Александр Данилов – Ты должен увидеть это сам (страница 2)

— Ты не брала нож? – грубо спросил Лиам.

— Какой нож, о чем ты? – тревожно ответила Джесика.

— Что за чёрт — прошептал он больше для себя. — Лиам, что-то случилось? Ты меня пугаешь. — Я сейчас подъеду. Никуда не уходи. — Хорошо.

Лиам смотрел на фотографию Мии. Улыбка на снимке была спокойной, ничего не предвещающей. И тогда его накрыло. Не просто воспоминание — волна холодного, липкого ужаса, который он полгода назад загнал в самый дальний угол памяти.

***

Звонок застал его за рулём, когда он ехал на смену. — Здравствуйте, это Лиам Барнетт? — вежливый, почти безличный голос в трубке. — Да, я. — Говорит администрация Научно-исследовательского центра «Горизонт». В связи с вашей супругой, Мией Барнетт. (?) В лабораторном корпусе произошёл инцидент.

Слово «инцидент» прозвучало как щелчок затвора. — Как она? Что с ней? — его собственный голос показался ему чужим, сдавленным. — Её доставили в Центральную городскую больницу. Вас просят подъехать.

Больше он не помнил дороги. Следующее, что отпечаталось в сознании — яркий, бездушный свет холла и резкий запах антисептика.

— Пятый этаж, — сухо ответила дежурная сестра, не отрываясь от экрана. — Реанимационное отделение. Конечный коридор.

Лифт был пустым и холодным. Двери уже начали сходиться, когда в проём втиснулся мужчина. Невысокий, в аккуратном бежевом плаще, с небольшим, слишком пёстрым букетом в руке. Он молча нажал кнопку пятого этажа — ту же самую, что горела под пальцем Лиама.

Кабина поплыла вверх. Тишину нарушил только мягкий гул механизмов. — Вы тоже на пятый? — спросил незнакомец. Голос у него был тихий, певучий, без эмоций. Лиам, уставившись в стальные двери, промолчал. У него не было сил на беседы. — Я — к маме, — продолжил мужчина, как будто ему ответили. Он повертел букет перед собой, изучая его с лёгким недоумением. — Несу ей эти цветы. Кажется, они ей нравятся. А может, и нет. Трудно сказать. Она уже не в состоянии сказать, что ей нравится. Смерть — интересная штука и каждый из нас увидит её сам.

Лиам почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он боковым зрением поймал взгляд незнакомца — спокойный, изучающий, будто он разглядывал не человека, а экспонат.

Дзинь. Пятый этаж. Двери открылись. Незнакомец вежливо кивнул, пропуская Лиама вперёд. — Надеюсь, ваш визит окажется более продуктивным, чем мой, — произнёс он тем же ровным тоном и повернул в длинный, уходящий в полумрак коридор.

В палате реанимации пахло лекарствами и стерильной чистотой. Врач, мужчина с усталым лицом, говорил тихо, подбирая слова: — Обширные химические ожоги, поражение дыхательных путей и лёгких Мы сделали всё, что могли. Шансов не было с самого начала. Приносим искренние соболезнования.

***

Лиам тогда отмахнулся от той встречи в лифте, списав на стресс и странную больничную атмосферу. Сейчас же, глядя на фотографию, он с леденящей ясностью вспомнил каждую деталь. Букет, который был слишком ярким и праздничным. Плащ, который выглядел как театральный реквизит. И главное — этот взгляд. Пустой и всевидящий одновременно.

И фразу, которая теперь отдавалась в его черепе зловещим эхом: «каждый из нас увидит ее сам».

Лиам подъехал к дому Джессики. Нажал кнопку звонка

Как только щель между косяком и полотном стала шире ладони, он резко нажал плечом и вошёл внутрь. Джессика отпрянула, широко раскрыв глаза.

— Лиам, что ты?

— Ключи. И конверт. Отдай, — его голос был низким, плоским, лишённым всяких интонаций. Он не здоровался, не объяснялся. Просто протянул раскрытую ладонь, как требователь.

Она безмолвно кивнула, сунула руку в ящик старого комода в прихожей и подала ему связку и простой белый конверт, смятый по краям. Лиам выхватил их. Его взгляд, отточенный годами, мгновенно оценил улику: дешёвая типографская бумага, текст «Приходи. Я жду. Лиам», распечатанный на самом обычном принтере. Подпись «Лиам» была самой наглой подделкой.

— Лиам, что происходит? — прошептала Джессика. В её глазах плавал испуг, замешанный с обидой и полным непониманием.

Вместо ответа он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал небольшой пластиковый кейс. Щелчок застёжки прозвучал как выстрел. Внутри лежали стерильные салфетки и несколько листов дактилоскопической плёнки.

— Палец. Указательный. Прикоснись здесь, — он оторвал защитный слой, обнажив липкую поверхность, и протянул её Джессике, не глядя ей в глаза.

Она покорно, почти автоматически, прижала палец к плёнке. Её движения были медленными, будто во сне. Лиам так же методично упаковал отпечаток, вернул кейс в карман, а ключи и записку — в отдельный маленький бумажный пакет для улик, который всегда носил с собой.

— Лиам — начала она снова, но он уже разворачивался к выходу.

Через пятнадцать минут он был в участке. Не заходя в свой кабинет, он направился прямо в лабораторию. Положил пакет на стол эксперту-криминалисту Харпер.

— Харпер, срочно. Вещдок. Нужно снять всё, что есть. Исключи отпечатки мои и Джессики Моррис — образец в кейсе. Мне нужны все посторонние, особенно на внутренней стороне конверта и на ключах. И анализ бумаги, чернил.

Харпер взяла пакет, оценивающе взглянув на него. — Личное дело? — Самое личное, — коротко кивнул Лиам.

Лиам направился в кабинет к Джеко. Зайдя, он застал Джеко и Элис склонившимися над столом, уставленным фотографиями с места пожара. В воздухе висела тяжёлая, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь шелестом снимков.

— Лиам, садись, — кивнул Джеко, не отрывая взгляда от увеличенного кадра, на котором был виден обугленный контур тела. — Мы как раз ломаем голову.

Лиам опустился в стул, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым плащом, но сознание остаётся ясным и острым. — Что имеем? — спросил он.

— Картина всё страннее, — начала Элис, пододвигая к нему снимок. — Пожар в здании произошёл примерно неделю назад. А тело — она сделала паузу, подбирая слова, — «догорело», условно говоря, вчера вечером. Следы ведут внутрь, а не наружу. Всё указывает, что мужчина пришёл туда самостоятельно уже после пожара. И там, внутри, с ним это случилось.

— Что означает твоё «условно говоря»? — прищурился Лиам.

— Не открытым огнём, — перехватил Джеко, указывая пальцем в макрофотографию кожи. — Видишь структуру? Это не пламя. Это химический или кислотный ожог чудовищной силы, но крайне локализованный. Как будто его не подожгли, а облили жидким пламенем. Он сгорел изнутри, почти равномерно, и очень быстро. Так при обычном пожаре не бывает.

— А личность? Удалось выяснить? — спросил Лиам.

— Пока нет, — ответила Элис. — Специалисты в шоке. Говорят, впервые видят такое. Взять ДНК — она мотнула головой в сторону жутких фотографий. — Отпечатки пальцев уничтожены полностью. Осталась лишь обугленная органика. Работают над извлечением, но шансы малы. Он будто был стёрт не только из жизни, но и из любой базы данных. — Владельца здания мы тоже не можем найти, — добавил Джеко. Призрак в доме-призраке.

В кабинете повисло гнетущее молчание. Лиам откинулся на спинку стула. В голове сложилась абсурдная, но чёткая картина: человек целенаправленно идёт в обгорелые руины, где с ним происходит необъяснимая химическая реакция.

— Значит, у нас есть призрак, — тихо произнёс Лиам. — Он пришёл в здание, которое никому не принадлежит, чтобы устроить себе кремацию новым, неизвестным науке способом.

— Получается так, — подтвердил Джеко. Он отложил фотографию и взял в руки маленький прозрачный пакет с вещдоком. — И это ещё не всё. Похоже, здание использовала какая-то секта. На обгорелых балках мы находили отдельные слова: «Должен», «Сам», «Увидеть», «Это», «Ты». Потом сложили пазл. Получилась фраза: «Ты должен увидеть это сам».

Словно ледяная игла вошла Лиаму под ребро. Он перестал дышать.

— И ключ к разгадке — вот здесь, — Джеко протянул пакет через стол. — У тела на гуди был вот этот кулон.

Лиам взял пакет. Его пальцы, обычно твёрдые, на мгновение дрогнули. Внутри лежал кулон из оплавленного металла, почерневший, но сохранивший форму. На нём была гравировка. Тонкая, чёткая, каллиграфическая. Та самая, что он видел сегодня на протяжения дня.

«ТЫ ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ЭТО САМ».

Холодная, ползучая тревога схватила его за горло стальной хваткой.

Он поднял глаза и встретил взгляд Джеко. В нём читался немой вопрос. — Лиам? Ты в порядке? Ты эту фразу где-то видел?

Лиам медленно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог сказать правду. Не сейчас.

— Тебе бы отдохнуть, — устало сказал Джеко.

Лиам кивнул, проводя ладонью по лицу. — Да, наверное.

Он вышел из кабинета и медленно двинулся по полутемному коридору участка. Флуоресцентные лампы глухо гудели, отбрасывая резкие тени. Усталость была тяжелой и мутной, как вата в голове.

— Лиам! Зайди! — из приоткрытой двери лаборатории донесся голос Харпер. — Есть первые результаты.

Лиам свернул в дверной проем. Харпер, не отрываясь от микроскопа, жестом указала на стол, где под яркой лампой лежали улики в прозрачных пакетах: ключ, потрепанный конверт и листок.

— Отпечатки, — начала она, наконец подняв взгляд. — На ключах, конверте и записке. Есть твои, есть Джессики... и еще один набор. Ваши — свежие, поверхностные. А вот другие... Они старые. Ими пользовались долго и регулярно. Я бы сказала, эти предметы годами были в руках одного человека. Того, кто написал записку.