Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 135)

Отношения между Испанией и Португалией оставались мирными в течение всего XVI в., вплоть до их унии в 1580 г.; обе короны были тесно связаны династическими узами. Всецело занятая эксплуатацией своих огромных колоний, Португалия стремилась жить в мире с пиренейской соседкой; к тому же она остро ощущала потребность в обороне от посягательств на ее бразильские владения со стороны Франции, главной противницы испанской державы.

Испанская колонизация Америки началась с Вест-Индских островов, и уже через два десятилетия после Колумба местное индейское население было почти полностью истреблено, вымерло или бежало. На островах появились первые испанские плантации и рудники по добыче золота, нуждавшиеся в рабочей силе. Вскоре обнаружилось, что превращение индейцев в рабов или крепостных уже не удовлетворяет потребности плантаторов, и в 1518 г. был заключен первый договор «асьенто» о поставке в Вест-Индию выносливых негров-рабов из Африки.

На самих островах золота было немного, а пряностей не было вовсе, и на первых порах испанцы имели основания завидовать удачливым португальцам. Однако по мере новых открытий выяснялись истинные, огромные размеры испанской добычи. В 1519–1521 гг. небольшой отряд Кортеса покорил богатую мексиканскую империю ацтеков, используя помощь завоеванных ацтеками индейских племен. В 1532–1533 гг. другой конкистадор — Писарро легко разгромил столь же богатую перуанскую державу инков. На перуанской земле были найдены богатейшие серебряные рудники. С начала 1550-х годов в Европу хлынуло перуанское серебро.

Испанская колониальная империя стала основой политической гегемонии Испании в Европе в XVI в. Ее образование имело и долговременные последствия, оказавшие существенное влияние на характер противоречий между европейскими державами. Испанская экономика не была достаточно сильной, чтобы удовлетворить все потребности растущего колониального хозяйства, и «революция цен», проявившаяся в Испании с особенной силой, обернулась для нее прежде всего своей отрицательной стороной. Привлечение других европейских стран к снабжению испанских колоний, будь то в форме легальной торговли с Испанией или строго запрещавшейся испанской короной контрабандной торговли непосредственно с колонистами, сделалось объективной необходимостью. Торговля Испании с другими европейскими странами приобрела резко выраженный пассивный характер, превратилась для ее партнеров в важнейший источник получения драгоценных металлов. Ограничения, налагавшиеся на торговлю испанским правительством, не желавшим мириться с утечкой из страны золота и серебра, привели к тому, что(для иностранцев гораздо более выгодной стала контрабандная торговля, в особенности работорговля, дававшая огромные прибыли. Развитые европейские страны, прежде всего Франция, а затем и Англия, вели борьбу за подрыв колониальной монополии пиренейских держав.

Великие географические открытия со временем оказали огромное влияние на перемещение торговых путей и соотношение сил в самой Европе, действуя на пользу странам, прилегающим к ее атлантическому «фасаду». В первой половине XVI в. они в особенности благоприятствовали росту мирового торгового значения Антверпена и вообще Нидерландов, ставших связующим звеном между трансокеанской и балтийской торговлей; через Антверпен сбывали пряности и португальцы. Во второй половине столетия окрепшая нидерландская буржуазия смогла успешно бороться за независимость страны против Испании.

В первые годы XVI в. обозначается еще одно направление колониальной экспансии Испании — североафриканское. В 1497 г. испанцы овладели Мелильей на средиземноморском побережье Марокко. Закрепившись затем в Оране и Беджайе, испанцы в 1511 г. продвинулись далее на восток, захватив в Ливии Триполи. Помимо непосредственной заинтересованности богатого каталонского купечества в овладении североафриканской и транссахарской торговлей, эта политика диктовалась и широкими стратегическими соображениями: овладев Триполи, испанцы оказались у ворот Египта в то самое время, когда португальская блокада на Индийском океане очень ослабляла этот султанат. Недаром уже в 1510 г. кортесы арагонской части Испанского королевства обсуждали вопрос о проекте крестового похода в Египет и Палестину. Однако затем испанцы столкнулись с противодействием в Алжире, где местные феодалы в 1516 г. разбили испанскую военную экспедицию. В то же время стратегическая обстановка в Средиземноморье радикальным образом изменилась. Турецкий султан Селим I (1512–1520), разгромив в короткой войне 24 августа 1516 г. близ Халеба войска Египетского султаната, вступил в январе 1517 г. в Каир. Сирия, Палестина и Египет были включены в состав Османской державы. Овладев в том же, 1517 г. Меккой, султан Селим стал неоспоримым главой всех мусульман-суннитов. В 1520 г. был признан сюзеренитет турецкого султана над Алжиром. Отныне испанские интересы в Северной Африке пришли в непосредственное столкновение с турецкими, и история этой борьбы тесно переплелась с историей всей европейской политики, в частности с Итальянскими войнами.

Политическая ситуация в Западной Европе к концу XV в. существенно изменилась благодаря укреплению монархий и внутренней консолидации во Франции, Испании и Англии; там была заложена основа современных национальных государств, в то время как раздробленность Германии и Италии оставалась непреодоленной.

С гибелью в 1477 г. бургундского герцога Карла Смелого перестала существовать серьезнейшая угроза национальному единству Франции и возник вопрос о разделе «бургундского наследства». Карлу, помимо собственно Бургундии, Франш-Конте, Пикардии и Лотарингии, принадлежали все основные области Нидерландов, т. е. он владел землями, входившими в состав как Французского королевства, так и Священной Римской империи. Единственная дочь его Мария вышла замуж за сына императора Фридриха III Габсбурга Максимилиана (с 1493 г. — император Максимилиан I), претендовавшего на все владения своего тестя, в том числе и на его французские земли, хотя по французским нормам наследования они ввиду отсутствия мужского потомства должны были считаться выморочными и вернуться к короне. В свою очередь, французский король Людовик XI рассчитывал наложить руку не только на французские земли Карла — Бургундия и Пикардия прочно вошли в состав его владений, — но и на имперскую, хотя и франкоязычную область Франш-Конте. Очень острььм был спор в Нидерландах: не только франкоязычная провинция Артуа, но и богатая Фландрия юридически входили в состав Французского королевства и составляли предмет давних вожделений французских монархов. Так началась вековая борьба Франции с Габсбургами. Временный компромисс был достигнут в 1482 г., когда Максимилиан отказался от прав на уже занятые французами Артуа и Франш-Конте при условии заключения в будущем брака его малолетней дочери от Марии Бургундской Маргариты с дофином Карлом (с 1483 г. — король Карл VIII).

Но притязания не ограничивались дележом наследства Карла Смелого. Как и бургундские герцоги, Максимилиан стремился активно препятствовать объединению Франции, выступая в качестве покровителя последнего крупного феодального владения — Бретонского герцогства; в 1490 г. овдовевший Максимилиан бросил открытый вызов Карлу VIII, заключив брачный договор с наследницей Бретонского герцогства Анной. Ответом было вторжение французской армии в Бретань; в декабре 1491 г. победивший Карл VIII расторг соглашение о браке Анны с Максимилианом и сам вступил с ней в брак. Отныне знаменитая своим торговым мореходством Бретань была присоединена к землям французской короны — сначала, правда, в качестве владения королевы. Чтобы сохранить Бретань, преемник Карла VIII Людовик XII (1498–1515) в 1499 г. вступил в брак с овдовевшей Анной, а свою дочь от этого брака выдал замуж за наследника престола, своего двоюродного племянника Франсуа (с 1515 г. — король Франциск I). Наконец, в 1532 г. штаты Бретани объявили об окончательном включении герцогства в состав королевского домена. Приведший к этому брак Карла VIII с Анной означал в то же время отказ короля от брака с дочерью Максимилиана Маргаритой и соответственно потерю прав на Франш-Конте и Артуа. Франко-габсбургские отношения резко обострились, и дело дошло до военного конфликта: в конце 1492 г. имперские войска вторглись в Франш-Конте. Урегулирование спора было связано уже с подготовкой Франции к вторжению в Италию.

Еще одно важное для Франции приобретение было сделано ею в 1481 г.: после угасания боковой ветви династии Валуа, которой принадлежало по праву брачного союза графство Прованс, французская корона овладела этой средиземноморской областью, юридически входившей в состав Империи, с ее прекрасными портами, ставшими базой для строительства французского средиземноморского флота.

Страна, богатая хозяйственными ресурсами, хотя и уступавшая Италии и Нидерландам по развитию торговли и кредита, компактная в территориальном отношении и безусловно превосходившая соседей по численности населения, обладавшая опытной армией, Франция была готова к ведению активной внешней политики, к борьбе за гегемонию в Западной Европе.