Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 80)

Почти все важнейшие институты эпохи католических королей — Королевский совет, Святая эрмандада, управление городами с помощью коррехидоров — были не введены, а унаследованы ими. Однако в конце XV в. все эти институты в совокупности приобретают новый смысл: именно этот период был решающим в процессе перехода от сословно-представительной монархии к абсолютной. Да и сами католические короли стали воспринимать свою власть как абсолютную. Изабелла в своем завещании указывала, что оно должно быть выполнено, даже если что-то в нем противоречит государственным законам.

Окончательно абсолютизм в Испании утвердился в правление первого представителя новой для Испании династии Габсбургов Карла I, избранного в 1519 г. императором Священной Римской империи под именем Карла V. В области внешней политики Испания Карла V многое унаследовала от монархии Фердинанда и Изабеллы. Уже в конце XV в. резко обостряются отношения между Испанией и Францией (их интересы сталкивались прежде всего в Италии) и начинается колониальная экспансия в Америке. В начале XVI в. большое значение приобретает борьба с турецкой опасностью в Западном Средиземноморье. Ведущая роль Испании в этом противоборстве, как и в борьбе с Реформацией, являлась логическим продолжением религиозной политики католических королей. Однако положение Испании как важнейшей составной части империи Габсбургов придало этой борьбе невиданный прежде размах. Испания становится крупнейшей военно-политической силой в Западной Европе XVI в., а ее конфликт с Францией — наиболее важным противоречием этого периода.

В целом в течение большей части XVI в. в пестром калейдоскопе политических и военных успехов и неудач Испании все же преобладали громкие победы. Испанская монархия была одной из главных сил, остановивших турецкий натиск на Европу. Важная, хотя и не окончательная победа была одержана в 1571 г. при Лепанто, где объединенная испано-венецианская эскадра под командованием выдающегося полководца дона Хуана Австрийского разгромила турецкий флот. В борьбе с Францией Испании удавалось не только отстаивать и укреплять свои позиции в Италии, но и вмешиваться во время религиозных войн во внутриполитическую борьбу в самой Франции. Успешная конкиста Центральной, большей части Южной и части Северной Америки сделала страну центром громадной колониальной империи. К 1520 г. испанцы владели Антильскими островами и узкими полосками земли на материке: от Панамы до о-ва Тринидад, на Юкатане, во Флориде и в Ла-Плате. Решающие успехи — завоевание Мексики и Перу — приходятся на следующие двадцать лет. К 1540 г. испанские владения протянулись широкой полосой от Рио-Гранде на севере до 30° ю. ш. К 1600 г. завоевание колониальной империи было почти закончено. Кроме владений в Новом Свете, в нее вошли Тунис и Оран в Африке (скорее опорные пункты в борьбе с турками, чем собственно колонии), а также Филиппины. В 1580 г. с присоединением Португалии Филипп II (1556–1598) объединил под своей властью весь Пиренейский полуостров, присоединив и богатейшие португальские колонии. Это был пик могущества Испании, но уже созрели и предпосылки будущих трудностей и неудач. Конец долгого правления Филиппа II печально отмечен разгромом Непобедимой армады в 1588 г., неудачами в Нидерландах и во Франции, усилением натиска англичан и голландцев на испанские и португальские колонии, не говоря уже о серьезных внутренних проблемах.

В течение первой половины XVII в., в царствование Филиппа III (1598–1621) и Филиппа IV (1621–1665), Испания, во многом утратив прежние позиции в Европе, все же остается одной из сильнейших держав. Однако социально-экономический и политический упадок Испании оказался сильнее ее военных традиций: в решающий момент Тридцатилетней войны Испании не хватило ни людей, ни денег. Перенапряжение сил обернулось жестоким кризисом середины XVII в., наиболее яркими проявлениями которого были отделение Португалии и восстание в Каталонии, где ожесточенные военные действия продолжались в течение почти двадцати лет. В это же время происходят восстания в Сицилии и Неаполе, волнения в Бискайе, дворянские заговоры против короля в Арагоне и Андалусии. Монархия все же устояла, и упадок, особенно заметный в 40-е годы, начинает постепенно преодолеваться, но с этого времени Испания окончательно переходит на роль второстепенного европейского государства.

Хотя несколько веков отделяют основные события Реконкисты от рассматриваемого периода, многие особенности социально-политического развития страны в XVI–XVII вв. восходят к этому важнейшему явлению испанской истории. Именно Реконкиста в значительной мере определила социальный облик испанского дворянства, его уникальные для Западной Европы влияние и многочисленность (в Кастилии в конце XVI в. — около 10 % населения, в северных же ее районах — намного больше), воинственность и презрение к мирному труду, крестоносные идеалы и религиозную нетерпимость. Развитие этих черт и взглядов, которые распространились и на другие слои испанского общества, во многом объясняет и агрессивную внешнюю политику Испании в XVI–XVII вв., и ее ведущую роль в борьбе с Реформацией.

В социально-политическом развитии дворянства существенную роль сыграл майорат, оставлявший большую часть дворян без достаточных средств существования и толкавший их к военной, церковной или бюрократической карьере. Однако наиболее важной причиной усиления политической активности всех слоев дворянства и его готовности к военным авантюрам было сокращение его традиционных доходов (см. ч. I, гл. 8) и, как следствие, поиск новых источников доходов, не зависевших от земли. Дворянство активно укрепляет свою власть на локальном уровне, стремясь занять важнейшие муниципальные должности, что давало возможность для извлечения дополнительных доходов. Городские кабальеро и ранее обладали достаточно прочными позициями в муниципалитетах, в XVI в. их позиции еще более укрепляются. Этому способствовал прежде всего обычай «половины должностей», согласно которому дворянство обладало правом на половину всех выборных должностей независимо от соотношения численности дворян и всех остальных жителей населенного пункта. Этот обычай был распространен не везде, по со временем дворяне добивались его введения во все новых городах и селениях. Во многих местах, особенно в крупных городах, влияние дворянства было даже больше, чем это предполагал обычай «половины должностей»: в его руках находились все или почти все важнейшие должности. Усиление его позиций в городах сказалось и на составе кортесов: депутатами кортесов от городов обычно избирались дворяне, а в XVII в. среди них появляются и гранды.

Другой важнейшей сферой политической активности дворянства была королевская служба. Верхушка сословия была широко представлена в советах при короле, особенно в XVII в.; она занимала почти все должности вице-королей и послов, составляла костяк командного состава армии и флота. Среднему и низшему дворянству, помимо военной карьеры, предназначались должности коррехидоров и места в судебно-административных органах.

Историки еще не дали удовлетворительного ответа на вопрос о причинах слабости торгово-предпринимательских слоев податного сословия. Во всяком случае, в условиях благоприятной конъюнктуры конца XV — первой половины XVI в. в крупнейших центрах торгово-предпринимательские круги развивались достаточно быстро. Но непрочность экономического подъема, трудности, связанные с непрерывными войнами, устойчивость сеньориального строя, дворянская ориентация общества обусловили постепенный отлив капиталов из сферы ремесла и торговли в сферу землевладения и аноблирование недавних купцов, т. е. ослабление собственно торгово-предпринимательских кругов. Неблагоприятную роль сыграл здесь и религиозный фактор. В ряде отраслей ремесла и торговли были традиционно сильны позиции арабов и евреев, по отношению к которым нарастала религиозная нетерпимость. Уже при католических королях все, кто не принял христианство, были вынуждены покинуть Испанию. Но и принявшие его — мориски и марраны — не были защищены от притеснений. Нетерпимость по отношению к ним в течение XVI в. все возрастала. Их кознями многие пытались объяснить беды и неудачи страны. Мориски, доведенные до крайности, подняли в Андалусии восстание, подавленное с большим трудом (1568–1571 гг.). Враждебное отношение к морискам нарастало, и в 1609 г. они были изгнаны со всей территории полуострова. В результате южные районы, особенно Валенсия, где мориски составляли более четверти жителей, были лишены наиболее трудолюбивой части населения.

Вследствие слабости торгово-предпринимательских кругов корона в своей политике почти не учитывала их интересы; тем более велика была роль феодального дворянства. Эти черты социальной структуры страны, особенно заметно выраженные в Кастилии, во многом объясняют и силу и слабость испанского абсолютизма.

Важной вехой в его развитии было третье десятилетие XVI в., когда поражение восстания комунерос ослабило наиболее предприимчивые слои городского населения, а успехи конкисты повлекли за собой приток в страну драгоценных металлов, попадавших прежде всего в руки королевской власти и дворянства, и отодвинули заинтересованность дворянства в экономическом развитии самой Испании на второй план. Корона оставила испанскую промышленность беззащитной перед иностранной конкуренцией; ее финансовая политика вызывала нескончаемые денежные кризисы. Быстрый рост налогов, особенно со второй половины XVI в., также подрывал экономику страны. От уплаты значительной части налогов были освобождены не только дворянство, духовенство и часть чиновничества, но и отдельные провинции, города и учреждения, что увеличивало бремя, падавшее на оставшуюся часть населения. При этом расходы на армию и аппарат управления были столь велики, что налоговых поступлений все равно не хватало. Дефицит бюджета увеличивался. Корона пыталась изыскать необходимые средства, выпустив в продажу на внутренний рынок ценные бумаги консолидированного государственного долга, а в наиболее тяжелые моменты прибегала к краткосрочным займам под высокий процент, что давало лишь временную передышку, оборачиваясь еще большими трудностями. При Филиппе II обычными стали государственные банкротства. С конца XVI в. корона систематически прибегала к порче монеты.