Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 36)
глаза – прямые, чуть прищуренные,
голос – низкий, без интонаций,
словно говорил не он, а сам купол его устами.
– Дорогие граждане.
Мы с вами стоим на вершине гуманистической эпохи.
Время страха позади.
Время хаоса забыто.
Мы – избранные хранители человеческой гармонии.
На его фоне двигались живые картины —
сады, улыбающиеся дети, белые здания, где воздух пах чистотой.
И за всем этим – безмолвие,
то самое, которое теперь я чувствовала кожей:
мертвое, идеальное, неживое.
– Наша миссия – сохранять жизнь, – продолжал Волгин.
– Каждый ребёнок, каждый человек под куполом находится под защитой.
Наша забота – не привилегия, а долг.
Мы стерли голод, мы победили болезни,
мы освободили человека от труда, от страдания,
от необходимости делать выбор.
Его голос был сладок и страшен.
Я слышала в нём не власть – зависимость.
Как будто город сам говорил через него,
словно купол, насытившийся тишиной,
решил заговорить человеческим голосом.
Толпа на голограммах аплодировала.
Тысячи лиц, улыбок, светящихся глаз.
Каждое – безупречно одинаковое,
каждое – отражение того же покорного восторга.
И лишь на мгновение среди них
мелькнула одна женщина —
в белом, с детским лицом,
чьи глаза смотрели прямо в камеру.
В них не было восторга.
Только ужас.
Она знала цену этому «гуманизму».
Браслет на руке нагрелся.
Я почувствовала лёгкий импульс,
будто кто-то пытается вмешаться в трансляцию.
И действительно – в голосе Волгина проскользнул сбой.
Секунда – и экран дрогнул.
– Мы создали идеальный мир, где больше нет ошибок…
Голос оборвался.
Шум.
И в паузе, в этой короткой трещине,
я услышала другой шёпот —
не из зала, не из экрана,
а из самого поля:
Волгин снова заговорил,
уже громче, увереннее,
словно ничего не произошло.
– Под куполом – безопасность.
За куполом – тьма.
Пусть никто не ищет выхода.
Пусть никто не верит тем, кто зовёт наружу.
Наш свет – наш дом.
Наш купол – наше небо.
Последние слова упали как камни.
Я чувствовала, как под ними дрожит воздух.
Где-то вдалеке снова пошёл резонанс —
низкий, похожий на дыхание гиганта.
Купол не согласен.
Он слушает, но не подчиняется.
Голограмма Волгина замерла,