душегубом стал, что аж кровь в жилах стынет. Тогда с Альбуса и взятки гладки. Надо только подбросить кому надо парочку интересных документов. Обычно этим занимался Мундунгус, вот только Фоукс, который как раз готовится переродится, не сможет найти его.

Ну, ничего не поделаешь. Придется Северусу и тут потрудится. И вещественные доказательства он же обеспечит. У зельевара не только стандартные ингредиенты есть, у него и листья коки хранятся, и это… как его… маггловское геройское дурманное зелье. Подбросить в сад — вот и еще ниточка. Ну и маггловское оружие. Покрупнее. И еще в Лютном пускай скупит ингредиенты человеческого происхождения и их тоже зароет в саду. И, наверное, придется сдать одну симпатичнейшую маггловскую банду, попавшую в поле зрения Лидера Света восемь лет назад. Только добавить воспоминаний десятку-другому членов. Чтобы Вернона помнили. Ну и, наоборот, убрать часть воспоминаний о нем у его сотрудников, пускай они дают показания, что редко-редко на работе его видели.

Полный приятных дум, Дамблдор вызвал Снейпа.

Камин с шипением вспыхнул зеленым светом, и в кабинет шагнул как всегда мрачный Северус Снейп. Не здороваясь, он вопросительно уставился на Дамблдора.

— Добрый день, мой мальчик. Присаживайся.

— Добрый, директор, — неохотно ответил Снейп, трансфигурируя низкое кресло так, чтобы сидеть на одном уровне с Дамблдором. — В чем дело? Вы же обещали не трогать меня больше.

— Э, видишь ли, Северус, боюсь, придется тебе снова отвлечься от своих, несомненно важных занятий, извиняющимся тоном сказал Дамблдор. — За это я прошу у тебя прощения. Но дело действительно не терпит отлагательств.

— Дайте угадаю: проблема в Поттере? — кисло усмехнулся декан Слизерина. Он даже не представлял, что Гарри Поттер может оказаться куда беспокойнее, чем его проклятый папаша, и с ужасом ждал первого сентября.

— И да, и нет, — загадочно ответил Дамблдор и, по привычке умолк.