Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 136)

Одновременно выступает на сцену и ее главный противник. В 1479 г. объединились Кастилия и Арагон, образовалось Испанское государство. В 1492 г. Испания завершила многовековую Реконкисту. Началась широкая колониальная экспансия: Кастилия осваивала заокеанские земли, Арагон был заинтересован в приобретениях на северном берегу Африки. Арагонской короне принадлежали, кроме Корсики, все крупные острова Западного Средиземноморья — Балеарские, Сардиния, Сицилия; находившаяся под ее властью богатая Каталония оспаривала гегемонию на море у генуэзцев.

В отличие от Франции, всегда знавшей лишь одного короля, Испания была федерацией двух равноправных королевств, каждое из которых имело свои интересы в сфере внешней политики. Был момент, когда их уния оказалась под угрозой распада. После смерти в 1504 г. королевы Изабеллы кастильский трон унаследовала ее дочь Хуана, состоявшая в браке с сыном императора Максимилиана Филиппом, и в июне 1506 г. тот сумел заставить своего тестя Фердинанда V покинуть Кастилию и удалиться в Арагон. Оба противника стали искать себе союзников: Филипп заручился союзом с Англией, Фердинанд — с Францией. В сентябре 1506 г. Филипп неожиданно умер, и вернувшийся в Кастилию Фердинанд взял в свои руки управление страной вместо впавшей в безумие Хуаны. Но, разумеется, не такого рода случайности определяли устойчивость унии. Она оказалась прочной потому, что между Кастилией и Арагоном не было серьезных оснований для конфликта. Интересы участников унии, хотя и разнонаправленные, не были взаимно противоречащими — напротив, союз усиливал каждую из сторон.

Интересы Франции и Испании резко сталкивались в Италии, где обе страны имели династические притязания на Неаполитанское королевство, а также в Наварре. Глубоко вклинившееся в испанскую территорию к югу от Пиренеев королевство Наварра с 1479 г. находилось под управлением южнофранцузских домов (Фуа, а затем Альбре). Испания не могла потерпеть утверждения в этой стратегически важной области французского влияния, и Фердинанд V готов был для противодействия этому воспользоваться своими весьма проблематичными династическими правами.

Понятно, как опасна для Франции была возможность династического союза между двумя ее противниками — Испанией и Габсбургами. Но именно это произошло в 1496–1497 гг., когда были заключены испаногабсбургские браки: сын императора Максимилиана Филипп женился на инфанте Хуане, а наследник испанского трона Хуан (вскоре умерший) — на дочери Максимилиана, отвергнутой Карлом VIII Маргарите. В 1504 г. Хуана наследует кастильский престол; в 1506 г., когда кастильско-арагонская уния устояла перед опасностью разрыва, выяснилось, что наследник Габсбургов принц Карл, сын Филиппа и Хуаны, станет королем Испании (1516 г.); в 1519 г. он, унаследовав все земли Габсбургов, был избран императором Карлом V. В 1521 г. Карл V уступил свои австрийские владения брату Фердинанду — с 1526 г. королю Чехии и Венгрии. Отныне почти отовсюду Францию окружали владения Габсбургов. Франко-габсбургская борьба стала главным содержанием внешнеполитической истории Западной Европы вплоть до заключения в 1559 г. мира в Като-Камбрези.

В 1485 г. с приходом к власти династии Тюдоров Англия вышла из длительного периода гражданских войн и также получила возможность влиять на ход борьбы в Европе. Однако вплоть до второй половины XVI в. английская политика отличалась неуверенностью и непоследовательностью. Многовековая традиция требовала считать главным врагом Англии Францию. Но Столетняя война достаточно ясно показала безнадежность попыток Англии утвердить свою власть на французской земле. После 1453 г. у англичан оставался только город Кале с округой. В октябре 1492 г. Генрих VII высадил войско в Кале и начал осаду Булони, но уже через месяц пошел на мир, удовлетворившись получением известной суммы денег. После удачной войны 1512–1514 гг. с Францией Англия приобрела Турне, старинный французский анклав во Фландрии, но в 1518 г. вернула город, предпочтя ежегодные субсидии. Во время войны 1543–1546 гг. англичане взяли Булонь, но через несколько лет вернули обратно. Во всех войнах против Франции Англия выступала в союзе с Габсбургами, и ее успехи объяснялись тем, что силы Франции были отвлечены борьбой с гораздо более опасным противником.

С другой стороны, в политике Англии на континенте проявлялась и тенденция к поддержанию равновесия сил между Францией и Габсбургами путем помощи явно слабейшему. Когда в 1525 г. французская армия была разгромлена при Павии и Франциск I попал в плен, Англия, также воевавшая с Францией, поспешила заключить с ней сепаратный мир, а затем и союз против Карла V, имевший целью избавить Франциска от соблюдения тягостных условий подписанного им в плену Мадридского договора.

Отсутствие у Англии «стратегии дальнего прицела» на континенте было связано с тем, что с началом Итальянских войн она оказалась на далекой периферии от главного театра франко-габсбургской борьбы, не имея ни собственных планов в Италии, ни — пока еще — собственных торговых интересов в Средиземноморье.

Гораздо более целеустремленной была политика Англии по отношению к Шотландии, направленная на то, чтобы силой, путем династических союзов или используя рознь в среде шотландской знати навязать островной соседке свое влияние. Это делало Шотландию естественной союзницей Франции, заинтересованной в том, чтобы сохранить в тылу Англии независимое от нее Шотландское государство. В 1513 и в 1542–1543 гг. шотландцы воевали с Англией в качестве союзников Франции, оба раза потерпев сильные военные поражения. После того как в 1542 г. шотландский престол перешел к новорожденной Марии Стюарт, Англия предприняла энергичные усилия, чтобы принудить Шотландию к заключению в будущем брачного союза между Марией и наследником английского трона принцем Эдуардом (будущий король Эдуард VI). Мирный договор 1543 г. предусматривал такую договоренность, но вскоре она расстроилась, и в 1547 г., стремясь принудить шотландцев к соблюдению обязательств, английская армия вторглась в Шотландию. Однако планы англо-шотландской унии были на этот раз сорваны решительными действиями Франции, которая высадила в Шотландии свои войска; малютка-королева была вывезена во Францию и затем стала женой дофина, будущего короля Франциска II.

Ренессансная дипломатия слабо учитывала экономические факторы. Политики продолжали мыслить категориями средневекового династического права. «Брачная дипломатия» именно в конце XV–XVI в. достигла высшей степени изощренности. Переговоры о браках между принцами и принцессами начинались буквально со дня их рождения, при этом детально оговаривались размеры приданого, уступаемые провинции и т. п. Династическая политика очень часто способствовала торжеству тенденции к созданию единых национальных государств, столь ярко проявившейся к началу XVI в. в истории Франции, Испании, Англии. Брачные союзы между династиями соседних, тяготевших друг к другу в экономическом, языковом и культурном отношениях стран и областей были не случайностью, а закономерностью, они возобновлялись из поколения в поколение.

Но иногда в результате династических союзов возникали причудливые политические образования, совершенно не сообразуемые с каким-либо принципом национальности или естественных границ. Ярчайшим примером этого стала возникшая в 1519 г. империя Карла V, объединившая самые разнородные страны; самому Карлу, лелеявшему средневековый идеал императора как светского главы всего христианского мира, такая разнородность вовсе не представлялась слабостью. Раздел империи при своем отречении Карл V произвел во вполне авторитарном духе, без учета исторических традиций: имперские земли Милан, Франш-Конте и Нидерланды были отданы не брату-императору, а сыну, испанскому королю Филиппу II.

Противоречия между государственной и национальной, языковой принадлежностью были и оставались постоянным явлением, хотя проявлялись тенденции к их преодолению, которые позднее способствовали распространению принципа границ по лингвистическому критерию (отказ Франции от Фландрии, приобретение ею Прованса) или естественных географических границ (раздел Наварры по линии Пиренеев).

•Крупнейшим событием европейской истории были Итальянские войны. Во второй половине XV в. Италия — богатейшая страна, один из двух полюсов богатства в Европе (вторым были Нидерланды). Итальянские купцы господствовали на иностранных рынках, итальянские банкиры кредитовали иноземных государей, искусство и художественные ремесла Италии были предметом подражания. Но в политическом плане страна оставалась раздробленной. Столь же нестабильной — была почти во всех итальянских государствах, кроме Венеции, внутренняя политическая жизнь. Ни одно итальянское государство не могло взять на себя инициативу объединения всей страны. Италии было суждено стать главным полем борьбы крупных европейских держав за гегемонию в длившихся с 1494 по 1559 г. Итальянских войнах, начатых Францией.

Поход Карла VIII почти через всю Италию на далекий Неаполь был решительным поворотом во французской внешней политике, полным разрывом с осторожным курсом его отца Людовика XI на постепенное округление территории государства. Чтобы дипломатически подготовить этот поход, обеспечив нейтралитет потенциальных противников, Карлу VIII пришлось пойти на уступки. В январе 1493 г. по Барселонскому договору Франция уступила Испании Руссильон. Санлисский договор в мае 1493 г. положил конец военному конфликту с Максимилианом Габсбургом: Карл VIII отдал сопернику Артуа и Франш-Конте. Все три области впоследствии все же войдут в состав Франции, но на это уйдет почти двести лет.