Александр Демидов – Товарищ Грейнджер (страница 29)
Конечно, прежде чем посещать этот переулок он выпил стимулятор (очень уж выдохся за час) и усовершенствованной оборотки, которая сочеталась со стимулятором и держалась пятнадцать минут. На то, чтобы поторговаться и скупить «товар» оптом ушло десять минут и три тысячи галеонов. Еще пятьсот он накинул сверху за согласие на обливиэйт — обычная практика, которой в Лютном еще никто не злоупотреблял. Ведь сначала клятву приносишь, однако, что деньги не отберешь. Правда, Снейп смухлевал, дополнительно вытянув, а затем и уничтожив нить воспоминаний.
А потом он отправился на Привит-драйв.
Тамошнее столпотворение ему не понравилось. Что же они еще не проверяли-то? Пришлось снова прибегать к легилеменции, а ведь у полицейских природные щиты как правило сильнее обычных магглов. Зато, перетерпев неудобства, он понял, что и как прятать. Но без Феликс Фелициса тут делать было нечего. Жаль.
Осторожно открыв флакончик с золотистым зельем, Снейп запрокинул голову и поднес его к губам, вдыхая тонкий аромат, как вдруг какой-то придурок-маггл нажал на клаксон. Сигнал взревел под ухом раненым вепрем, и Снейп вылил себе в рот гораздо больше зелья, чем рассчитывал, поперхнулся, и проглотил — все, что было во флаконе.
Сперва он затрясся от ужаса, но скоро страх сменился уверенностью в себе, ощущением всемогущества и эйфорией.
Профессор совершенно справедливо рассудил, что ему может не хватить энергии, и выпил остатки стимулятора — в два раза больше, чем уже принял, между прочим. Зато теперь он действительно мог выжать из ситуации всё!
Снейп одним точно рассчитанным взмахом палочки трансфигурировал комок земли под розовыми кустами в камешек. Это было сложно, потому что он хотел оставить верхний пласт целым. Неокклюмент просто не справился бы. По сути Снейп и верхний слой зацепил, просто «повторил» его при трансфигурации, по наитию создав камень с верхней гранью в виде пласта земли.
Как только первый же незадачливый эксперт едва не провалился под землю, Снейп скрыл камень дезиллюминационными чарами и призвал его, ловко поймав на лету. Остальные в это время подбегали к яме, побросав свои посты — помогло слабенькое внушение, кинутое наспех и неожиданно сработавшее. Кое-кто остался, но Снейпу и не требовалось отвлечь всех. Он поставил вокруг себя мощнейшие антимаггловские чары, на какие только был способен, и поднял еще не проверенный никем участок земли, одновременно скрывая его дезиллюминационными чарами — это было лишним, но ему показалось, что так будет правильно. В провал он бросил человеческие останки, кроме двух-трех свежих мелких косточек со следами зубов, и вернул им нормальный размер, а потом ударил заклятием разложения. Зацепил не всё, но это и не требовалось. Последним в яму Снейп отправил труп казначея, который вот уже полчаса изображал перстень. Пласт земли вернулся на свое законное место. Идеально!
Никем не замеченный, Снейп танцующей походкой вошел в дом. Никто еще не обыскивал комнату Дадли Дурсля целиком, он это точно знал. Бросив заклятие тишины, Снейп сорвал паркет под кроватью и, поковыряв подпол, спрятал туда оба кейса, увеличив их. После «Репаро» плитка засверкала как новенькая.
Оружие Снейп хотел спрятать на чердаке, но передумал. Это было бы слишком обыденно! Вместо этого он спустился в гараж, где как раз никого не было, и разбил залитый цементом пол. Вынул из-под него землю, убрал ее «Эванеско» и опустил в яму контейнер. После чего снова использовал «Репаро», но уже на цементе, и, задумавшись чуть-чуть, бросил «Тергео», оставив идеально чистый прямоугольник, как раз по форме ямы.
А через пять минут конверт, что дал ему Дамблдор нашел своего адресата.
Но на этом Снейп не остановился. Он засмеялся, чувствуя, что ему любая задача по плечу. Он, в конце концов, мог гораздо больше, чем ему поручил Дамблдор! Ведь он — Северус Снейп, Принц-Полукровка, Мастер Зельеварения, Мастер Легилеменции и Мастер Окклюменции. Он — не какой-то жалкий червь без фантазии, вроде Мундунгуса Флетчера. Он — бывший Упивающийся Смертью, один из самых изощренных Упивающихся! Да у него сам Темный Лорд должен брать уроки коварства и изысканности!
Через несколько минут Снейп нашел больницу, где держали Вернона Дурсля. Ему как раз встретился адвокат. Отлично! Поразительное везение! Снейп немедленно оглушил его, вырвал волос и бросил в оборотное зелье, которое, не раздумывая выпил. Содержимое карманов мистера Вайта перебралось в трансфигурированный наново костюм Снейпа.
— Мистер Дурсль? — Снейп подошел к постели Вернона, оглядываясь на запираемую дверь. Легкое внушение — и ему обеспечили полную приватность.
Хотя, конечно, он наложил еще и чары.
— Пора бы, черт бы вас побрал! Когда меня выпустят?
— О, боюсь, что не скоро. Я не врач, видите ли.
— Не валяйте дурака! — взорвался Дурсль. — Когда меня переведут из этой каталажки?
— Не знаю, — пожал плечами Снейп. — Я всего лишь ваш адвокат.
Он запрокинул голову и захохотал.
— Вы что, псих? Убирайтесь отсюда!!!
— О, зачем же так нервничать, мистер Дурсль, — Снейп поднял палочку, салютуя Вернону.
— Вы из этих?! Охрана! Уберите его!!!
— Ну что же вы, что же? Мне всего-то надо кое-что от вас узнать. Легилеменс!
О да, именно этих сведений Снейпу и не хватало! Кто с ним работает, кто где живет… У кого он покупает продукты.
— Вот видите, правда ведь, легко? Ха-ха-ха! А теперь… — протянул он, создавая стакан, — Агуаменти!
Вытащив из кармана косточки, он превратил в гладкие шарики из пластика.
— Глотайте, мистер Дурсль.
— Нет!
— Империо! Глотай.
Вернон не смог сопротивляться. Как и большинство людей.
— Ну вот и хорошо, — сказал Снейп, снимая Империус.
— Я все расскажу охране! Что бы это ни было…
— Обливиэйт! Ты ничего не глотал, ты поговорил со своим адвокатом, а потом бросился на него, когда он сообщил о том, что дело будет трудным. Гм… Маловато как-то. Сомниум!
Снейп извлек из головы Вернона нить воспоминаний и уничтожил ее. А потом он полез менять его память. Да, Дамблдор сказал не делать этого, но вся прелесть в том, что сам Вернон этого и не вспомнит. Требование соблюдено. Однако любой другой легиллимент…
Снейп наколдовал себе синяки и подошел к двери, снимая заклятие приватности.
— Энервэйт! — махнул он палочкой на прощание.
И схватился за синяк, вываливаясь из двери.
— На помощь! На помощь!
— Мистер Вайт?
— Он напал на меня! Я сказал, что дело будет трудным, а он…
— Не беспокойтесь, мистер Вайт, сейчас мы его поучим.
Снейп ухмыльнулся, закрываясь рукой, и быстро зашагал к настоящему Вайту, который валялся под дезиллюминационными чарами в какой-то каморке. От сопровождения Снейп отделался легко.
Врезав адвокату кулаком под глаз, Снейп изменил его память и вернул все вещи. Не мешкая ни секунды, он аппарировал в Литл Уингинг, в поисках сотрудников Вернона. Им память менять было куда как проще. Сложнее было найти мясников, у которых он брал свинину и говядину, но и в этом ничего сложного не было. Все до единого позабывали, что когда-либо видели Дурсля, ну, разве что один из них помнил, будто видел Дурсля раза два-три. Когда тот с подозрительным вожделением рассматривал его топор, да так, что это его обеспокоило.
Вот вроде бы и все?
Но ведь какая прекрасная ночь! Разве можно сейчас идти спать?
Снейп вернулся домой. Там он тщательно отмерил одну дозу кокаина и смешал его со слезами феникса. Действительно, какое-такое зелье регенерации? Это же скучно.
Выпив получившуюся смесь, Снейп отправился в единственный известный ему стрип-бар, который ему в свое время порекомендовал Мундунгус.
— Carpe diem! — заорал Снейп на весь Паучий тупик, прежде чем аппарировать. — Carpe diem!!!
С полуночи прошло уже более четверти часа. Родители категорически отказывались замечать Катю. Та даже попробовала колотить отцу по плечу, да только все, чего она добилась — пара болезненных гримас. Ничто не помогало, а между тем взрослые начинали волноваться, удивляясь, что их дочь так долго не спускается.
Когда из дрожащих рук матери вывалилась чашка, Кате поняла, что пытаться привлечь их внимание бесполезно. Пора бы хоть дать им понять, что все хорошо!
Она быстро поднялась в свою комнату. Там она схватила первую попавшуюся чистую тетрадь, откуда вырвала листок, и нацарапала в полутьме записку. Потом, не спускаясь по лестнице, швырнула скомканную бумажку в гостиную со второго этажа, целясь в стол.
Бумажку заметил и подобрал Ричард. Развернув ее, он, охреневая, медленно прочитал записку вслух:
«Мама, папа! Ритуал удался. Очень. Вы меня не видите, не слышите. Я у себя.
Гермиона.»
Родители осмысливали сообщение несколько секунд, а потом, пытаясь обогнать друг друга, заторопились к дочери.
Они, естественно, ее не заметили. Все, что они нашли в полутемной еще комнате — чернеющий тремя концентрическими окружностями пол, серебрящийся в лунном свете окровавленный серп и дохлый петух на журнальном столике.
Вспыхнула люстра под потолком. Без щелка выключателя — точнее, родители Гермионы его не услышали.
— Гермиона? Доченька? Ты тут? — заволновалась мать.
— Тут я, тут, — вздохнула Катя.
Разумеется, никто не ей не ответил.
Несмотря на то, что она осталась у выключателя, родители как будто не сразу вспомнили о нем, а когда вспомнили и повернулись — смотрели куда угодно, но не на Катю. И если скользили по ней взглядом — то не задерживались и определенно не видели. Это выглядело столь странно, что казалось, будто ее разыгрывают, но, конечно же, это было не так.